Ольга Вербовая – Коротко о важном (страница 4)

Во время пути они познакомились с одним молодым попутчиком – мальчиком лет девяти. Он также ехал на озеро и, что самое удивительное, без родителей. Звали мальчика Антоном. Всю дорогу Никита давал молодому человеку советы: сколько минут в день надо делать зарядку; на каком расстоянии от глаз держать книгу во время чтения и тетрадь при выполнении домашнего задания; что может случиться, если кушать много сладкого, часто смотреть телевизор, курить и, наконец, употреблять алкоголь. И, по правде сказать, имел на это право – у него было неоконченное медицинское образование. Люба в свою очередь рассказывала Антону о том, почему нельзя кидать фантики от конфет на тротуары и выбрасывать мусор в лес или в воду.

Замолчали они только тогда, когда, наконец, доехали, порядком утомившиеся от просветительской деятельности. Зато заговорил Антон, представитель просвещённой молодёжи. Рассказывал, как у них в школе ученики застали учителя за курением в туалете; как пьяный сосед поругался с собственным котом, и оба после этого ходили поцарапанными; и как его лучший друг нечаянно уронил в озеро (не в это – в другое) горшок с навозом.

Купались они то всей компанией, то каждый по отдельности. Вскоре Антон ушёл, и Люба предложила Никите доплыть до противоположного берега. Тот, дабы не давать девушке повода почувствовать своё превосходство, поплыл с ней.

Доплыли они уже почти замученные, но довольные. Ещё бы! Ведь погода была лучше некуда: и солнце светило, и вода была тёплая, да и озеро чистое (на грязное Люба и Никита и не пошли бы). На берегу сидели три девушки и о чём-то оживлённо беседовали. А у самого берега, зацепившись ручками за камыши, плавал большой полиэтиленовый пакет. Причём явно не пустой.

"Ну это уж совсем никуда не годится, – подумала Люба. – Мало того, что бросили пакет в воду, да ещё и неизвестно какого мусора туда накидали!"

Обычно брезгливая в таких случаях, Люба подошла к камышам, осторожно отцепила от них источник загрязнения и бросила его к берегу. Однако до берега не добросила – пакет оказался довольно тяжёлым.

Девчонки, сидевшие на берегу, отчего-то разволновались.

– Ой! – закричала одна. – Наше пиво выбрасывают!

Не успела Люба сообразить, что произошло (но уже успела понять, что сделала что-то не то), как Никита проворно подплыл к берегу, поднял плавающий пакет и прицепил его обратно к камышам, ожидая, что Люба начнёт возмущаться.

– Девушки пиво охлаждать поставили, – объяснил он подруге. – А ты взяла да выбросила.

– Так это ваш пакет? – переспросила Люба девчонок. – А я думала, кто-то выбросил, ушёл да так и оставил. Тогда извините.

– Да ничего страшного! – хором ответили девушки и засмеялись.

Никите и Любе ничего не оставалось кроме как хохотать вместе с ними.

– Да, Люба, – смеясь, сказал Никита, когда они пешком добирались до своего берега. – Ну ты и учудила! Хорошо ещё девчонки нормальные попались. Будь это мужская компания, они бы, наверное, нас побили.

Со своего берега парочка ещё раз сплавала до того, где сидели девушки с пивом. Никита в шутку предложил подруге ещё раз выбросить пиво, сказав при этом "Дубль два", но Люба почему-то отказалась.

Вернувшись обратно так же пешком, Никита посмотрел на часы – было уже двенадцать с чем-то. Пора было уходить, вернее, уезжать.

Однако автобусов и маршрутных такси не было видно. А жара стояла нестерпимая.

– Может, зайдём в магазин – возьмём по мороженному, – предложила Люба.

– Хорошо, только не очень сладкое, – согласился Никита. – А то сладкое портит зубы.

"И не только зубы", – подумала Люба, у которой каждый раз как она съест много сладостей, на лице появлялись крупные прыщи. Но от недостатка глюкозы, как известно, появляется раздражительность. А Никита хотел бы видеть Любу пусть прыщавой, но доброй, вместо красивой злючки. А кроме того, испугавшись как бы самому, ожидая автобус, не стать раздражительным, взял и себе сливочного мороженного с джемом.

Однако первой начала сердиться Люба:

– Как долго придётся ждать этот автобус? Может, пойдём пешком?

– Пожалуй, да. Быстрее дойдём.

Они шли, ели по дороги мороженное и разговаривали. В основном не об экологии и здоровом образе жизни – к этой теме они возвращались только тогда, когда видели какого-нибудь пьяного гражданина или лежащую в кустах вблизи домов кучу мусора. Шли и мяли в руках обёртки от мороженного, так как за время пути не нашли ни одной урны.

Май 2006

Цена жадности

Ура! Сегодня меня отпустили пораньше. Впервые за две недели практики. Признаюсь честно, не ожидала такой щедрости от своего руководителя. Он, пока не заездит студента, не успокоится.

Но сегодня, видимо, работы было немного. Вот меня и отпустили, чтоб глаза не мозолила.

