Ольга Валентеева – Зеркальный страж (страница 49)

— Не вы первый, не вы последний, — ответил я спокойно. Даже без магии не доставлю ему счастья видеть меня растерянным и испуганным.

— Конечно, но мой счет больше, чем у остальных ваших врагов. Он тянется уже шесть лет.

Это не то ли, о чем мне пытался сказать Филипп? Но я не выслушал брата, а ведь мог бы. Мог, если бы рана в сердце была не так уж свежа.

— Шесть лет назад, — продолжил Денни, — у меня было все. Будущее, карьера, планы. А потом всего не стало в один миг из-за того, что вам вздумалось поиграть в справедливость. Да, магистр?

— Не понимаю, о чем вы говорите, — ответил этому подонку.

— Еще бы! Откуда вам понимать? Вы можете только убивать невиновных людей, не думая, что рано или поздно кто-то придет за вами. И вот я пришел. Потому что шесть лет назад один мерзавец убил моего отца.

Я прикинул список, сверил даты. Шесть лет назад… От моей руки умер только один человек. И это был…

Клинок вонзился в плечо, и я вскрикнул от боли.

— Да, это был магистр Таймус, — прошипел Денни, проворачивая клинок в ране. — Человек, которого вы даже не знали, магистр, но взялись судить.

— У магистров не может быть детей, — выплюнул ему в лицо.

Да? — Клинок вырвался на свободу, а я снова вскрикнул, приказывая себе молчать. — Увы, моя бедная мать забеременела мной за пару месяцев до того, как светлый алтарь избрал отца магистром. Им пришлось расстаться, но отец никогда не забывал обо мне. В отличие от вашего.

Денни снова всадил кинжал, только ниже, в бок. А я вдруг понял, что живым мне не уйти. И от этой мысли стало страшно. Я никогда не боялся смерти, а сейчас вдруг подумал — что случится, если этот безумец добьется своего? Если выпустит Пустоту? Он ведь за этим пришел. Погибну я — чепуха. Но тогда умрут все, кто… хоть немного был мне дорог. А Денни достал откуда-то чашу, подставил под рану, чтобы в нее капала кровь.

— Вот так, — сказал он. — На самом деле ваши печати слишком хрупки, магистр. Глупышка Надин не смогла выведать, кто же еще их ставил, кроме вас. Так я спрошу сам. Кто?

— Иди ты… — искренне пожелал я.

— Сквернословие не украшает мужчину, — качнул тот головой. — Но у меня есть свои методы разговорить собеседника.

Он наложил на чашу какое-то заклинание, а затем развернулся ко мне, взмахнул рукой — и в тело будто впились миллионы игл. Я закусил губу, запрещая себе кричать, и какое-то время мне это удавалось, пока иглы не начали проворачиваться, вонзаясь все глубже в тело — все одновременно.

— Назовите имена, магистр, — требовал Денни, — и я подарю вам легкую смерть.

Перед глазами плыло алое марево, сквозь которое время от времени проглядывало его лицо.

— Не дождешься, скотина. Издохну, но не скажу!

— Тогда, может, я догадаюсь сам? Думаю, не обошлось без двух магистров. Кстати, думаю, вам пришлись по нраву методы дознания магистрата. Я работал в тайной службе какое-то время, многое перенял. А вот чьи еще? Я чувствую странную магию.

Я молчал. Боль была нестерпимой, но она постепенно уходила на второй план, уносила за собой, будто на волнах.

— Не спать! — рявкнул Денни, и сознание прояснилось. — Так не пойдет, магистр. Мне вы нужны здесь и сейчас. Спросить более жестко?

Еще одно заклинание — и кости в левой руке словно кто-то раздробил сапогом. Теперь я кричал, уже не сдерживаясь, потому что сил терпеть не осталось.

— Хотите умереть мешком с костями — ваше право, — говорил Денни, прохаживаясь мимо. Я слышал его шаги: щелк-щелк. — Кстати, вы зря прогнали Надин, она стала бы хорошим дополнением к нашему разговору. Я жалею, что не пригласил ее. Думаю, вы стали бы сговорчивее. С другой стороны, мне было бы жаль потерять такую глупую, беззаветно влюбленную в меня девчонку. Любовь лишает рассудка, знаете ли. Но в последнее время она начала слишком много спрашивать. От нее я тоже избавлюсь. Потом, когда наиграюсь. Жаль, вы этого уже не увидите, магистр.

Еще одно заклинание — и я перестал чувствовать ноги. Холод медленно расползался по телу. Казалось, достигнет сердца — и я умру.

— Какой вы несговорчивый, — хмыкнул Денни. — Ладно, отставим магию.

И снова провернул кинжал — раз, еще раз. Затем резко вытащил, остановив кровь, чтобы не издох раньше времени, и пронзил другое плечо.

— Наслаждайтесь, — сказал он, и рана будто вспыхнула огнем. — А я займусь печатью.

Он толкнул меня в сторону, и я упал, не в силах даже пошевелиться, потому что сверху тут же пригвоздили заклинания. Сам же, судя по звуку, топтался у врат. Больно… Сознание уплывало в пустоту. Я осторожно пошевелил пальцами, сжимая зеркальный осколок. Ни одно из больших зеркал так и не успел активировать. Но чтобы уйти, мне хватит и этого. Недалеко, но… Магии не нужно, она уже заложена в зеркало, чтобы не тратить мои ресурсы во время боя. Царапнул кожу осколком, попытался дотянуться до любой отражающей поверхности.

