Ольга Вешнева – Бессмертные (страница 7)

– Леди не против того, чтобы нам вместе продолжить прогулку? – пригласил Грейсон словами из поселившегося в моих мыслях вестерна, как будто и в самом деле мог их прочесть. – Я видел здесь неподалеку симпатичное местечко. Уж точно получше грязной зеленой лужи, – добавил он от себя.

– Буду рада составить вам компанию, мистер. Надеюсь, что приятную, после всех наших с вами взаимных трений и недомолвок, – я ответила репликой героини фильма.

Надо же, как хорошо ее запомнила. А здесь сильно удивляться нечему. Раз десять с ранних лет смотрела любимый вестерн дедушки с бабушкой, напоминавший об их молодости и любви.

Подражая знаменитой актрисе, я подала Грейсону руку. Он тоже продолжил следовать сценарию и нежно скользнул теплыми губами по костяшкам пальцев.

Я повторила смущенную улыбку благородной особы с экрана и вернулась в седло.

Грейсон поехал впереди, пустил красавца жеребца легкой неторопливой рысью. Подарил мне возможность любоваться его идеально сложенной спиной и безупречной осанкой. Это правда, он великолепно держался в седле. При том, что сел на коня впервые в жизни.

А вот здесь я могла бы удивиться, и очень сильно, если бы забыла про то, что Говард Грейсон владел персональной конюшней с дорогими чистокровными лошадьми. Чарли умел ездить верхом. Принц ифери всего лишь почерпнул нужные навыки из человеческой памяти.

Странно, что меня, как раньше, всю не перетряхнуло изнутри при этих воспоминаниях и сопоставлениях. Они вдруг перестали быть травматичными и токсичными…

Я привыкла к ним? Приняла, как часть повседневной жизни?

Но почему такое произошло? Изменилась сама суть восприятия прошлого и настоящего.

С какого момента я перестала осуждать Грейсона за произошедшее с Чарли? Когда прекратила винить себя за то, что не сумела защитить любимого парня, уберечь от смертельной ловушки?

Все плотнее забивая голову трудными вопросами, я не могла вспомнить точное время: день и час, когда Грейсон в моих глазах очистился от всей той иферийской грязи, которая была на нем с рождения… С выхода из яйца.

Я начала воспринимать его иначе. Смотрела на него как на человека, когда он выглядел как человек. А когда не выглядел – это был просто он, без каких-либо заморочек.

Я перестала проводить ужасающие параллели всякий раз, когда видела его лицо. Знакомое, но почему-то больше не до боли. И любимое, но по-другому.

Любовь бывает разной. Это я поняла, в отличие от своих тринадцати лет, когда мне казалось, что люди влюбляются одинаково и симптомы навязчивой романтической заразы одни на всех: бессонница, сердечная трясучка, полный бардак в мыслях, потеря внимательности и неуемная гиперактивность.

Оказывается, любить можно тихо и почти незаметно. И далеко не единственный верный признак любви – яркая школьная открытка с сердечком, исписанная корявым от чувственной лихорадки почерком. Может, он вовсе и не верный, а ошибочный.

Но та любовь, которая не мешает жить, а помогает, направляет на непростом пути, служит вечным двигателем и дающим необходимую энергию генератором – она точно настоящая.

Я понимала, что нуждаюсь в Грейсоне. Каждый раз, когда он рядом, я словно получаю глоток свежего воздуха, который придает сил и поднимает настроение. Без него я просто зачахну, как нежный цветок под заводскими ядовитыми выбросами.

Но как сказать ему об этом? И нужно ли говорить?

Разве недостаточно взаимной внимательной заботы друг о друге? Разве нам нужно что-то еще: сильнее, глубже и болезненнее, чем редкие минуты мирной идиллии, когда мы просто рядом – без лишних слов и телодвижений?

Неужели нам стало их мало, и потому с каждым днем крепнет желание что-то изменить в устоявшихся (если так можно сказать, помня о ничтожном по времени сроке) отношениях. Странных и несуразных, но упоительно приятных. Которые трудно назвать романтическими в классическом понимании, описанном в старинных книгах. Но не назвать еще труднее. Потому что между нами явно нечто большее, чем просто дружба.

Из “старой одежды” мы выросли, а другую, новую, пока не решались на себя примерить. Смотрели на нее с расстояния в несколько шагов, и она казалась нам вульгарной и неподходящей по росту.

Я пока не знала, как скоро мы осмелеем и дорастем до того, чтобы ее надеть. Произойдет ли это вообще когда-нибудь в нашей полной опасностей жизни? Точнее, доживем ли мы…

– Почти приехали, – оглянувшись через плечо, сказал Грейсон.

Он развернул коня поперек сузившейся от зарослей грунтовой дороги и взглядом указал на примыкающую к ней тропинку.

Без него я бы точно ее проглядела, замаскированную высокой травой.