А раз уж освободилась, то решила забежать к Ритке – моей лучшей подруге. Благо, она живёт недалеко.

У подъезда, как обычно, сидели на лавочках старушки и что-то обсуждали между собой. Когда я проходила мимо, они на минутку отвлеклись, кинули на меня короткий взгляд и снова вернулись к своим делам.

Я позвонила по домофону. К счастью, Рита оказалась дома.

– Ой, это ты. Галя! Сейчас открою…

Через минуту дверь открылась, и я зашла в подъезд. На лестничной клетке показалась незнакомая женщина. На вид ей было больше шестидесяти. Увидев, что дверь открыта, она заспешила вниз к выходу, опираясь на палочку.

Когда старушка подошла поближе, я увидела, что её глаза абсолютно безжизненные. А вид был не просто усталый, а жутко измученный. Как будто она не то кидала руду лопатой, не то вовсе поднялась из гроба.

Выйдя из подъезда, она зло взглянула на меня и с неприкрытой завистью произнесла: "Молодуха!". Не говоря уже о том, чтобы сказать спасибо, что держала для неё дверь. И пошла дальше, бормоча себе что-то под нос: не то жаловалась на свою долю, не то проклинала всех молодых и здоровых.

На пятом этаже я увидела ещё одно человеческое лицо, такое же неприветливое и завистливое, как у той старухи. На этот раз – молодой девушки, которая стояла на площадке и курила. Я заметила, что она с завистью косилась на мою грудь.

Рита встретила меня обрадованная и удивлённая. Тоже не ожидала, что мои эксплуататоры отпустят меня так рано.

До самого вечера мы сидели в её комнате: рассматривали фотографии, болтали о том о сём (в основном сплетничали о парнях), слушали песенки Кристины Орбакайте. В общем, весело проводили время. Изредка выходили из комнаты, чтобы попить чайку на кухне.

Пришли с работы Ритины мама и папа, и мы помогали маме приготовить ужин. Поужинав, пошли смотреть видеофильм.

Когда фильм кончился, было уже около десяти вечера. В конце января темнеет быстро. Поэтому Рита и её родители настаивали, чтобы я заночевала у них. Тем более, что недавно в этом районе ограбили Ритину знакомую, как раз в десять. Словом, я осталась.

Среди ночи меня разбудил протяжный мужской голос:

– Отдай! Отдай деньги!

Нет, не грозный. Скорее жалобный, как у нищих в метро.

Открыв глаза, я никого не увидела. Рита спала как убитая. Да и не могла она говорить таким голосом. Даже ради прикола.

Когда голос снова потребовал денег, я поняла, что он доносится из квартиры соседей. Кровать, на которой мы спали, находилась как раз у стены, поэтому я слышала каждое слово.

– Отдай! Отдай!

– Пошёл на фиг, труп вонючий! – ответил ему женский голос. Очевидно, его жены.

– Ну отдай! – голос стал ещё более плаксивым.

Женщина в ответ сказала ему ещё пару "ласковых", в очередной раз намекнув, что он не только умер, да ещё и истлел. Может, у неё с головой не совсем хорошо?

Сосед перестал просить. Теперь за стеной послышался стук отодвигаемой мебели и грохот выдираемых из комода ящиков, сопровождаемый криками жены "не лезь туда, не лезь сюда". Потом к ним присоединился ещё и девичий голос, грубый и прокуренный. Девушка на чём свет стоит ругала папашу, пообещав, что денег ему не видать, поэтому лучше ему будет идти откуда "припёрся".

Видимо, глава семьи так и не нашёл денег. Он снова принялся умолять дать ему хоть десяточку. Что было дальше, я не слышала, так как заснула.

Утром за завтраком я спрашивала Риту, как она уживается с такими соседями и не пробовали ли пойти жаловаться. Родителей дома не было – они ушли на работу ещё в восемь.

– Куда жаловаться? Да и зачем? Чтобы в психушку заперли?

Я возразила было, что подлечиться в психушке этим соседям очень даже не помешает. По крайней мере, соседке, раз она называет живого мужа покойником. На что Рита мне ответила:

– Упекут не её, а нас. Муж у неё и вправду покойник.

Признаюсь честно, до этого я в привидений не верила. Но ведь Рита нормальная. Я, вроде бы, тоже. Слуховыми галлюцинациями не страдаю. Что сцена между соседями была наяву, помню точно. Пьяной я быть не могла – мы с Ритой пили только чай. Не то, что её сосед-алкоголик.

Но, к моему удивлению, Рита ответила, что он никогда не был алкоголиком. Он работал пожарником и свою основную работу совмещал с мародёрством. После тушения пожаров он то и дело приносил домой телевизоры, компьютеры и другую технику, а то и деньги, которые погорельцы откладывали на чёрный день. На все попытки усовестить его, сосед отвечал: "Жизнь такая. Каждый вертится, как может", мотивировал свои поступки маленькой зарплатой. (Как будто бы все остальные получали на порядок больше!)