Ольга Толстова – Нет следа (страница 5)

Длинные волосы Долли были заплетены в косу. Винни протянул руку и прикоснулся к ней – и увидел, что его пальцы похожи на увитые тонкими подкожными шнурами отростки цвета мрамора. Вместо ногтей поблёскивал синим сложный узор – признак имплантов.

Долли казалась ниже ростом, чем была… он тут же понял, что просто сам стал выше.

Потом – что впервые его «Я» овладело комботелом полностью – и мышцами, и мыслями. Он был в сознании.

Сам управлял собой.

– Пойдём, – сказала Долли, отступая от брата, но не сводя взгляда с его лица. – Теперь мы можем уйти, понимаешь?

– Ты настоящая? – спросил Винни на всякий случай. Всё ещё был шанс, что она здесь не взаправду.

– Да, – кивнула сестра. – Идём отсюда.

Она не глядя коснулась стены за спиной, и там открылся проход. Никаких коридоров и туннелей.

Дождь и хмурое небо. Холодный воздух. Запах Настоящей Берри – смазка, трава, пот и пыль.

Вслед за сестрой Винни вышел наружу.

Когда их хватали, в разгаре была весна, тёплый и влажный октябрь. А теперь в небе бродили зимние тёмно-серые тучи, потоки воды стекали через решётки к обиталищам флибустьеров, мокрые окна отправляли тусклые блики затеряться в дожде.

– Какой сейчас месяц?

– Август, – ответила Долли. – Август следующего года. Ты понимаешь, что мы можем уйти?

Он кивнул.

– Насовсем? – с нажимом уточнила Долли, сверля Винни взглядом.

И он кивнул снова. Но сомнение в её глазах не исчезло.

Прошёл почти год, думал Винни, когда они брели по улицам. Что-то изменилось? Он мотал головой, разглядывая Настоящую Берри, чистый город под небом. Те же дома, те же люди, инфоэкраны плюются мувами – реклама, анонсы новостей, вечные выдержки из закона о чистоте и тишине, но тот, кто вырос в этом городе – даже пусть ним, увидит сдвиг. под

По-своему инфоэкраны в воздухе, на стенах и на земле кричали о неизбежности войны. Это был далёкий от Берри конфликт – другой континент, другое полушарие – чужой, но потому интересный: для корпораций всё есть повод посеять и сжать.

– …будет неизбежно, не помирятся, – новый чуткий слух Винни сперва уловил среди шума толпы эти слова. Потом Винни осознал, почему сосредоточен именно на них: Долли смотрела на говорящих, она тоже слушала.

– …повод… мы продадим алгоритм наводки, уже есть…

– …здесь им делать нечего.

– …бегут… что же тогда…

– …морские патрули на что?..

Он увидел, как Долли делает шаг, наклоняет голову. Для Винни время замедлилось – навыки арены стали его новыми рефлексами. Он следил, как меняется лицо сестры, как загораются глаза, теперь он мог различить вспышку – действительно, на миг они засветились.

Винни не пошёл за ней, но продолжал наблюдать. Сейчас он мог разглядеть сестру как никогда раньше: смена выражений на её лице была так быстра, что человеческий разум, даже усиленный стандартными имплантами, не успевал её фиксировать, но не эта ли скорость создавала ощущение, что ? Гнев и злость отражались на крохотную долю секунды, чтобы снова смениться спокойствием. Такими же быстрыми были короткие вспышки в глазах Долли. что-то не так

Она сказала тем двоим замолчать.

Что они омерзительны в своей невозможности к сочувствию.

Что они отправились бы в ад, существуй он хоть где-то, кроме как на земле.

Что люди – не повод заработать, что они живые.

Она говорила быстро, в её речи мешались слова из двух, иногда даже трёх потоков. Первое слово было связано с четвёртым, второе с третьим, пятое с семнадцатым. Она думала и говорила иначе, но чтобы услышать это, нужно было научиться такому же способу мышления.

«Дефектная» всплыло в голове Винни. Он никогда не спрашивал, что именно имели в виду Рабас или Ши.

Те, с кем говорила Долли, взбесились: они сперва не смогли определить, кто она, нужно ли её бояться или нет. Сейчас она была слишком чистой для флибустьерки, слишком скромно одетой для жительницы башен с намывов, слишком гордой и злой для девицы из служебных кварталов… она была непонятной.

