Ольга Толстова – Нет следа (страница 9)

– Ты сделала её незаменимой, – прошептал Винни. – Ведь без неё мне не за что сражаться, ты была такой умной, Ши. И такой глупой, раз когда-то пошла этой дорогой.

Долли забралась внутрь, на миг сжала руку брата и пристегнула ремни. Меха закрыла кабину.

Зарастила все отверстия и щели. Выпустила плавники.

Шагнула в волны, а потом скользнула в них, на глубину, втягивая в себя ноги, меняясь, как по волшебству, и Винни знал, что это было ещё меньшее, на что её сделали способной.

Вещь за барьером Кенга.

Как и все мы.

Амут

3535

На сопку Йоргос поднимался пешком, ночью под полной луной, по тропам его вела то ли память, то ли чутьё. То ли интуиция гибридного исчадия – оно было радо-радёшенько присвоить себе все заслуги.

С обзорной площадки он посмотрел вниз на скованное льдом озеро. Кто бы вообще поверил, что Йоргос заявится сюда в феврале, в проклятое тёмное время? Зима и смерть в этих краях – синонимы. Особенно для одиночки посреди холодной снежной пустоты, под чёрным небом.

Дальше он пошёл по дороге, хотя разницы не было никакой: «тёплый асфальт» перестал быть тёплым, может быть, сбилась программа, может, кто-то где-то решил, что теперь нет смысла тратить на него энергию. На дороге лежал такой же плотный слой снега, как и везде.

Так что можно было бы выбрать и другой путь, более короткий. Но Йоргос не думал о целесообразности, он слушал не логику, а инстинкт и привычку, и дорога для него оставалась дорогой, и слева от неё по-прежнему тянулся лес превращений, а справа – поля.

Дойдя до базы, он остановился и оглядел её: ни одного огонька, серые стены, белые крыши, пустые окна. Здесь никого нет и не было уже давно. Йоргос приоткрыл щиток тёплого шлема, потянул носом воздух, прислушался: запах всё ещё ощущался, пусть слабый, но тот самый – смертельный аромат жжённого зефира. Нет, это просто воображение. Воспоминание. Звуков почти не было, только тихо потрескивал воздух от мороза. Все говорило о том, что прежние обитатели давно покинули это место, а новых не появилось. Слишком далеко от безопасности выстоявших поселений, слишком близко к горящим полям и плавящимся скалам, слишком труднодоступно для беженцев, слишком пустынно для мародёров… Самое то для того, кто не хочет, чтобы его нашли.

Опустив щиток, он развернулся и стал пробираться дальше, к дому Консула. И замер вдруг: на базу он отреагировал спокойно, но стоило подумать о том доме, как Йоргос потерял сосредоточение, что-то всколыхнулось в груди, гулко ударило сердце, и нахлынул поток горькой живой воды.

Его воспоминания теперь утратили гладкость, они стали как вспышки во тьме, лоскуты шёлка, разлетающиеся по ветру. Взгляд выхватывал то один узор на ткани, то другой, и Йоргос всё ещё не привык к этому, всё ещё думал, что прежнее восприятие прошлого однажды вернётся. Но в глубине души давно понял, что случившаяся перемена навсегда, что это побочный эффект… а может быть – так и задумывалось. Ему не у кого было спросить.

Когда такая вспышка вдруг накатывала, он не мог её контролировать: загнать обратно в тёмный чулан, как умел делать раньше. Это заканчивалось только тогда, когда он проживал воспоминание до конца.

Поэтому теперь, проваливаясь под снег, преодолевая ещё один подъём, упрямо подбираясь всё ближе к цели, Йоргос видел перед собой не тёмный, засыпанный снегом, бесформенный силуэт с зависшей над ним луной, а залитый солнцем, большущий красный дом с блестящей крышей и старомодным крыльцом.

Дом Консула стоял на подземном кабеле, как на золотой жиле: электричество и сеть в одной оплётке, пища цивилизации. Раздающий столб высился во дворе – знак истинной власти, власти Павла Скульзева над этими местами.

Йоргос сделал «домашнюю работу»: собрал о своём гостеприимном хозяине всё, что было в открытых источниках. Консул четырёх Городов, посол Межконфессионального корпуса, глава и единственный сотрудник коорд-департамента Восточносибирской Конгломерации на этой сопке, Скульзев был в таком богами забытом месте Самым Главным, а его жилище – перевалочным пунктом, базой, странноприимным домом для тех сумасшедших, что сюда зачем-то заглядывали. Иной власти на сотню километров вокруг не имелось.

И иного раздающего столба на пару десятков километров – тоже. Когда автотакси подключилось к нему минут двадцать назад, высасывая из воздуха электричество и информацию, на дисплее отразилось приветствие и пожелание доброй дороги от Консула Скульзева. Потом пискнул планшет, уведомляя, что перешёл на новую сеть.

