Ольга Валентеева – С профессором шутки плохи (СИ) (страница 22)

– Молчишь? – Милли вытерла слезы и улыбнулась. – Неудивительно. Для тебя это была детская влюбленность, а меня угораздило полюбить всерьез. Ты не думай, я не собираюсь вешаться тебе на шею. Все останется, как было. Просто несправедливо, что я борюсь с этим одна.

– Я любил тебя.

– Что? – Милли чуть повернула голову.

– Говорю, что любил тебя тогда. Поэтому и сбежал, – слова давались с трудом. – Потому что Элена меня опозорила перед тобой, и я думал, что ты и заговорить со мной никогда не захочешь. Так глупо! Но мне было семнадцать. Я не знал жизни. Был только мирок, в котором мы вращались. Родители, сестра, ты. Ничего больше. Я ни о чем не жалею, Милли. Ни о том, что стал комедиантом. Ни о том, что вдруг превратился в профессора. Прошлое прошло. Мне жаль только, что между нами так ничего и не получилось. Я никого больше не любил. Да, были привязанности. Были подруги. Я старался влюбиться. И ничего. В сердце пусто. Это страшно. А еще страшнее – снова любить без взаимности. Поэтому я предпочитаю пустоту. Прости.

Поднялся и пошел в сторону общежития. И зачем я вообще с ней заговорил? Нагородил чепухи. Запутал и себя, и ее. Все закончилось. Меня прежнего нет. И ее прежней – тоже. Мы взрослые люди. У нас разные судьбы. Я не хочу ломать ее жизнь. Как сломал ее Мие. Лучше пусть считает меня сволочью. Но почему тогда так больно-то, а?

Стало тяжело дышать.

– Ты трус, Дагеор, – услышал в спину.

– Да, – ответил, не оборачиваясь.

Я действительно трус. Который не способен навести порядок в своей жизни. В чьей угодно – только не в своей.

Милли сказала, что ненавидит меня? Отлично. Я сам себя ненавижу. Можно забыться. Отвлечься. Сделать вид, что все хорошо. А внутри – пустыня. Друзей нет, любви нет. Есть только ребята, которые стали родными и как-то заполнили пустоту в сердце. Горько.

– Профессор, ты в порядке? – я обернулся на звук знакомого голоса.

– Дарентел? Думал, вы еще платья обсуждаете, – заставил себя улыбнуться.

– Уже закончили. Девчонки переворачивают комнаты в поисках всего, что можно зачаровать, – Дар смотрел на меня настороженно, словно пытался что-то разглядеть на моем лице. – Я отослал телохранителей и решил пройтись. Отвык долго выслушивать чью-то болтовню.

Надо же, со мной разговаривают. Без спеси. Без маски. В какую другую минуту я бы удивился. Возможно, даже обрадовался. Но не сейчас.

– Что ж, хорошей прогулки, – ответил Дару. – Вечер теплый, ветра нет.

– А я передумал, – Дарентел развернулся обратно к лестнице. – Уделишь пару минут?

– Вообще-то собирался спать, – соврал я, не моргнув глазом.

– Много времени не займу.

С другой стороны, какая разница? Хочется Дару поболтать на сон грядущий – пусть. Я за сегодняшний вечер уже успел побыть молчаливым слушателем. Принц – не Милли, ответа ждать не будет. А выслушать – это и правда недолго. Тем более что потом себе не прощу, если не узнаю, что мне решили сказать.

– Хорошо, идем, – ответил принцу и зашагал вверх по лестнице.

В комнате было душно. Зажег магические светильники, бросил мантию на стул. Кинул взгляд на Реуса – меч молчал. Хотя обычно не преминул бы отпустить шуточку по поводу моего состояния. Возможно, потому, что Дар может прекрасно его слышать? Как бы там ни было, меч безмолствовал.

– Выпьем? – спросил принц.

– Что именно? – поинтересовался я. Насколько знаю, обилием алкогольных напитков может похвастаться только комната Аверса.

– Нуги, вина и бокалы, – сказал Дарентел в пустоту. Я замер. А когда спустя минуту появились запотевшая бутылка и два бокала, даже удивился. Мне бы нуги выпивку не доставили. Или стоило попросить? Некстати вспомнился Кроун, которого я как-то споил в таверне, обеспечив себе профессорскую мантию.

– Что? – Дар заметил мой взгляд.

– Да так, вспомнил о том, что вину обязан своей нынешней работой, – придумывать какие-то ответы не хотелось, поэтому говорил правду.

Принц наполнил бокалы. Вино оказалось неплохим. Не сравнить с коллекцией Аверса, но и не гадость, которую хочется вылить в окно. Я сидел в кресле и смотрел на мигающих светлячков в светильниках. В голове царила та же пустота, что и в груди. Знал, что утром все пройдет. Но сейчас было невыносимо.

– Ты неважно выглядишь, профессор, – заметил Дарентел. – Случилось что?

– Нет. Ничего такого, о чем бы стоило говорить, – залюбовался на игру света в бокале. – Просто прощание с прошлым. Знаешь, иногда есть такие моменты из прошлой жизни, за которые цепляешься, потому что они были если не счастливыми, то переломными. Возвращаешься к ним мысленно. А потом приходит миг, когда надо отпустить и забыть. И оказывается, что сложно это сделать. Потому что хотелось бы, чтобы какие-то мгновения повторились опять. Но это невозможно.

