Ольга Цветкова – Рассказы 38. Бюро бракованных решений (страница 11)

Смотрелись они, конечно, грозно.

Впереди молодой княжич Горислав со своим толмачом. Позади его дружинники – двадцать человек, все конные. Дальше уже все прочие.

Лошади при свете дня выглядели не так зловеще, как ночью, но все равно жутко. Степняки косились на них, перешептывались.

Княжич в боевых доспехах тоже был чудо как хорош. Высокий, статный. Никто ж не знал, что на самом деле он глуп как пень еловый. Хорош только мечом махать, да песни орать.

Сама Вида стояла скромно позади прочих, волосы и нижнюю часть лица ее прикрывал темный платок. Вроде бы и для тепла, и для уважения к традициям. А на самом деле очень удобно – внешность у Виды хоть и не самая приметная, но все же кто-то из людей хана мог ее узнать.

Женщин с ними всего было две, вместе с Видой, вторая, тоже в платке, стояла по левую руку от Рината.

Служанка Матрена, вечно полусонная, выбрана была нарочно за глупость и медлительность. Расторопная служанка невольно бы сторонилась Виды, а эта стояла дуб дубом. Хорошо.

Горислав стоял важно, с ханом беседовал, чуть наклонив голову. Выходило небыстро: пока толмач переведет раз, потом еще раз. Княжич хмурился, разговор, видно, и с толмачом был для него труден. Но хмурился он тоже красиво и грозно, так что это было на руку.

Говорили долго. Вида успела и замерзнуть, и всех рассмотреть. Но ничего интересного не происходило: шаман встречать гостей не вышел. А самого хана она уже видала, когда тот прошлой весной в Новиград приезжал.

Наконец, приветственные речи закончились, Горислав со свитой развернулся и поехал назад. В этот момент лошадь под одним из дружинников начала крениться набок. Сейчас упадет, подумала Вида. Даже не испугалась, потому что страх за три дня путешествия весь ушел.

Не упала.

Пока ставили шатры, Вида маялась. Сперва бродила по лагерю, все пыталась отыскать место, где ветер бы не пробирал до костей. Вскоре, конечно, поняла, что пустое это.

Не было во всей степи такого места. Ветер дул со всех сторон одновременно, мелкая снежная крупка засыпалась даже за воротник.

Лошади тревожили Виду сильно, но пока что подходить к ним было нельзя. Подождите, мои хорошие, прошептала она мысленно. До темноты только подождите.

Лошадей этих задумали еще три года назад вместе с Димитриусом. Работа на первый взгляд простая, а на деле оказалось – куда как непросто. Сколько всего надо вложить лошади, чтобы и рысью могла, и галопом, и человека слушалась. Вида сама не из опытных всадниц, тогда всю задницу себе отбила, пока поняла, что к чему.

Шкуру мертвяцких лошадей еще промазывали жиром с добавлением порошка из толченых гнилушек. Живая лошадь такого, понятно, не выдержит, а этим хоть бы что. В темноте кожа светилась сине-зеленым, вполне себе жутко. За три дня дороги волки к их лагерю ни разу и близко не подошли.

Тут Матрена тронула Виду за руку, показала глазами на шатер. Мол, поставили уже, можно проходить. У них был свой – поменьше, чем у княжича, но, по крайней мере, отдельный. И даже огонь внутри разожгли, чтобы можно было обогреться с дороги.

Оказалось, Вида уплыла совсем в свои мысли. Последнее время это с ней часто случалось.

В шатре Вида позволила себе немного выдохнуть. Что ж, можно сказать, первая четверть работы – позади.

Платок она скинула. Намочила тряпочку в теплой воде, обтерла лицо и шею сзади. Хотя что толку умываться, если вся одежда затвердевшая и несвежая. Вида лишь поморщилась. Ужасно хотелось в баню, набрать самую большую лохань и долго сидеть в горячей воде, чтобы все тело покраснело.

И свежего творога поесть со сметаной и медом. И выпить.

Ринат уже был внутри, мерил шагами шатер (а шагов этих было десять, не больше) и что-то бубнил. Такая ужасная привычка обнаружилась уже в дороге. Хорошо хоть голос у мальчика был приятный, иначе Вида давно б его придушила.

Увидев человека, напуганного сильней, Вида чуть приободрилась.

– Неужто легче становится от ходьбы? – спросила вроде бы сурово.

– Немного, – кивнул Ринат.

– Ну что ж, только дырку тут не протопчи. И постарайся поспать как следует. Завтра с самого утра будешь говорить с шаманом.

Это все было известное, сто раз уже говоренное, Ринат послушно кивал. Потом вдруг вскинул свои темные колючие глаза, посмотрел прямо на Виду:

– А почему сама не пойдешь к нему?

