Ольга Вечная – Побочный эффект (страница 16)

– «Эккерт-про», – выдаю я с излишне беспечной улыбкой.

На пол с грохотом падает чья-то вилка. Музыка как будто становится тише.

– У них открывается новая клиника, и им нужны консультанты. Я подошла.

– «Эккерт-про»? – переспрашивает Лиза, растерявшись. – Так ты не выбросила визитку Тимура? – Они с Мироном быстро переглядываются.

– Эм… Я пока на испытательном сроке, и совсем не факт, что останусь.

За следующий час Мирон не произносит ни слова.

Он прекрасно владеет собой, чего не скажешь о его родителях, у которых ужасно портится настроение. Эккерта все знают еще по студенческим рассказам. Каждый год, пока Тимур учился, его семья дарила университету что-то масштабное, например ремонт спортзала или даже лабораторию.

Как-то раз на практическом занятии у него случился конфликт с одним из парней, так Эккерт попросил выйти из ЕГО лаборатории. Надо ли говорить, что ему доставался лучший микроскоп, лучший набор инструментов?

Каждое крупное мероприятие начиналось с благодарственной речи ректора Михаилу Эккерту. Мы закатывали глаза так, что рисковали лишиться зрения. Ведь университет не был бедным. Непонятно было, к чему этот пафос.

Но где Эккерты – там пафос.

Я бы умерла от стыда, если бы ректор так нахваливал вложения моих родителей, Эккерт считал, что могли бы стараться и получше. Он всегда был мудаком, убежденным, что все лучшее должно принадлежать ему.

Я опускаю глаза, мечтая провалиться сквозь землю.

– Все в порядке, Алена, – говорит Мирон натянуто. – Эккерту нужна лучшая команда, вот он и набирает лучших.

Да господи!

Мы с Лизой поймали Мирона у гардероба, куда он слинял по-мужски незаметно, едва мы отошли в дамскую комнату.

Я обнимаю его за шею и звонко чмокаю в щеку. Так горько на душе. Я и правда одиночка, с трудом налаживаю социальные связи, и эти двое терпят меня просто потому, что они хорошие люди.

– Прости. Знаю, что я гадкая, эгоистичная карьеристка.

Мирон с Лизой переглядываются, я всхлипываю, а они вдруг… начинают смеяться.

Спустя десять минут мы сидим на диванах в более-менее тихом углу, тянем белое вино, и я рассказываю про дела.

– …двадцатого марта будет предварительное заседание. Я уже говорила с маминым адвокатом, он, честно говоря, растерян.

– Почему такая сумма огромная? Она ведь не стала инвалидом?

– И она жива, – кивает Лиза.

– Жива, да. Она прошла диагностику в какой-то частной клинике, я о такой даже не слышала, и ей вроде как… поставили бесплодие. Получается, я лишила ее возможности стать матерью.

Сердце так сильно сжимается, что едва переживаю этот момент. Даже произносить эти слова невыносимо.

– Но ведь это не так, – шепчет Лиза.

Я тру лицо.

– Не знаю. Я уже ничего не знаю. Прокручиваю ту операцию снова и снова, ищу ошибки. Иногда я думаю о том, что диагностика куплена. Иногда – что я слишком дерьмовый хирург, если не понимаю, где налажала.

По лицу текут слезы. Это усталость. Я быстро вытираю щеки, чувствуя, как Лиза тянет меня к себе и крепко обнимает.

– Простите. Лишь бы мама не увидела: не хочу портить ей праздник. Поэтому, Мирош, не обижайся, пожалуйста, я не хотела предавать тебя. Наша дружба очень важна для меня. Но порой кажется, что это мой последний шанс.

– Эккерты тебя вытащат?

Я отстраняюсь и делаю глоток вина.

– Не знаю, мы не говорили об этом. Тимур вообще ничего не говорит, только наблюдает за моими действиями. Какой ерундой я занимаюсь, вы не поверите.

– Не домогается? – спрашивает Мирон серьезно.

Я потираю предплечья и кутаюсь в кардиган.

Если бы самый богатый и надменный парень меда не полез ко мне целоваться на первом курсе, я бы рассмеялась Мирону в лицо. В радиусе десяти километров по меньшей мере сотня миллионов девчонок была бы счастлива покататься на мерсе Эккерта. Он нравился многим. Вдобавок на первом курсе был довольно смазлив. Зачем ему зубрилка средней наружности?

Я не прибедняюсь. Не считаю себя дурнушкой, просто я не из тех женщин, которые сводят с ума лишь прищуром глаз.

Но Тимур полез. Мирон знает об этом, Лиза знает. Мои родители знают. Видимо, я тогда сильно испугалась, раз все знают.

– Нет. Пока нет. А ты думаешь, у него в мыслях есть что-то такое?

Я вспоминаю то сообщение от Татьяны, но решаю пока о нем не упоминать.

Мирон пожимает плечами.

– Эккерт на тебя довольно вызывающе пялился на вечере встречи. Будь я твоим парнем, набил бы ему лицо. А так, учитывая, что я твой старший бра-ат… – тянет он, и я усмехаюсь, ведь «старший брат» младше меня на два месяца. – Было не по себе.

– Пялился-пялился, – подтверждает Лиза.

Мы смотрели «Властелин колец» наедине… Его рука лежала рядом… а не на моем колене.

– Пока он ведет себя нормально, – рассуждаю вслух. – Может, Эккерт, конечно, и намекал на что-то такое, но я, блин, не заметила.

– Милая, ты бы не заметила, даже если бы парень говорил прямым текстом.

Черт.

– Будем надеяться, Тимур не осмелится сказать прямым текстом.

– Что ты сделаешь, если скажет? – уточняет Лиза.

– Она сообщит мне.

Представив, как милый Мироша вступает в бой, я снова улыбаюсь.

– Я серьезно, – продолжает Лиза. – Ты ведь понимаешь, что не обязана ему? Ты классный спец. Ни один судья в здравом уме не вынесет решение взыскать с тебя двадцать семь миллионов.

– Этому мудаку просто льстит, что лучшая студентка на курсе держит у него крючок.

Ох, Мирон, и не только.

– А еще Эккерт заставляет меня тестировать морсы.

– Что?!

– С утра до ночи! У него там целый бар! Сладкие, кислые…

Мы смеемся, и я, обрадовавшись, что не потеряла единственных друзей, на своем примере объясняю смысл поговорки «Инициатива имеет инициатора».

– О, смотри! Это же Денис! – вдруг произносит Лиза, и я оборачиваюсь.

Действительно, в ресторан заходит Комиссаров в компании пары друзей.

Надо же, я постоянно теперь с ним сталкиваюсь. Судьба?

Мы дружно машем, и Денис, улыбнувшись, идет в нашу сторону.

– Он же работает у Эккерта? – шепчет Лиза.

– Молчи, – вспыхиваю я. – Умоляю, только молчи.

Глава 14

Я снова опаздываю на работу, и это совершенно выбивает из колеи.