Ольга Вербовая – Чудесная вода (страница 2)

 "Горе тебе, Гектор! – подумал бывший маг, качая головой. – Ты продал душу в обмен на вечную молодость, и теперь ничто тебя не спасёт".

 Теперь тот дух, сделавший его оборотнем, ни за что не отпустит своего пленника. Плату эта демоническая сущность берёт жестокую. Тот, кто хочет быть вечно молодым, должен время от времени пить свежую кровь, и при этом каждое полнолуние, обращаясь в волка, приносить кровавую жертву. В противном случае дух расторгает сделку, и человек начинает стареть, как и все.

 В эту ночь Гектор ещё слишком слаб, но если его не захоронить, как полагается, на следующую его тело поднимется, чтобы убивать.

 Но сперва Франциск решил заняться женщиной.

– Как ты оказалась ночью в лесу? Да ещё и с ребёнком?

– Я хотела скорей добраться до дома. Люди Трояна убили моего мужа, а меня саму при всех опозорили. Домиан – единственный, кто остался в живых. И я решила вернуться в дом отца.

– Троян больше не причинит тебе зла. Он убит.

– Да, знаю. Говорят, битва была жестокая. Сам великий Магистр был не то убит, не то ранен.

– Вот как говорят! Любопытно. Пойдём, я отведу тебя к твоему отцу.

– Спасибо Вам, добрый человек! – с чувством воскликнула женщина.

 Путь был недолог. Отец женщины был хозяином постоялого двора, куда Франциск, собственно, и направлялся. Увидев дочь и внука, грузный мужчина тут же кинулся им навстречу, обнимая дорогих людей и украдкой смахивая слёзы.

 Услышав, что Франциск спас его дочь, он кинулся к нему, изливая потоки слёзных благодарностей.

– Оборотня нужно захоронить, – обратился к хозяину таверны бывший маг. – Он опасен даже мёртвый.

 Вскоре мужчины, оставив молодую женщину с дитём в тепле у домашнего очага, направились к той поляне, где остался лежать Гектор. Собственно, захоронением решили заняться на следующий день, а пока они вместе подхватили тело и голову и понесли к таверне, где, запершись в подвале, набивали ноздри чесноком и втыкали в сердце колья из веток осины, срезанных по пути.

 Дочь хозяина вместе со служанкой уже приготовили ужин, маленького Домиана уложили спать.

 Наскоро поужинав, Франциск удалился к себе в комнату (хозяин отвёл ему как дорогому гостю самую лучшую). Отцу с дочерью наверняка есть о чём поговорить, и его присутствие будет их только смущать.

 "Гектор, Гектор! – думал он с прискорбием, глядя через открытое настежь окно вдаль, где в свете луны серебрились вершины деревьев. – Что же ты с собой сделал! Бедная Флора! Как я скажу ей о твоей гибели? Что я скажу твоим детям?"

 Нет, правды он им, конечно же, не скажет. Смерть мужа и без того будет для Флоры тяжёлым ударом. Каково же ей будет узнать к тому же, что родной и близкий человек – оборотень! Ещё больше будут страдать его дети, самому старшему из которых пятнадцать лет. Нет, пусть лучше думают, что его волк задрал. Так будет лучше для всех.

 ***

 Утром Франциск попрощался с хозяином таверны и его дочерью, и к полудню был уже в родной деревне, где каждый камешек, каждая травинка были знакомы с детства. И дорожка в две колеи, раскатанная повозками, истоптанная лошадиными копытами; и поля золотистой пшеницы, разливающейся на ветру, словно морские волны; и маленькие дощатые домики, огороженные заборчиками; и голубая речка, уходящая, извиваясь, в чащу леса, с причаленными рыбацкими лодками, и ветряная мельница на другом берегу – всё это вызывало у Франциска чувство сладостного волнения. Как будто бы не было долгой разлуки в пятнадцать лет.

 Первым, кого он встретил, был молодой крестьянин, сидевший на телеге с сеном, которого Франциск оставил десятилетним мальчиком. Как же теперь он, повзрослевший, похож на своего отца!

– Здравствуй, Гуан, – произнёс Франциск.

 Тот, взглянув на бывшего мага, побледнел до кончиков пальцев и едва не свалился с телеги.

– Господин Магистр! Пощадите! У меня жена, ребёнок скоро родится. Я не хочу…

– Значит, и сюда дошли слухи о моей гибели, – усмехнулся бывший Магистр.

– Ах, так Вы живы, – крестьянин вздохнул с облегчением. – Простите. Просто я своими ушами слышал: Троян, разбойник эдакий, в Вас мечом запустил отравленным. А когда его в пропасть сбрасывали, он пытался наслать на нас на всех мор.

– И как? Наслал?

– Да нет же! Какой-то дух (уж не знаю, который, я в этом, сами понимаете, не силён), дух, чьё имя Вы успели произнести холодеющими губами, отвёл от нас эту напасть… Садитесь на телегу, подброшу до дома.

– Спасибо, Гуан, но я вообще-то направлялся к дому Гектора.

– Боюсь, его-то Вы и не застанете. С вечера куда-то пропал, никто не знает, где он может быть. Всё обыскали – как сквозь землю провалился.

– Больше его никто не увидит. На него ночью волк напал.

