Ольга Вечная – Побочный эффект (страница 6)
– Нарисовать сердечко или звездочку? Больше я пока ничему не научилась.
– Алена, почему вы не позвонили? – лопается терпение Эккерта.
С полминуты мы молчим под веселенькую, стандартную для таких заведений музыку. Дверь в кафе хлопает.
Потому что я не хочу работать у вас в подчинении. Потому что мне страшно. Потому что мне не нравится, как вы на меня смотрите. И Мирону с Лизой тоже это не понравилось. Много «но». Вы ничего мне не должны, и, получая вашу протекцию, я понятия не имею, что буду должна вам.
Вслух же говорю:
– Я потеряла визитку.
– Мне долго ждать? Сделайте раф! – перебивает нетерпеливый голос.
Стоящий у кассы крупный мужчина сразу, без раскачивания переходит к делу.
– Здравствуйте, извините. Одну минуту.
Бросив взгляд на Эккерта, я запускаю кофемашину.
Сердце быстро колотится. Я делаю все по правилам, отдаю раф, рассчитываю гостя. Умирая от стыда, приступаю к капучино.
В тот момент, когда мне кажется, что хуже быть уже не может, я слышу:
– Переделайте.
Обдает холодом.
– Что?
– Невкусно. Вы можете сварить
Щеки начинают пылать. Я отмечаю, что он выпил почти весь стакан залпом.
– Что-то не так?
– Он странно пахнет. Мне не нравится.
– Хорошо, сейчас только закончу и сварю другой.
– Переделайте немедленно! Я спешу! – орет мужчина, захлебываясь нетерпением.
– Секунду! – я быстро занимаюсь капучино.
Да где же Игорь? Что он там, в счастливой коме после супа? Я не настолько божественно готовлю.
Ставлю чашечку перед Эккертом и снова принимаюсь за раф. Отдаю стакан, гость пробует и выносит вердикт:
– Еще хуже. Я не буду за это платить! – Он делает два быстрых глотка.
От такой наглости я вспыхиваю!
Прошу его тогда вернуть кофе. В ответ мужчина угрожает, что оставит отзывы во всех соцсетях, и меня уволят. После чего у меня начинается легкая паника.
Раньше я бы не растерялась.
Но сейчас все в моей жизни зависит от оценочных отзывов. Неважно, как я выложилась на операции, неважно, насколько исключительно навострилась варить этот гребаный раф. Если кому-то не понравится – всему конец. Мне конец.
– Если вам не понравился кофе, то зачем его забирать? – повторяю я.
– Потому что у меня нет времени! Потому что из-за
На нас оборачиваются другие гости.
Я открываю рот, но рядом раздается спокойный баритон:
– Тем не менее полчашки вы уже вылакали.
Гость резко поворачивается к Эккерту, но, вероятно, оценив его внешний вид, сбавляет тон:
– Тебя это не касается.
– Меня касается, когда неадекватный черт орет на девушку за стойкой и пытается унести товар, отказавшись платить. То, что вы делаете, называется мошенничеством. И я собираюсь вызвать полицию.
– Да какого хрена?!
То же самое хочу прокричать я!
– Здесь камеры, которые пишут со звуком. Вы мало того что оскорбили девушку, так еще и не собираетесь платить. У вас два варианта: либо вы возвращаете стакан и вам возвращают деньги, либо оставляете кофе себе, но оплачиваете оба.
Скандалист смотрит на Эккерта. Я буквально вижу, как его взгляд скользит по пиджаку, часам на правой руке. Может, что-то имеет значение, не знаю… Все, что я могу сказать: красного банта в волосах у Тимура нет. И этого уже достаточно, чтобы его воспринимали всерьез!
– Я спешу!
– Вашу истерику неприятно слышать всем, в том числе мне. Уж будьте уверены, не вы один здесь настраиваетесь на важную встречу. Хотите добавить к опозданию юридические проблемы?
Мужчина багровеет и мямлит что-то про «сервис».
Эккерт встает, и это последний козырь – он значительно выше.
Пауза. Скандалист протягивает карту, я набираю сумму на терминале. Едва платеж проходит, гость фыркает и, схватив оба стакана, ретируется.
– Я бы справилась сама, – говорю быстро. – Но спасибо.
Тимур кивает и возвращается за стойку.
– Не за что. Я не люблю, когда при мне хамят.
Он кладет рядом с банковской картой визитку.
– Зачем вам это? Не понимаю, – сдаюсь я и развожу руками. – Вы ведь знаете, что на меня подали в суд.
– Из-за этого вы не разучились оперировать.
– Да, но мои дела так себе. Если Таня Бараш еще не успела рассказать вам все, то…
– Успела.
Ну естественно.
– Мне до сих пор больно обсуждать это. Я не могу смириться с крахом.
– Приходите, посмотрим, подойдете ли вы «Эккерт-про».
– Но я… – в отчаянии сдвигаю брови. – Я не хочу до конца жизни перешивать людям то, что вообще-то не нуждается в починке.
– Например?
– Клитор и половые губы.
Проходящий мимо Игорь спотыкается и округляет глаза. Добавляю шепотом:
– Не для этой ерунды я столько училась.
Эккерт смотрит исподлобья в упор. И скажу честно: прямо-таки устрашающе смотрит. Он точно разозлился.
– С чего вы взяли, что вам придется заниматься именно этим? – бросает он. И будто сам не рад, что сорвался, встает и кидает купюры в стаканчик для чаевых.