— Иди, мой мальчик, — раздался шепот Пустоты. — Я тебя провожу.

И я ухнул в серый туман, напоследок услышав возмущенный возглас Денни. Идти не мог, но и не потребовалось. Потоки пустоты подхватили меня, унося за собой. А затем пришел яркий свет. Светает? Сколько же времени все это продолжалось? Я лежал посреди улицы, чувствуя под пальцами камни мостовой. Попытался подняться, вцепился в какую-то решетку и медленно подтянулся. Вытер пот, заливающий глаза, — и с ужасом узнал это место. Нет! Нет, куда угодно, только не сюда! Почему? За что? Почему все самое мерзкое в моей жизни должно совершаться у ворот особняка Вейранов? Надо уходить, пока никто не видел…

Вот так, шаг, еще шаг в сторону. Рубашка пропиталась кровью и стала багрово-алой. Еще шажок. Уползти хотя бы на соседнюю улицу, чтобы не испытывать такого жгучего позора. Я почти полз, цепляясь за решетку, ограждающую дом. До поворота недалеко, сил должно хватить!

Раздался лязг ворот.

— Пресветлые боги! — Голос старшего брата я узнал. Анри подбежал ко мне, осторожно подхватил, помогая остаться на ногах.

— Пусти! — дернулся я.

— С ума сошел?

А светлая магия магистра уже окутала тело, чуть притупляя боль. Морок перед глазами стал плотнее, я уже ничего не видел, только пытался вырваться из железной хватки Анри.

— Если ты будешь дергаться, я тебя до дома не дотащу, — рявкнул тот.

— Нет, только не туда! — зашипел от ужаса.

Но Анри не слушал, а я больше не мог сопротивляться. Остатки сознания ускользали. Понимал только, что брат дотащил меня до порога дома.

— Жерар, быстро позови Филиппа и Полли, — командовал Анри. — И пусть проследят, чтобы мы не разбудили детей, не надо, чтобы они это видели.

Затем были какие-то ступеньки — и холод простыни под спиной. Тихий женский вскрик — это, вероятно, была Полли, а затем быстрые шаги Филиппа. Все происходящее воспринималось урывками, будто кто-то менял картинки и звуки.

— О боги, Андре! — Это уже голос Фила.

— Помоги мне, — командовал Анри. — Большая кровопотеря, раны очень глубокие. Полли, обезболивай, пока он не свихнулся от боли. Фил, попытайся остановить кровь, а я проверю общее состояние. Ты, не смей терять сознание!

Это, кажется, мне. Затем стало немного легче — видимо, Полли немного приглушила ощущения. На раны полилось тепло.

— Анри, не получается. Видно, нож был обработан чем-то.

— Давай я сам. Стабилизируй!

Тепло усилилось. Послышалась ругань, недостойная светлого магистра.

— Вот так, — говорил он. — Вряд ли продержится долго, но хоть что-то. Фил, держи теперь ты. Тьма! Да внутри еще хуже, чем снаружи. Чем тебя так приложили, Андре?

— Не знаю, — просипел пересохшими губами.

— Я не удержу его, — рыкнул Анри. — Буду привязывать к роду, иначе не вытащим. Фил, беги за отцом.

— Нет! — Даже перед глазами развиднелось, и я приподнялся с кровати. — Нет, нет…

— Да не дергайся ты! Опять кровь полилась.

А я откинулся на подушки и понял, что уже не встану. Это все, конец. Глупый рывок забрал последние силы, и комнату наполнили тени. Снова шаги Филиппа — и другие, к которым примешивался стук трости. Стоит отдать папаше должное, он не сказал ничего. Я только почувствовал, как он сжимает мою руку ледяной ладонью. Попытался вырваться — не получилось.

— Потерпишь, — сразу заметил Анри. — Извини, но мне для ритуала нужны трое твоих кровников, а нас в городе всего трое, если ты не заметил. Не на детей же привязку кидать. Папа, держи крепче. Фил, за вторую руку.

Ладонь Фила была горячей как огонь и слегка дрожала. Еще бы! Зрелище, наверное, то еще.

— Полли, отпусти на минутку и отойди.

Боль вернулась с новой силой, и я выгнулся дугой.

— Терпи!

Заклинание казалось бесконечным, но пока Анри произносил его, вокруг будто сгустились тени. Они тянули ко мне руки, звали за собой. Я никого из них не знал, и от этого было жутко.

— Андре, борись! — Это был голос отца. Надо, надо бороться. Не хочу так умирать! Я вообще не хочу умирать!

— Духи рода, вас призываю, — звучал голос светлого магистра.

А затем вдруг стало немного легче. Как если бы мою боль кто-то разделил на части.

— Все, можете отпускать, не умрет, — произнес Анри. — Удалось его подцепить.

Ощущение чужих ладоней исчезло, надо мной снова склонился Анри. Вернулись заклинания Полли, и магистр принялся медленно лечить повреждения. Я чувствовал, как магия путешествует по телу. Ловил уже затуманенным сознанием отголоски заклинаний.