Ольга Вешнева – Бессмертные (страница 6)
– А в чем-то пришелец прав. Калеб зарвался. Уверен, что полковник Честертон хорошенько начистил бы его наглую рожу, если бы стал свидетелем творящегося здесь беспредела.
Раздался звук удара. Мужчина, рискнувший упомянуть Грейсона, упал с громким хлопком: что-то сломал или повалил из скудной мебели.
– Приказы командира не ставятся под сомнение! – прогремел Фред. – Все поняли?
– Дамы и господа, мы живем по законам военного времени. Да, это так, – поддакнул Самуэль. – Нравится вам или нет, вы обязаны подчиняться командиру.
– Законы? Какие еще законы? – передразнила вступившая в спор женщина в годах. – Я не припомню, чтобы на военной базе кто-то их писал. А правительство давно распущено. Его нет.
– Мы здесь правительство! – пафосно заявил Фред.
– А не пора ли провести выборы? – сплюнув, тяжело проговорил побитый смельчак. – Пусть народ решает, кто достоин власти.
– Да, точно, – поддержала его немолодая женщина. – Устроим голосование по делу о пленниках, и тогда узнаем, сколько среди нас маньяков, алчных до истязаний детей, а кто еще не потерял человеческий облик.
– Надеюсь, что маньяки будут в меньшинстве, – дрожащим от страха голосом произнесла Дарси.
– Сара не может врать. Она бы никогда не предала людей. Я знаю сестру. Поверьте мне, – Мелани пыталась достучаться до совести Фреда и Самуэля, но те игнорировали ее стенания.
– Выборов не ждите! И не надейтесь, – Калеб вылез из уютной норы, как потревоженный дикий зверь из пещеры, и грозно зарычал на спорящих. – На башке себе напишите, чтобы не забыть – я ваш президент, король, единовластный император и диктатор. Кто выступит против меня – нарвется на пулю в лоб или в висок. Не могу сообразить сейчас, куда лучше стрелять. У меня от ваших безумных воплей раскалываются оба виска и лоб с затылком. Даже беруши не помогли. Вас через них слышно. Разорались, придурки!
– Объявляется комендантский час! – во всю глотку заорал Фред. – Марш по койкам – и полная тишина. Ни звука. За нарушение режима – расстрел на месте без суда и следствия.
– Нас приравняли к пришельцам-захватчикам. Дожили, – прошептал Генри, и кто-то стоящий рядом предупреждающе зашипел на него.
Комендантский час вступил в силу. Калеб похрустел блистером для лекарств, извлекая таблетки от головной боли, запил их мощным звучным глотком и убрался досыпать.
В подземелье повисла звенящая тишина.
Логически я догадывалась, что происходит. В чьих руках оружие – тот и удерживает власть. Не вполне понимала, с какой стати зрелые мужчины: Самуэль, Фред, прочие громилы и примкнувшие к ним не менее опасные в бою женщины так рьяно поддерживают молодого и неопытного выскочку.
Считают ли они Калеба глупой покорной марионеткой, а себя – настоящими властителями общины? Неужели они всерьез верят в его военный, личностный и какой-то там еще потенциал? Для этого надо быть полными идиотами.
Но… Почему-то все они пошли за ним навстречу пугающей неизвестности и согласились покинуть казавшееся тихим, уютным и абсолютно безопасным убежище!
Глава 4. Свежий воздух
Я устала безуспешно ломать голову над неразрешимыми загадками. Решила дать передышку истерзанным нервам и вспомнить приятные моменты. Они были мне нужны как глоток свежего воздуха в душной бетонной пещере, на который не приходилось рассчитывать.
Брезгуя ложиться на отталкивающе пахнущий залежанный матрас, я уселась поудобнее, расправила затекшие ноги и погрузилась в воспоминания. Вернулась в один из лучших своих дней жизни после вторжения ифери.
Мы жили на заброшенной ферме. Арсений был уже вполне здоров. О ножевом ранении напоминал едва заметный шрам, а все благодаря иферийскому чудо-лекарству. Он был готов продолжить путь в Эннисмонт, но Динара советовала подождать еще день, до следующего утра. Боялась, что любимый парень не готов к большим нагрузкам, хотя он сам и видящий его насквозь в прямом смысле слова Грейсон утверждали обратное.
По словам Арса, он хоть сейчас мог броситься на штурм вершины высокой горы, хотя ничего подобного от него не требовалось. Просто еще один переход через пустующие деревни и небольшой лес, за которым начинался тесно утрамбованный в низине полуразрушенный пригород.
Скот и птица обитали на свободе, но еще не совсем одичали. Некоторые из коров позволяли себя подоить. Куры неслись везде, кроме старого курятника, покосившегося от урагана. Им особенно нравились кусты репейника, и нам приходилось в прочных рабочих перчатках выдирать одревесневшие к осени колючие заросли, чтобы добраться до яиц.
