Olga V. Veles – Глухомань (страница 2)
Телефон пискнул: новое сообщение. От неизвестного номера. Одна фраза:
Я закрыл дневник и посмотрел в окно. В лесу, у самой кромки деревьев, стояла фигура с длинными руками. Она махала мне.
Глава 8. Следы на снегу
Зима пришла в Глухомань внезапно — за одну ночь деревня покрылась толстым слоем снега. Я решил, что это шанс: следы покажут, куда исчезают люди.
Утром я вышел во двор и замер. Вокруг дома — ничьих следов, кроме моих. Но на крыльце… От двери тянулась цепочка отпечатков, будто кто‑то вышел из дома ночью. Следы были странными: три пальца, длинный коготь сзади. Они вели к лесу.
Я надел лыжи и пошёл по следу. Он петлял между деревьями, то пропадая, то появляясь. Через час вывел к старому сараю. Дверь была сорвана с петель. Внутри — кости. Человеческие и звериные, перемешанные, обглоданные. На стене кровью выведено:
За спиной хрустнула ветка. Я обернулся. В снегу стоял мальчик лет десяти. Он улыбался, но глаз не было — только чёрные впадины.
— Ты ищешь ответы? — прошептал он. — Они в школе. Там всё началось.
Мальчик растворился в метели. А следы на снегу исчезли, будто их и не было.
Глава 9. Школа
Школа стояла на окраине деревни — двухэтажное здание с выбитыми окнами. На двери висел замок, но петли проржавели. Я толкнул дверь — она скрипнула и открылась.
Внутри пахло сыростью и чем‑то сладким, как гнилые яблоки. На стенах — детские рисунки: деревья с лицами, люди без глаз, колодец с щупальцами. В углу — шкаф с учебниками. Один лежал раскрытым. На странице — карта деревни с крестиками у домов. Рядом надпись:
Из подвала донёсся стук.
Я спустился по лестнице. В темноте что‑то шевелилось — будто копошились десятки маленьких тел. Фонарик высветил стену с именами, выцарапанными гвоздём:
Над ними — большая надпись:
Стук повторился — теперь громче. Я поднял фонарь. В углу сидели куклы. Десятки самодельных кукол с пуговицами вместо глаз. Все повернули головы ко мне.
— Уходи, — прошептала одна. — Пока они не вернулись с прогулки.
Глава 10. Хозяйка колодца
Ночью мне приснился колодец. Вода в нём бурлила, а из глубины поднималась Марья. Но лицо у неё было не бледное, а чёрное, с трещинами, как кора старого дерева.
— Ты копаешь слишком глубоко, — прошипела она. — Лес не любит любопытных.
— Что спрятано под колодцем? — спросил я. — Почему деревня заключила договор?
— Кровь, — ответила Марья. — Первая кровь. Когда‑то здесь было святилище. Люди приносили жертвы, чтобы урожай был богатым. Потом забыли. А лес — нет. Он помнит всё.
Я проснулся от стука в окно. На стекле отпечатались пальцы — пять следов, но без кончиков, будто обрубленных.
Утром пошёл к колодцу. Возле него земля была рыхлой, будто кто‑то копал. Я взял лопату и начал рыть. Через метр наткнулся на камень с резьбой: круг, пересечённый тремя линиями — символ «Круга хранителей» из моей прошлой жизни.
Под камнем лежала шкатулка. Внутри — дневник первого старосты Глухомани. Последняя запись:
Глава 11. Погоня
Как только я закрыл шкатулку, ветер стих. Тишина стала густой, давящей. Из леса донёсся вой — не волчий, а человеческий, но искажённый, будто горло того, кто кричал, было не человеческим.
Деревья зашевелились. Ветви потянулись ко мне, как руки. Я побежал к деревне.
На улице никого. Двери домов захлопнулись сами собой. Окна закрылись ставнями. Глухомань превратилась в крепость — но не для защиты жителей, а чтобы поймать меня внутри.
За спиной раздался топот. Я оглянулся. По снегу бежали фигуры — высокие, сгорбленные, с длинными руками. Они не шли — подпрыгивали, как сломанные куклы. Впереди — Марья. Её лицо теперь было как у тех кукол: пуговицы вместо глаз, рот, прошитый нитками.
— Ты открыл шкатулку, — проскрипела она. — Теперь ты знаешь слишком много.
— Я знаю, как разорвать договор! — крикнул я.
— Нет, — улыбнулась она. — Ты стал его частью.
Одна из фигур схватила меня за плечо. Кожа у неё была холодной, липкой. Я рванулся и побежал к школе — туда, где был ключ.
Глава 12. Ключ и выбор
В школе было темно. Я нашёл ключ под доской с надписью
Фигуры окружили здание. Они не ломились внутрь — ждали.
Я поднялся на чердак. Там, под крышей, стояла старая люлька. В ней лежал младенец — не живой, а высушенный, мумифицированный. На шее — медальон с тем же символом.
Это был первый хранитель. Тот, чья кровь начала договор.
Голос Марьи донёсся из‑за двери:
— Если сломаешь медальон — договор разорвётся. Но лес разозлится. Он уничтожит деревню.
— А если не сломаю?
— Станешь хранителем. Будешь кормить его, прятать правду. Как я. Как все до меня.
Я посмотрел на ключ. Он подходил к медальону.
Часы на стене пробили 03:17.
Новый хранитель
Автобус отъезжал от остановки. Водитель, не оборачиваясь, буркнул:
— Следующий — Глухомань.
На сиденье рядом со мной лежал дневник Марьи. Последняя страница была чистой. Я достал ручку и начал писать:
Телефон пискнул: новое сообщение. От неизвестного номера. Одна фраза:
Я закрыл дневник и посмотрел в окно. В лесу, у самой кромки деревьев, стояла фигура с длинными руками. Она махала мне.
В кармане лежал ключ. И медальон, который я не сломал.
Глухомань приняла нового хранителя.
Глава 13. Тени прошлого
Я не мог смириться с ролью хранителя. Каждую ночь мне снились те, кто был до меня: дети, старики, женщины — все, кого лес забрал за годы существования договора. Они не обвиняли, но их взгляды жгли виной.
Однажды утром я нашёл на крыльце старую фотографию. Пожелтевшая, с рваными краями. На ней — семья: мужчина, женщина и девочка лет пяти. На обороте надпись: