Olga V. Veles – Город, которого нет на карте (страница 3)
— Нам нужно уходить, — я схватила мать за руку. — Прямо сейчас. Заберём вещи и уедем.
— Нельзя, — она покачала головой. — Дом не отпустит. Он уже отметил нас.
— Но папа…
— С ним уже ничего не сделать. Пока мы здесь — мы в их власти.
Миша встал и направился к лестнице на второй этаж. Его шаги звучали странно — будто кто‑то шёл босиком по мокрому полу, но следов не оставалось.
— Миша! — я бросилась за ним. — Стой!
Он обернулся на верхней ступеньке. Его лицо изменилось. Черты стали резче, глаза — темнее.
— Зачем бежать? — спросил он чужим голосом. — Здесь так хорошо. Тепло. Они заботятся о нас.
Я замерла. Это был не мой брат.
— Кто ты? — прошептала я.
Он рассмеялся — звук был похож на скрежет металла.
— Я тот, кто ждал вас. Тот, кто построил этот дом. И теперь вы — моя семья.
Я бросилась на кухню. В голове билась одна мысль: огонь. Огонь всегда отпугивал нечисть в историях.
Нашла спички, рванула к камину. Сухие поленья, оставшиеся от прежних хозяев, лежали рядом. Я подожгла их, пламя вспыхнуло, осветив комнату.
— Уходи! — крикнула я существу, которое притворялось моим братом. — Убирайся!
Огонь взметнулся выше. В тот же миг дом содрогнулся. Половицы заскрипели, будто кто‑то огромный перевернулся в подвале.
Миша — или то, что было в нём, — зашипел. Его фигура заколебалась, как отражение в воде.
— Глупая, — прошипел он. — Огонь не спасёт. Дом питается страхом. А ты боишься.
Он сделал шаг вниз по лестнице. Пламя дрогнуло, будто от порыва ветра, хотя окна были закрыты.
Мать подбежала ко мне, схватила за руку:
— Лиза, слушай меня внимательно. Есть способ. Старый ритуал. Нужно найти сердце дома. То, что даёт ему силу.
— Где?
— В подвале. Там, где пропал отец.
— Ты хочешь, чтобы я спустилась туда?
— Это единственный шанс. Сердце дома — старый сундук. В нём лежит дневник первого хозяина. Если сжечь его — дом потеряет силу.
Миша зарычал. Его тело начало меняться — плечи расширились, руки удлинились, пальцы стали похожи на когти.
— Вы не посмеете! — прогремел его голос, уже совсем не детский.
Я схватила кочергу крепче.
— Мама, возьми Мишу и беги к машине. Жди меня там. Если через полчаса меня не будет — уезжай. Уезжай и никогда не возвращайся.
— Нет! — она вцепилась в мою руку.
— Это приказ! — я почти кричала. — Если я не вернусь — звони в полицию. Говори, что мы попали в беду. И не возвращайся сюда. Ни за что.
Она кивнула, глаза наполнились слезами. Подбежала к Мише, схватила его за руку. Тот сопротивлялся, но мать была сильнее. Они выбежали через заднюю дверь.
Я осталась одна. Перед дверью в подвал.
Пламя в камине угасало. Тени в углах комнаты стали гуще, длиннее. Они тянулись ко мне, как живые.
Глубоко вдохнув, я повернула ручку двери. Она открылась с тем же стоном, что и раньше.
Лестница уходила вниз, в темноту. Где‑то там, в глубине, что‑то шевелилось.
— Хорошо, — прошептала я. — Поиграем по твоим правилам.
И шагнула в подвал.
Я шагнула в подвал. Воздух здесь был густым, липким, будто пропитанным страхом. Ступени скрипели под ногами — каждая нота этой жуткой мелодии отдавалась в висках.
Фонарик, который я прихватила с кухни, дрожал в руке, выхватывая из тьмы фрагменты обстановки: старые ящики, ржавые инструменты, мешки с чем‑то сыпучим. В дальнем углу виднелся массивный сундук — тёмный, окованный железом. Сердце подсказало: вот оно. Сердце дома.
Но между мной и сундуком стояло нечто.
Фигура в глубине подвала была высокой, сгорбленной. Она покачивалась из стороны в сторону, будто не могла решить, напасть или подождать. Длинные руки свисали почти до пола, пальцы шевелились, как паучьи лапки.
— Папа? — мой голос прозвучал слишком тихо, почти беззвучно.
Существо повернуло голову. Лицо было знакомым — черты отца, но искажённые, вытянутые. Глаза — чёрные, без белков.
— Лиза… — голос был похож на отцовский, но с хриплым, нечеловеческим подтекстом. — Зачем ты пришла? Здесь хорошо. Оставайся с нами.
Я отступила на шаг. Кочерга в руке казалась жалкой защитой.
— Где настоящий папа? Что ты с ним сделал?
Существо рассмеялось — звук напоминал скрежет камня о камень.
— Он стал частью дома. Как и ты станешь. Как и все мы.
Оно сделало шаг вперёд. Тени за его спиной зашевелились, вытягиваясь, словно пытаясь дотянуться до меня.
Я метнулась в сторону, обогнув существо. Оно зашипело, бросилось за мной, но я уже была у сундука. Руки дрожали, когда я пыталась поднять тяжёлую крышку.
— Не смей! — прогремело позади.
Я рванула изо всех сил — замок хрустнул, крышка откинулась. Внутри лежали старые бумаги, пожелтевшие от времени, и толстая тетрадь в кожаном переплёте. Дневник.
Схватив его, я развернулась к выходу. Существо было уже близко — его длинные пальцы почти коснулись моего плеча.
— Ты не уйдешь, — прошипело оно. — Дом не отпустит.
В этот момент фонарик погас. Тьма накрыла меня, как одеяло. Я попятилась, нащупывая лестницу. Нога наткнулась на ступеньку — я начала подниматься, не оборачиваясь.
За спиной раздался вой — то ли звериный, то ли человеческий. Что‑то ударилось о стену в том месте, где я только что стояла.
Выскочив из подвала, я захлопнула дверь и привалилась к ней спиной. Руки тряслись так сильно, что дневник чуть не выпал.
— Лиза! — мать бросилась ко мне. Миша стоял рядом, снова выглядя как обычный ребёнок — испуганный, заплаканный.
— Мам, он… он был там, — я задыхалась. — Папа… или то, что от него осталось…
— Мы должны сжечь дневник, — мать схватила тетрадь, её пальцы дрожали. — Сейчас же.
Мы побежали к камину. Я разорвала обложку, вытащила страницы. Они были исписаны мелким, нервным почерком:
Мать поднесла спичку. Пламя охватило страницы.
В тот же миг дом содрогнулся. Половицы заскрипели, стены затрещали, будто что‑то внутри них рвалось наружу.