– Мать честная! Подумать только! И что, всё?

– Увы. Волка я убил, но спасти Гектора уже было невозможно. Собственно, я иду сообщить об этом Флоре.

– Да, бедная женщина! Давайте, подброшу до дома Гектора.

 Франциск, поблагодарив Гуана, взобрался на телегу. Пока лошадь неспешно несла их к дому, бывший маг расспрашивал крестьянина о том, что нового произошло в деревне за те пятнадцать лет. Сам Гуан был уже года три как женат. На той самой Амелии, которой ещё мальчиком посылал голубков с дразнилками, и которая обещает через пару месяцев подарить ему наследника. Умерла в прошлом году мать Гуана, теперь покоится на деревенском кладбище рядом с отцом, который уже лет десять как почил. У Гектора с Флорой дочь выросла – посмотришь, совсем как её мать в юности. А что касается матери самого Гектора, отмучилась, бедняжка. Как хватил её удар, впала в слабоумие – родных не узнавала.

– Вот мы, собственно, и приехали, – увлечённый разговором, Гуан и не заметил, как проехал дом Гектора, и остановил лошадь только у ворот соседнего дома.

 Франциск поблагодарил Гуана, вернулся немного назад и постучал в калитку. Через минуту к нему вышла молодая женщина с красными глазами. Видно было, что она проплакала всю ночь. Из-под косынки выбивались седые пряди – свидетельство несчастливой женской доли. Но что Франциску особенно бросилось в глаза – это платок, повязанный вокруг шеи.

– Как он? Что с ним, господин Магистр? – начала она вместо приветствия. – Не молчите же!

– Мужайся, Флора…

– Вот я и осталась одна! – горько всплеснула руками женщина, услышав о гибели мужа. – За что? Почему? Дочь выйдет замуж, уйдёт из дома, а я… Видно, судьба моя такая – доживать свой век в одиночестве.

– Не говори так, Флора. Ты ещё молодая, тебе ещё рано думать об одиночестве.

– Да кто ж меня такую возьмёт?

 Не успел Франциск возразить, как на крыльцо вышла молодая девушка со светлыми волосами – точь-в-точь Флора в юности – Гуан не обманул. На шее у неё красовался такой же платок.

– Что такое, матушка? Почему Вы плачете?

– Ох, Люция, нет больше у нас отца.

 Вопреки ожиданиям, девушка не разрыдалась на плече у матери. Напротив, взяла её за руку и увела в дом, закрыв за собой дверь.

– Прости, Флора, – прошептал Франциск, прежде чем уйти прочь.

 Стараясь никому более не попадаться на глаза, бывший Магистр побрёл по расхоженной тропинке к берегу реки. Медленно текущая вода всегда помогала ему привести в порядок мысли и чувства.

 Долго смотрел он на покрытую рябью водную гладь, и память уносила его в прошлое. В то время, когда Гектор ещё не продался злому духу, а сам он был обычным деревенским колдуном. А вернее, в тот солнечный день, когда на пороге его дома появилась девочка лет пятнадцати, вся в слезах, с растрёпанными светлыми волосами.

 Даже не будь тогда у Франциска магического дара, он бы сразу понял, что случилось. Ещё вчера все видели эту девочку, счастливую и влюблённую, рядом с Гектором, первым красавцем на деревне. Увы, очень часто юных девушек привлекает красивая оболочка, и редко какая задумывается о том, какая душа под ней кроется. Даже если эта душа не слишком-то и скрывается от посторонних глаз. Флора не была исключением.

 Девушки при виде Гектора теряли голову, готовые идти за ним хоть на край света. Он же воспринимал их томные взгляды и вздохи как должное и с лёгкостью бросал надоевшую ему девушку. Флора была не первой и, увы, не последней.

– Верните мне его! Пожалуйста!

 Девушка смотрела на мага умоляющим взглядом. Больше всего на свете Франциску хотелось утешить Флору, сделать для неё что-нибудь, чтобы она перестала плакать. Конечно, колдун мог приворожить к ней Гектора, но стоит ли? Он-то знал, что никакой приворот не способен пробудить любовь, если её нет у человека в сердце. Всё, что он может – это вызвать желание, стремление обладать другим человеком. Для настоящей любви всё-таки мало. Не говоря уже о том, что любой приворот – это, по сути, та же порча.

 Разумеется, Франциск собрался тотчас же объяснить всё это посетительнице, а заодно и сказать, что она достойна лучшего, чем этот самовлюблённый испорченный мальчишка. Но лишь только он по-отечески коснулся рукой её головы, как почувствовал дыхание новой жизни, уже зародившейся внутри неё, и "услышал" равнодушно-жестокое: "Не знаю, с кем ты шлялась, но это не мой ребёнок". Эх, Флора, Флора!

 Конечно, ребёнку нужен отец. Франциск отлично понимал чувства маленького человека, лишённого отеческой любви и заботы. Его собственный родитель умер от лихорадки, когда мать ещё носила его под сердцем. До семи лет маленький Франциск не знал, кого звать отцом, пока не научился разговаривать с духами. Но нужен ли ребёнку такой отец, который ненавидит его с самого рождения за то, что по его вине потерял драгоценную свободу? Чем такой, не лучше ли вообще никакого?