– Знаю, – кивнул Дар, думая о чем-то своем. – Я тоже хотел бы вернуться года на два назад. Чтобы все изменить. Но что сделано, то сделано. Глупо ворошить память.

Комната утонула в тишине. Слышался только едва уловимый треск светильников. Я думал о Милли. О том, что могло бы быть, если бы я не сбежал. Но приходил к выводу, что только благодаря выходке Элены и моему побегу стал тем, кто есть. Вот только кем я стал?

– Странно видеть тебя мрачным, профессор, – заметил Дар. – Я уже думал, что с тобой что-то не так. Вечно веселишься или мчишься куда-то. А оказывается, можешь быть обычным человеком.

А мне странно было слышать такое. Да, может, я на первый взгляд и казался неунывающим, словно комедиант на подмостках. Хотя я и есть комедиант. Значит, неудивительно. Заигрался ты, Аланел. Или доигрался? Одно из двух.

– Ну, я тоже не думал, что ты вдруг снизойдешь до разговора с простым профессором, – решил не оставаться в долгу и взять себя в руки.

Принц тихо рассмеялся. Стоит признать, он даже перестал вызывать раздражение. Обычный парень. Когда не строит из себя пуп мира.

– Так по какому поводу траур? – вернулся он к первоначальной теме.

– Любовь, – ответил я.

– Даже так? – развернулся Дар. – И кто эта несчастная?

– Почему сразу несчастная?

– Моей сестре ты сердце разбил. Она перед свадьбой говорила, что ты вообще любить не умеешь. Тебе дороги только твоя работа и свобода.

Мия. Как редко я о ней вспоминал. Даже стало стыдно. А я ведь и правда разрушил ее жизнь. Она любила меня. Как никто и никогда не любил. Если бы можно было приказать своим чувствам, я бы ответил ей взаимностью. Но приказать нельзя.

– Ну, так кто? – голос Дара мешал предаться раздумьям.

– Моя первая любовь, – решил уйти от ответа. – Призналась, что тоже меня любила, а теперь ненавидит, потому что я трус.

– А ты?

– Что я? – не хотелось отвечать на вопросы. А с другой стороны – надо было с кем-то поговорить, чтобы все разложить по полочкам.

– Любишь ее?

– Возможно, – устало кивнул. – Или нет. Я не знаю. Запутался. В голове каша. Я помню ее другой. Тогда она казалась чем-то недостижимым. Как сон, мечта. К ней хотелось стремиться. А сейчас она другая. Я другой. И не понимаю, то ли во мне жива память, то ли я опять начинаю в нее влюбляться.

– Сложный ты человек, профессор, – Дар подлил в бокалы вина. – Можешь помочь всем, кроме себя самого. Давно хотел сказать, что благодарен тебе за Ленора. Брат изменился. И я этому рад.

– С чего такая откровенность? – вино и отсутствие ужина делали свое дело. Отзвук грядущего опьянения затуманил голову. – Ты же вроде как меня на дух не выносишь.

– Да. Ты умудрился за месяц разрушить все, что я строил несколько лет. С чего бы мне становиться твоим другом?

– Ты устроил заговор, – напомнил я.

– Я хотел все изменить, – похоже, Дара тоже потянуло на откровенность. Не одному мне надо было выговориться. – Взгляни на Арантию. Кругом бедность, разруха, магические аномалии. А отцу нужны только балы, охота, женщины. Он все доверил Мартису. Мартис ведет свою игру. И я ему мешаю. Потому что никогда не буду повиноваться. Не стану таким, как отец. Я хочу видеть Арантию другой. Хочу, чтобы были приняты законы, которые обеспечили бы нормальную жизнь таким, как Ленор. Чтобы пошатнулось то болото, которое очутилось наверху общества. Понимаешь, Дагеор?

Я понимал. И даже признавал, что принц-то, оказывается, прав.

– Отец меня не слушает, – продолжал Дарентел. – Не скажу, что он плохой родитель. Ему просто не до нас, как и любому правителю. Но я пытался. Видит богиня, что пытался до него достучаться. Он не захотел даже выслушать. Да, я собирался совершить переворот. Потому что были люди, которые меня поддерживали. Я и так имею право на трон, но боюсь, что меня убьют раньше. Слишком многим неудобен как крон. Их устроит Ленор. Вспомни брата, каким он был. Мягкий, доверчивый. Он готов был пойти за каждым, кто скажет доброе слово. Не знаю, как ты его изменил. Да, он другой. Но по-прежнему не сможет править сам. И ему будет нужен кто? Мартис…

Если бы еще Дарентел знал, что Мартис – папаша Ленора! Но я не собирался раскрывать чужие тайны. Они принадлежали жрецу и Ленору. Не мне.

– А тут ты, – закончил Дар свою исповедь. – Все перевернул. Рассказал отцу о перевороте. Да все равно бы не получилось. Потому что Гарден меня предал. А если бы не предал? Ты бы все разрушил, профессор Аль. Я очень надеялся, что тебя казнят. И никак не мог понять, почему Ленор и Мия говорят о тебе чуть ли не как о посланнике богини.