«Удивительно, что кто-то забрался так высоко… и далеко», – думал Йоргос. Если вопрос требовал его вмешательства, Консул, должно быть, всё решал удалённо, ведь до ближайшего городка было несколько часов пути. Кроме Павла Скульзева на сопке жила только секта отщепенцев, которые плевать хотели на все его официальные титулы. Мир за пределами поселения их не интересовал.

И в таких диких местах Йоргосу предстояло провести года два или даже три, собирая материал.

Он отключил питание автомобиля, поднял глаза и увидел на крыльце Павла – тёмноволосого, крупного, крепкого, широко улыбающегося бородача.

«Ладно, – решил Йоргос. – Сейчас я выйду, и всё это… приключение действительно начнётся… И я буду жить здесь, в этом нигде, в тишине – нет инстанта, ничего нет, редкие звонки знакомым, устаревшие технологии, о которых все забыли… Тухнуть со скуки и имитировать работу, а всё потому что…»

Он открыл дверь в тёплый, сухой день, к жгучему солнцу, запаху хвои и трав. Невольно вздохнул глубже обычного, втягивая непривычный на вкус воздух…

– Здравствуй, приятель, – Павел спустился с крыльца и уже подходил к машине. – Йоргос Адамиди, так ведь?

– Добрый день. – Он слез с сидения, потянулся едва заметно и пожал протянутую руку. – Йоргос Адамиди, ваш новый постоялец… жилец? А вы…

– А я Павел, но ты наверняка и сам это знаешь. – Консул подмигнул хитро. Глаза у него были карие, весёлые. – И говори мне «ты». Давай помогу с вещами. Жить будешь на втором этаже, окна на юг, вид на горы, доступ в сеть бесплатно, вода горячая – люкс!

Люкс… Йоргос вспомнил оставленную в Городе квартиру: двадцать шестой этаж, огни Университета до горизонта, воздух с привкусом металла. Воздух здесь лучше, это правда, но всё остальное… С кем ему общаться, что делать по вечерам, как выжить зимой, когда тьма будет опускаться на горы и ни один прожектор не разгонит её?

Подхватив сумку, он поплёлся за Павлом, легко нёсшим большой чемодан.

Пора было поверить, что всё это происходит взаправду.

– Антрополог, значит? – спросил Павел в конце ужина, отставляя пустой кофейник на край дубового стола.

Конечно, Консул прекрасно знал ответ: Университет в запросе указал всё – от цели приезда до медицинской истории своего аспиранта. Йоргос пожал плечами:

– Да.

Павлу просто хотелось поговорить. Ещё бы: этот прекрасный дом мог вместить человек пятнадцать, но сейчас здесь гостил только Йоргос. В большой столовой, отделанной светлым деревом, со световым фонарём над террасой, мозаичным тёмно-красным полом, пятью крепкими круглыми столами два человека казались чем-то неуместным, нелепым: их явно должно было быть намного больше. Но в доме жили ещё только повар и горничная, как успел понять Йоргос, и тут же он задался вопросом: если здесь всегда так пусто, не приходится ли Павлу тратить всё заработанное на раздаче сети и электричества, чтобы содержать дом, выплачивать работникам зарплату? Вряд ли его административные должности действительно приносят хороший доход. А есть ещё затраты на обслуживание кабеля…

Конечно, Йоргос своими глазами видел в сети отзывы про этот дом от тех сумасшедших, кто приезжал сюда зимой кататься на лыжах – по диким склонам, без лыжни, флажков и спасателей. Но всё же вряд ли здешние края можно было назвать популярным курортом.

– Неужели этим ещё занимаются? – снова подал голос Павел, отхлебнув кофе из огромной кружки с силуэтом волка. – Антропологией?

– Д-да, занимаются, – Йоргос пожал плечами, – но как… в основном наш хлеб теперь – субкультуры. Поэтому я здесь.

– «Говорящие с животными», – кивнул Скульзев. Он снова отхлебнул кофе, не сводя хитрого взгляда с Йоргоса. – Будешь их изучать.

– Да… хотя, честно говоря… – Йоргос поколебался, но всё же решил сказать как есть. – Не верю, что соберу много материала. Это мелкая секта, сколько их там? Три дюжины? Ничего интересного – умеренное вегетарианство, единение с природой, тотемизм. Научное открытие мне здесь не совершить.

– Ну-ну, – засмеялся Павел, – не расстраивайся, брат. Может, и у них что-то интересное найдётся. Давай завтра познакомлю тебя с Вождём?

– С Вождём?

– Да, так его и зови. Он их Вождь, хранитель пути, сторож верных слов… сам у него спросишь про остальное. И их там, кстати, сорок один человек.

– Это многое меняет, – пробормотал Йоргос, но слова Павла почему-то вселили в него надежду. Может, Консул прав и даже в этой мелкой секте есть что-то примечательное?

На следующее утро Йоргос позавтракал, чувствуя себя в пустой столовой последним человеком на планете – даже повар, поставив еду на стол, исчез. Павла тоже нигде не было, и Йоргос бродил вокруг дома, не зная, на что решиться. Ничто не мешало ему отправиться налаживать связи с сектой самостоятельно, но давешняя договорённость как будто связывала руки.