Как в лучшие времена у нас на столе были вкусное нежное мясо, молоко и яичница. Признаюсь, очень не хотелось покидать уютный дом с дровяным камином и печкой для готовки на дизельном топливе, но мы все понимали и принимали эту неизбежность. Горькую и неотвратимую.
Новые унылые, стылые дни бездомных скитаний ждали нас где-то там, за обозримым горизонтом. О них я думала, наблюдая в прохладе тихого вечера, как похожий на сочный яичный желток пылающий солнечный шар заливает искрящимся золотом гладкую полосу неубранного поля пшеницы. Весь световой день здесь неустанно пировали пернатые, но вот одна за другой стаи начали разлетаться на ночлег, и даже стихло крикливое воронье.
Не знаю, что на меня нашло, иначе как опасной глупостью я это назвать не могу, но вместо того, чтобы вернуться в дом, я пришла на конюшню, подманила одну из самых дружелюбных лошадей и попробовала ее оседлать, а потом зануздать. Все получилось.
Рыжая кобыла не забыла, как на ней ездили хозяева и их гости. Мы помчались в поля по широкой дороге, вымощенной галькой и поросшей мелкой травой. Серые камешки с приятным стуком летели из-под копыт, отвыкших от подковы и стесывавшихся естественным путем.
Да, я прекрасно знала, что должна была помнить о вражеских дронах, гончих – разведчиках и прочих опасностях. Я о них не забывала ни на миг, просто не могла сопротивляться напористому желанию, может быть, в последний раз вдохнуть полной грудью пьянящий глоток свежего воздуха, прохладным ветром обдувающий лицо; почувствовать себя как в детстве счастливой и свободной. Мчаться навстречу приятным впечатлениям и видеть, как мир медленно раскрывает передо мной удивительный калейдоскоп, сотканный из ярких осенних красок.
Шурх… Шурх…
Подозрительный шорох в траве заставил меня напрячься и осмотреться. Вдали качнулись верхушки сухой кукурузы, по полю прошла небольшая волна, и она двигалась в мою сторону.
Не давая тревоге перерасти в отвлекающую от быстродействия панику, я потянулась к пистолету в наплечной кобуре. Мысленно приготовилась выступить в роли героини вестерна и отстреливаться от врагов на полном скаку.
Из колеблющейся от ветра и чьего-то движения внизу пожухлой желтой массы показались остроконечные уши. Мелькнули и пропали. Однако мне хватило и той ничтожно малой доли секунды. Тревога улеглась.
Подумать только! Ничего себе прогресс! Я научилась узнавать своего ифери по ушам. По самым их кончикам.
Да, у Грейсона особенные уши… Угольно-черные, с ярко-розовой ребристой “изнанкой”.
Принц ифери не стал выскакивать на дорогу, чтобы не напугать лошадь.
– Далеко не уезжай, – прорычал он, высунув морду между широкими листьями. – Я догоню тебя. Пока все чисто.
И бесшумно скрылся в слабо колеблющемся желтом море.
Его разведка успокоила. Я подумала, что ниаксы продолжают доставлять военным ифери кучу проблем, не дают им расслабиться и переключиться на противостояние с людьми.
Рыжая кобыла привезла меня к широкому пруду. Мы с ней спугнули маленькую стайку нарядных диких уток, не собирающуюся улетать в теплые края.
Пруд зарос тиной, вода в нем позеленела из-за микроводорослей. Он мало чем напоминал красивое озеро, на берегу которого случился наш с Грейсоном первый поцелуй, кроме того, что по научной классификации тоже являлся водоемом. Здесь все было другим: деревья, кусты, вода, и вместо красивого зеленого ковра под ногами – жесткая “щетка” из увядших трав.
Почему же воспоминания всплыли с заиленного дна и целиком завладели моим вниманием?
Дрожь земли от топота копыт… Я правда это почувствовала, как сказочный мятежник, спасающийся от преследования отрядом королевской кавалерии, или мне показалось?
Грейсон меня нашел, но был нюанс. Таинственный, интригующий.
Я ожидала увидеть принца ифери не в человеческом обличье и точно не верхом. Его появление на вершине холма вышло по-киношному эффектным. Точно как в том самом вестерне, который мне часто вспоминался по пути, назойливо лез в голову, искажал мысли, преображая их в красивую фантазию.
Бежевая замшевая куртка с мелкой бахромой на карманах. Рубашка в красно-белую клетку, задравшаяся сзади на поясе. Джинсы с заниженной талией. Остроносые замшевые сапоги. И… где он откопал потертую ковбойскую шляпу? Мне она не попадалась на глаза. Надо признать, шляпа ему к лицу.
Грейсон спустился с холма и прогарцевал вокруг меня. Конь был ему под стать. Высокий широкогрудый жеребец пегой масти. Похожий на неукротимого мустанга, жаждущего свободы и привыкшего наслаждаться скоростью на просторах прерий.
Норовистый конь сторонился незнакомых людей. Как Грейсон сумел укротить его за несколько минут – великая тайна. Большинство животных инстинктивно боятся пришельцев.