Ольга Тимофеева – В 45 я влюбилась опять (страница 9)

Я сажусь, чувствуя, как внутреннее напряжение сковывает плечи. В голове крутятся слова, которые нужно сказать правильно, но они все равно кажутся беспомощными.

- Я хотела поговорить по поводу дополнительной работы, - начинаю, стараясь звучать спокойно. - Может, есть возможность взять еще часы? Я готова заниматься чем угодно: кружки, факультативы, помощь в библиотеке...

Елена Васильевна снимает очки, кладет их на стол и опирается на спинку кресла.

- Марья Андреевна, я понимаю ваше желание и положение. Но сейчас все уже распределено. Часы расписаны, ставки заняты.

- Может быть, что-то освободится? Или кто-то откажется? - надеюсь я, хватаясь за любую возможность.

Она качает головой, ее взгляд становится мягче.

- К сожалению, пока ничего не предвидится. Я бы с удовольствием помогла, но бюджет школы ограничен. Мы даже кружки еле держим.

- А на внеурочную деятельность? Может, консультации? Или дежурства?

- Все распределено, - повторяет она. - Я ценю вашу инициативу, правда. Но сейчас ничего предложить не могу.

Я откидываюсь на спинку стула, пытаясь скрыть разочарование.

- Понимаю.

- Вы можете написать заявление на материальную помощь, немного, но школа поможет.

- Спасибо.

Эх, мне бы кредит, да кто даст без документов… Надо паспорт срочно восстанавливать. И вообще… носить его с собой, а не дома в папочке хранить.

Нужно что-то придумать. Нужно. Для мальчиков. Ради них. Да и ради себя.

Может, телефон заменить на старенький? Часы?

Да, Маш, ты еще шапку и пуховик продай.

Не то все. Даже если я продам все, это это будет каплей в море.

Подруг у меня особо нет, так коллеги по работе. Но я то знаю, какие у них доходы. Не больше моего. И у кого какие кредиты, тоже знаю…

Времена такие, никто ничего лишнего не держит.

- Марья Андреевна, - окликает Виолетта. У вас телефон звонит.

Переворачиваю мобильный. Иван Андреевич.

- Спасибо, - киваю девочке и отвечаю. - Да.

- Марья Андреевна, я за Виолеттой еду, вас забрать?

- Спасибо, Иван Андреевич, но я еще задержусь. Пока всех детей не заберут, мне надо быть на работе.

- И много их у вас осталось?

- Пятеро с Виолеттой.

- Давайте, я тогда в магазин пока заеду. Что купить? Чем будете нас удивлять?

- Давайте так.… вы купите продукты, которые вы едите, а я из них приготовлю.

- Нет. Вы мне лучше список. А то куплю еще не то что-то.

Вот мне как ему составлять список? А если они такое не едят.

- Скиньте. Я выезжаю.

Отключается.

Я быстро строчу минимальный набор. Каши, овощи, мясо, молоко, сметана, хлеб.

Ужас. Это же сколько надо, чтобы прокормить семью из семи человек. Плюс два кота.

Стыдно, но дополняю.

Корм котам и зубные щетки. Три.

Но он ничего не пишет на мой список. Неудобно до ужаса быть в роли просящей.

Можно было бы у Ивана Андреевича одолжить. Почему-то кажется, что он бы не отказал. Но и потом бы не взял назад. Он же спасатель. Спасатели за свою работу денег не берут. Не могу я позволить себе выглядеть слабой. Дети не должны видеть, что я сдалась и не борюсь. А то на раз два и Виктор их заберет.

Надо вечером еще посидеть и поискать подработку.

И надо бы набраться смелости и сходить в свою квартиру. Посмотреть на нее, оценить масштабы и, возможно, найти что-то, что уцелело.

Глава 8

Возвращаюсь домой с пакетом покупок в одной руке и ключами в другой. Утром отвез девчонок и Марью в школу, а вот мальчишки ее пока остались дома, потому что после пожара мы их забрали в шортах и футболках.

Поэтому заскочил на работу и взял по сменному комплекту и спортивному костюму. Размеры у них мелкие, такие у нас вообще мало расходятся. У меня сегодня ночная смена, поэтому день проведу с ними.

Дом стоит. Дыма из окон - нет. И на этом спасибо, пацаны.

Захожу на кухню - и сразу обалдеваю: как оставили утром все в спешке, так никто ничего и не убрал. Тарелки, как стояли на столе, так и остались, в раковине гора посуды, стол усыпан крошками.

- Бойцы, - на весь дом, - почему посуда не убрана? - голос звучит строже, чем обычно. Ставлю пакеты на стол, осматриваю творческий беспорядок. - Вы решили, что у нас тут волшебная кухня? Или мамы вашей не хватает?

Мальчишки появляются в дверях, переглядываются. Мишка молчит, а Костя, как старший, пытается взять ситуацию под контроль:

- Так там же посудомойка...

Поднимаю бровь, усмешка рвется наружу.

- Ну да, конечно. А она у нас что, голосовая? Окей, посудомойка…

Мишка прыскает в кулак, но сразу замолкает, как только ловит мой взгляд.

- Сейчас сделаем, - бурчит Костя.

- Не сейчас, а прямо сейчас, - добавляю, бросая ему тряпку. - Давай, загружай. И чтоб я слышал, как тарелки гремят.

Мишка начинает вытирать стол, толкая локтем Костю, тот фыркает, но берется за дело.

- Другое дело. Я вам тут привез спортивные костюмы и кеды. В пакете. Как закончите, разбираем, переодеваемся. Будете как настоящие спасатели. И идем во двор, надо снег почистить.

С девчонками надо нежностью, терпением, лаской. Своеобразное "воспитание с сердцем". А вот с мальчишками… По молодым ребятам, что к нам приходят работать, знаю, что нужен другой подход - "воспитание с мускулами". Если не приучить их сейчас к работе, к ответственности, потом будет поздно. Им не мамино тепло искать надо, а самим его создавать.

- Я болею, - пытается отлынивать Костян.

- Болеешь, говоришь? - кидаю на Костю взгляд, и тот сразу ежится. - Вот как раз снег почистишь - сразу поправишься. Труд и свежий воздух - лучшие доктора. А еще спорт. Настоящие мужики не ныть должны, а делать.

Мишка хихикает, но быстро замолкает, когда я киваю в его сторону.

- Ты тоже не расслабляйся. Снег сам себя не уберет, а спасателям, кстати, работа на улице - раз плюнуть. Учитесь с малых лет, как мужики. Переодеваемся.

Костя закатывает глаза, но идет за одеждой.

Смотрю, как они натягивают теплые спортивные костюмы, шапки, выделяю по паре теплых носков, которые они надевают под кеды, которые на пару размеров больше, чем надо. Но это пустяки. Мишка еще что-то бурчит себе под нос, но я делаю вид, что не слышу.

- На улице холодно, не стойте, как столбы. Берем лопаты и чистим снег. Мишань, ты в ту сторону, Костян, - ты к воротам. Девчонки вернутся, у нас тут порядок будет.

- Михан, - подначивает брата, - это называется эксплуатация детского труда!