И говорила вещи, которые они не хотели слышать. Потому что и сами всё знали, а напоминание только будило совесть, которая всё-таки есть у каждого. Но страх заставляет её молчать, а вина за это молчание провоцирует гнев.

Однако, прежде чем Винни успел сделать хотя бы шаг к тем двоим, их агрессия увяла и сжалась как скомканная обёртка. Они отступали, испуганно стреляя глазами по сторонам, – и, конечно, увидели Винни, что их совсем не обрадовало.

Долли оставила их на грани панического бегства. Винни точно знал: ещё миг, и они бросились бы наутёк.

– Ты что-то знаешь об этой войне? – спросил он, когда сестра подошла ближе, и кивнул на инфоэкран над ними. Долли задрала голову, скривилась:

– Да. Всё к ней идёт, никто уже не сомневается… В это пекло неизбежно рухнет пол-Евразии.

– А я не знаю ничего.

Долли кивнула.

– Это не страшно, ты ещё успеешь… Может, ты заметил что-то ещё?

– Что? – спросил он, но Долли пожала плечами.

Она двинулась дальше, теперь, кажется, направляясь куда-то, а не бесцельно прогуливаясь по городу.

– Ши и правда лучше, чем кажется, – через плечо бросила Долли. – Ты вряд ли успел это понять. Просто… просто имей в виду.

– Ты хорошо её узнала?

– Она заботилась обо мне. По-настоящему, а не потому, что я была рычагом давления. И я смогла её разглядеть. Она не сразу стала мне доверять, но понемногу… Она на нашей стороне.

– У нас есть сторона?

– Есть ты и я, – ответила Долли, всё ещё не оборачиваясь. – И так будет до самого конца. Каким бы он ни оказался. Мы повсюду пройдём вместе.

Винни наконец понял, куда она идёт: он стал узнавать места.

Они всплывали в памяти, как будто пробиваясь через лёд. Образы из жизни, которой больше нет.

– Здесь был автомат с птичьим ногами. – Винни остановился у незанятой ниши. Трубки и проводки торчали из стены дома, из-под неплотно закрытой дверцы пробивался мигающий красный отблеск – что-то давало о себе знать в технической оболочке здания.

– В самом деле, – согласилась Долли. – Наверное, увезли совсем недавно. Может, поменяют на что-то ещё. Помнишь, где вход в туннели?

– Конечно, – кивнул Винни и пошёл вперёд, почувствовав, что Долли ждёт от него именно этого.

Вот вентиляционный выход, а за ним ракушка, скрывающая спуск в канализацию. Внизу прямо по туннелю, второе ответвление направо. И откроется Пятый свод – обиталище их общины. Руины каких-то сооружений, он так и не узнал, что там было раньше. Их с Долли дом, наверное, там поселился уже кто-то ещё.

– Это вызывает… ностальгию, – подумав, сообщил Винни. – Хочешь посмотреть, что там теперь? Думаешь, кто-то вернулся в Пятый после облавы?

Долли не отвечала, и он обернулся и поймал её внимательный взгляд.

– Ты оплатил долг, – напомнила он. – Ты же понимаешь это?

Он оглядел себя, насколько мог: всё стало широким и бугристым, что-то было мышцами, что-то имплантами, а большей частью – смесью и того и другого. В комботело и впрямь многое вложили. Созданное с конкретной целью, оно всё же могло служить и для других вещей, не только зрелищ. И всё же оно думало об арене, существовало в её ожидании; прописанные в софте новые паттерны определяли теперь и мышление. Он улыбнулся краем рта: и разве это плохо?

– Это работа, – сказал Винни. – Работа, которая не просто нас прокормит. Мы будем жить намного лучше, чем раньше. А я обещал себе всегда защищать мою сестру.

– Ты уверен, что дело в этом? – тихо спросила Долли.

– Да, – подумав, честно ответил он. – Я понимаю, о чём ты. Да, во мне есть ощущение функции… есть . Но ты – всё ещё центр моих мыслей. Линза моего логоса. Я уверен в этом. предназначение

Она прикрыла глаза, кивнула:

– Ты хочешь… быть гладиатором и дальше?

– Ты видела бои? – он оживился. – Видела… я ведь хорош?

– Не видела, – тихо ответила Долли. – Ши рассказала о них.

– Тебе не давали смотреть? Это… – послушно всплыло то, что он знал сам, – новое шоу. Нас готовили специально для него. Оно будет популярно не всегда. Но я успею заработать достаточно.