– Шаман не станет разговаривать с женщиной. Да и мне, вдовице скорбной, разве пристало встревать в дела такой важности?

Ринат промолчал. Даже на «вдовицу скорбную» ничего не сказал. Привык уже.

Это была не ложь, конечно. Так – полправды.

– Задумка может не сработать.

– Ясное дело, – вздохнула Вида. – Ясное дело, задумка может не сработать. Но лучше иметь задумку, которая может не сработать, чем вовсе никакой.

На это уже Ринат ничего не ответил. Пошел к своему сундуку, начал снимать замки. У него тоже амулетов и оберегов было с собой немало. Запасливый мальчик.

Виде такие всегда нравились.

– Ты наврал ведь про свой возраст. Сколько тебе лет на самом деле? – спросила Вида.

Ринат головы не поднял, только громыхнул чем-то внутри сундука.

– Скажи правду, домой уже не отправлю.

– Двадцать один.

Вида глубоко вздохнула.

– Ничего, Морена милостива к смелым.

Когда Ринат наконец вышел, оставил ее одну, Вида тоже открыла свой сундук.

Фляга с брагой была у нее в сундучке. Толченый корень плакун-травы – в малом мешочке на шейном шнурке, вместе с любимой иглой.

Вида еще дома сказала себе твердо, что до завершения дела пить не будет. Если все получится, то уже перед обратной дорогой потешит себя.

Но… ехали сюда они и впрямь долго. Один раз не туда свернули, потом еще метель разыгралась, пришлось встать на ночлег прямо посреди леса. Матрена бубнила всю дорогу, лошадей приходилось латать трижды в день.

И Вида подумала, что немного дурмана она заслужила. Самую-самую малость, просто чтоб спалось хорошо.

Раньше, чем додумала мысль, руки уже потянулись к шнуровке мешочка. Насыпали порошок в чашечку, влили брагу, поболтали.

Цвет сменился на черно-красный, запах плакуна вмиг достиг ноздрей. Когда-то он казался Виде резким, даже неприятным, а сейчас слаще ничего на свете не было.

Она осушила чашу в три глотка – первый маленький, потом два больших. Лицо сразу потеплело, а следом и тело, даже пальцы ног отогрелись. Стало неважно, что она в грязном шатре далеко от дома, что внутри все в дыму, а снаружи пахнет лошадьми, потом десятков людей и кислым молоком. И смертью.

Вида блаженно прикрыла глаза, и Димитриус встал перед ней. Взял двумя пальцами за подбородок, провел по щеке рукой.

«Ты справишься», – сказал он ласково. – «Ты у меня умница».

«Не хочу про дело сейчас», – отмахнулась Вида. – «Хочу про любовь».

И стало все, как она хочет.

В жизни Димитриус слушал ее редко, чаще делал по-своему, но в этом плакунном дурмане Вида была главная. Он нагнулся, притянул ее к себе, поцеловал жарко. Пальцы стиснули шею так сильно, что могли бы остаться синяки.

Но не останутся, конечно.

Очень жаль.

Перед сном уже в полной темноте Вида сходила проведать лошадей.

Та, за которую она испугалась днем, и впрямь была уже совсем нехороша. Еще у двух узор тоже мог прорваться. Вида подлатала всех, как сумела, руки еще немного тряслись после плакуна, пришлось залить теплоты с избытком. Первый оберег стал совсем легким, там едва на донышке оставалось. Но ничего, в сундуке у нее еще много. Вида сейчас теплоты не жалела, она все свои обереги и амулеты с собой взяла.

Мертвым ведь зачем обереги?

Главное, чтобы на обратный путь хватило, подумала она. Или хотя бы только до границы. А там уже пешком дойдем.

К шаману они отправились на следующий день прямо с утра.

Ринат выступил вперед с дарами.

Дары Вида готовила, понятное дело. Год назад Димитриус ей рассказал, что шаман очень хвалил мед в сотах, а у них его трудно достать. Хорошо, что Вида тогда все записала. Так что меда ему привезли всякого-разного. И медовухи еще, и пряников сырцовых. Ну и пушнину, конечно, это само собой.

Вида снова скромно стояла позади. Зато пока мужчины разговаривали, она успела хорошо рассмотреть мертвячку. Та тоже сидела позади шамана, не двигалась. Вида прищурилась, рассматривая ее узор. Такого сложного ей раньше видеть не доводилось, сотня жилок, не меньше. И это еще она не все разглядела.

Осмелев, Вида просунула руку – немного, на пробу. Так работали целители – не собственные петли вязали, а как бы совали руку в ту петлю, что уже есть. И мертвячка внезапно подчинилась, дернула головой в одну сторону, в другую. Вида поспешно убрала руку. Хорошего понемногу. Второй мертвячки нигде не было, сколько Вида не вертела головой. Значит, правду говорили, скоро будет темный обряд.