Когда-то здесь пролегала спортивная трасса для мотоциклов. Излюбленное развлечение местных мужчин – сельские гонки на выживание. Их так называли шутки ради, хотя трагедия могла случиться. Но все же это были не состязания с гончими ифери за право называться господствующим видом на планете.

Резкие перепады высот, коварные узкие петли поворотов… Трасса была сложной, даже в некотором роде каверзной. Рыжая кобыла поцарапала круп, едва вписавшись в противный изгиб тропы между высохшими елями, широко растопырившими голые черные ветви, похожие на когтистые лапы чудовищ. Я посмотрела с тревожным немым вопросом на обернувшегося Грейсона.

– Осталось немного, – успокоил он. – В моей пуленепробиваемой шкуре тут бегать проще, но мы почти на месте.

Глава 5. Барьеры

Еще несколько почти отвесных спусков, перепрыгнутых ям, головокружительных горок, и я увидела мелькнувший за плечом Грейсона изгиб светлого ручья. Течение струилось по корягам и камням без громкого журчания, практически неслышимо для человеческих ушей. Потрясающе яркий изумрудный мох застилал берега мягким ковром и рисовал узоры на поваленных сухих деревьях. Я усмотрела на трухлявом пне смешную рожицу и невольно улыбнулась.

– По древним преданиям, в таких уединенных местах живут лесные духи. К ним во владения нужно заходить с уважением, чтобы не рассердить.

Не знаю, для чего я это сказала принцу ифери. Еще большая тайна – как он воспринял информацию из мифов и легенд человечества.

Грейсон посмотрел – удивленно или выжидательно, я не смогла понять, и промолчал.

Мы спешились и привязали лошадей к деревьям, чтобы остыли после пробежки и не бросились пить из обжигающе холодного ручья.

Ледяная вода была кристально прозрачной. Казалось, она таяла в моих горячих ладонях, а не утекала сквозь пальцы.

– Спасибо, что показал мне сказочную красоту, – восторженно поблагодарила я.

– Эмбер, – ифери тихо произнес мое имя и сделал изматывающую нервы паузу.

Напрасно я расфантазировалась о милых посиделках с приятной бестолковой трепотней у ручья.

Чувствовала нутром, сейчас на меня обрушится шквал претензий и настроение испортится.

Что на него нашло? Решил стать заместителем Арса, который был старшим на фермерском хозяйстве и распределял для всех работу на день?

– Знаю, ты в упрек мне скажешь, будто я разворчался, как старый зануда, – Грейсон смягчил голос легкой улыбкой, чтобы меньше походить на карикатурного строгого учителя. – Но думаю, ты и сама отлично понимаешь – мы должны соблюдать прежнюю осторожность. Нельзя ее терять. Не время расслабляться.

– Грейс, каюсь, я проигнорила правила. Вот так! Лидер команды – их главный нарушитель. Прости, – пытаясь обратить все в шутку, я подняла руки вверх, как пойманный с поличным воришка.

Принц ифери не оценил старомодного человеческого юмора. Мне пришлось опустить руки и под его пронизывающим взглядом стыдливо спрятать их за спиной. Сделать вид, что у меня полные кулачки шоколадных конфет, стянутых с общего стола.

О, нет, я не вела себя так плохо в детстве. По телику смотрела, и все.

– Тебе захотелось прокатиться на лошади, – Грейсон вроде бы не смотрел с подчеркнутым осуждением, но меня напрягал его внимательный взгляд. – Я тоже оценил по достоинству человеческое увлечение верховой ездой, и могу тебя понять. Ты была очень красивой на скаку.

– Красивой? – он сказал для разрядки атмосферы, или…

– И очень хорошо заметной с воздуха, – Грейсон уклонился от любопытных пояснений. – Четко фиксируемый объект для поисковой программы дрона-охотника.

– В небе было чисто, и ты патрулировал окрестности.

– Недостаточная отмазка. Я не умею летать, а для твоих полетов у нас на доступном планетарном пространстве нет ни природных гроз, ни построенных людьми генераторов электроэнергии. Поэтому вернемся к пункту один. Нельзя забивать на правила безопасности.

– А может, лучше вернемся к пункту номер… Эм-м, я не уловила, какой по счету. Тот, где я красиво скакала. Тебе понравилось, как мои волосы развеваются на ветру?

– По-человечески говоря, это фотогенично.

– Спасибо за необычный комплимент, – я игриво хихикнула, выставив руки перед собой.

Что мы делаем? Флиртуем? Да? Да-а!

Ущипните меня кто-нибудь за ухо! Но я не сплю, и вокруг безлюдный темный лес. Некому щипать, кроме Грейсона с жесткими острыми ногтищами!

Укуси меня, комар!

– Ой!

Хлоп!

Мерзкое серое пятно с прозрачными крыльями размазалось по рукаву.

Дорогая вселенная, я это не заказывала. Не то чтобы дословно… Лучше останови войну миров. А без комариных укусов мы как-нибудь проживем.

– У тебя найдутся оправдания для проступка? – Грейсону передался мой шутливый настрой.