Ольга Вечная – Побочный эффект (страница 15)
– Спасибо, – говорю я, подмигнув и тем самым сгладив ситуацию. Некоторые мужчины мало того что терпят до последнего, еще и стесняются. Вот как их лечить? Продолжаю сочувственно: – Спазмы были?
На тумбочке разложены зарядка, телефон, наушники и полупустой блистер.
– А, вы о таблетках. Да, пару раз схватывало. Медсестра принесла что-то, вроде бы помогло.
Видимо, схватывало его баллов на восемь.
– Не должно было. Алена, проверишь катетер?
– Конечно!
Я оцениваю систему фиксации: закреплен нормально, ленты не тянут кожу, угол выхода без перегибов… Дренаж сняли вчера по протоколу, повязка сухая.
– Покажите, пожалуйста, где дискомфорт сильнее.
Петя показывает на надлобковую область.
Ладонью поверх простыни я проверяю, не «дергает» ли пластырь, и вижу банальную мелочь: край повязки собирает кожу, когда пациент садится.
Прошу у сестры силиконовую фиксирующую ленту и провожу фиксацию мягче.
– Так лучше?
– Уже да, – удивляется Петя. – Серьезно? И все?
– Спазмы из-за катетера бывают у всех, – спокойно объясняю я, даю рекомендации по протоколу. Сама бы увеличила спазмолитики, но не решаюсь вмешиваться. В принципе, Квасов получает препарат и выглядит хорошо.
Тимур молча наблюдает за моими действиями, затем коротко кивает медсестре:
– Спазмолитики продолжаем по схеме, НПВС – только при боли больше четырех по шкале. Петр, силовые под запретом, тяжелое не поднимать. Ходить нужно обязательно, но без подвигов. Катетер оставляем еще на две недели, потом контрольная проверка, и я сразу поднимаю вопрос о снятии. Идет?
– Идет. Я считаю дни.
– Отлично. Вопросы? – Тимур поднимается со стула.
– Нет. Вернее, да. Один. Пока не пришел сосед.
– Давайте. – Эккерт смотрит на Петра.
Короткая пауза.
Никто не торопит. Иногда людям нужна минута.
– Тимур Михайлович, рано об этом говорить, но, видите ли… Я женился за месяц до аварии. У меня
Эккерт отвечает без театрализованной паузы, спокойно и, отдать должное, профессионально:
– Мы восстановили функцию мочеиспускания. Когда снимем катетер, я ожидаю, что все будет как до аварии. На потенцию сама операция не направлена и не должна ее ухудшать никаким образом. Главное сейчас – не торопить события. Окей?
– Но надежда есть? – Петр на глазах оживает, подается вперед. Глаза аж светятся.
Я столько раз видела это выражение лица, когда у отчаявшихся пациентов словно вырастают крылья, и каждый раз чувствую дрожь.
– Работаем именно на это. Полноценную во всех сферах жизнь.
Петя воодушевленно кивает.
– Если будут еще вопросы – к медсестре, она со мной свяжется.
– Я сегодня ночью дежурю, зайду, – дополняю я.
Мы выходим. В коридоре Тимур не глядя протягивает руку – я машинально передаю ему антисептик. Зачем бы еще мне могла понадобиться его рука?
При этом краем глаза замечаю, что этот немой обмен почему-то фиксируют две санитарки у поста. Переглянувшись, начинают шушукаться.
Хм. Мне же это кажется?
С работы в пятницу я так и не возвращаюсь – остаюсь дежурить на подхвате.
Суббота – тоже операционный день, но не у Эккерта. Больше желающих взять в команду консультанта не находится, и меня отправляют в перевязочную, где я не консультирую, а тружусь на равных с сестрами до одиннадцати.
Потом до двух меня «кидают» на первичный прием, а после вручают стопку историй болезней для проверки.
Последних оказывается столько, что домой я попадаю лишь к четырем часам дня. Душ, свежая одежда, и снова за руль.
Потому что я страшно опаздываю на день рождения мамы!
Глава 13
Слава и почет тому прекрасному человеку, который придумал подарочные сертификаты!
По пути в ресторан я забегаю в цветочный магазин и на праздник прибываю, почти полностью избавившись от чувства вины.
Оставив верхнюю одежду в гардеробе, бросаю взгляд в зеркало. Все-таки не досушила волосы, и, как результат, на голове что-то пышное и бесформенное. Покопавшись в сумке, я нахожу карандаш и вслепую закалываю им пучок. Широко распространенная в некоторых кругах прическа – а-ля студентка меда.
– А вот и Алена!
– Знаю, что опоздала! Прости, мамочка! Бежала как могла!
Я правда раскаиваюсь. Обнимаю мамулю, расцеловываю и скомканно желаю всего самого чудесного. Едва отдаю букет, мне тут же вручают бокал с шампанским, и я произношу тост. На этом силы заканчиваются.
Их остатков хватает, лишь чтобы поздороваться с родственниками и друзьями семьи и рухнуть на свободное место между Мироном и Лизой.
Никто не удивляется моей непунктуальности – привыкли. Спасибо, что вообще пришла. Обычно медицина с лихвой окупает все веселое и интересное, что я пропускаю в жизни. Если пациенты идут на поправку, разумеется.
Спустя минуту понимаю две вещи: что ничего не ела с самого утра и что абсолютно все за столом в курсе, что я поменяла работу.
Винить их нельзя – я с пяти лет заявляла, что буду врачом. Мой переход в кофейню был шоком.
– Ешь, милая, а потом все расскажешь, – говорит Лиза с теплой улыбкой и хищным блеском любопытства в глазах, когда я накладываю в тарелку салат.
Аппетит снова пропадает. Мирон задорно играет бровями, и на целое мгновение мне кажется, что они уже все обсудили и полностью поддерживают мое решение устроиться в «Эккерт-про».
– Ты всегда была немного одиночкой, Ален, но мы тебя все равно любим, – подбадривает Лиза.
– И совсем не обижаемся, что не первые узнали про твою новую работу. Но ты можешь рассказать обо всем сейчас.
– Ясно, – улыбаюсь. Здесь мамина подруга, на сына которой я работала в кофейне.
Я не сообщала, куда именно ухожу.
– Все так сумбурно получилось, и я до последнего
– Конечно, понимаем. Так куда тебя взяли?
– «Клиника Фомина», «Евромед», «Медицина+»?.. – начинает перечислять Мирон.
Хе-хе.
– Вы сейчас со смеху покатитесь! – говорю я, зачерпывая вилкой салат и отправляя в рот.
Господи, как вкусно! И намного питательнее морсов, которыми меня накачивают.
– Так?
Все смотрят. Всем интересно.