Ольга Тимофеева – Мы - ошибка (страница 5)

— Я заплачу. — Марк рассматривает меня пристально, заставляя вздрогнуть под его взглядом. Быстро сминаю бумажки и, бросив на стол, прижимаю к себе сумку. Не глядя и не прощаясь, направляюсь к выходу, зажимая рот рукой, чтобы не завыть от боли.

Сквозь влажную пелену на глазах иду к машине и сажусь. Сжимаю сильно руль и, откинув голову на подголовник, позволяю себе плакать. Думала, что со временем станет легче, но ничего не меняется. Когда люди из прошлого снова бьют по старым ранам. По-садистски сладко. Слёзы катятся по щекам, а я даже не убираю их. Хочу отвлечься и пожалеть себя. Потому что ни единой душе на земле нет дела до того, что у меня внутри.

Хочется нажать на газ. Разогнать эту машину до сотни за девять секунд и въехать в стену. Бетонную. Крепкую. Чтобы никогда не испытывать этой боли. Никогда не плакать. Потому, что все, кого я любила, оставили меня тут одну. Чтобы посмеяться — видимо. И посмотреть — справлюсь ли я.

Замечаю вышедшего следом Марка без пальто, осматривающего по сторонам. Он вертит головой, как будто разыскивая кого-то. Сползаю со спинки кресла вниз, чтобы не увидел меня. Хмурится и всматривается в припаркованные машины. Но, не найдя, трет переносицу, хмурится и разворачивается, возвращаясь в кафе.

5

Мне нужно с кем-то поговорить. Обсудить это. Посмотреть на все со стороны.

Но в моей жизни осталось так мало людей, которым можно довериться. Еще в детстве умерла мама, а в прошлом году папа. И меня до сих пор не оставляет чувство вины из-за его смерти. После ухода Марка меня словно закинули в капсулу, в которой я жила какое-то время, не обращая время ни на что и ни на кого. А когда я начала возвращаться к жизни, болезнь отца развилась так, что уже ничего нельзя было сделать… Но это не только моя вина. Никифоров тоже в этом виноват. Из-за него все это началось и из-за него же и закончилось.

Да, у меня осталась тетя, папина сестра. И я даже позвала ее жить в нашу с папой квартиру на зиму. В ее деревенском домике совсем грустно и одиноко в это время года. Она моя тетя… Но я не могу рассказать ей всего.

Знакомых и друзей — достаточно много. Они помогут и всегда поддержат, но это все не то. Иногда я просто хочу, чтобы кто-то услышал не только то, что произносят губы. А то, что между строк, что прячется за всем этим, то, что я не смогу произнести вслух.

И я набираю подругу.

Та наша ссора что-то поменяла в нас. В нашей связи. Я должна была бы обижаться на нее за то, что она влезла со своими советами и устроилась свахой, но была ей благодарна. Она подтолкнула нас друг к другу. Она заставила Марка выиграть тот спор, потому что позволить себе проиграть он просто не мог.

То время, что он давал себе, пока завоевывал, все перевернуло. Жаль, что только во мне. Я так привыкла к нему. К тому, что он рядом. К тому, что понимал меня и мог переспорить даже папу. К тому, что знал мои слабости и давал мне возможность насладиться ими.

Пока идет гудок, бросаю взгляд на часы и мысленно прибавляю пять часов. Именно столько времени отделяет Москву от Пекина, куда она укатила на полгода для работы. У нее почти девять, значит, она еще не спит.

— Привет, Лисенок, — звук ее голоса пробивается раньше, чем появляется картинка. И я не могу не улыбнуться. Лисенок… Так меня называли только она и папа.

— Привет, — улыбаюсь в ответ.

— Как там моя квартира? Мои соседи услышали, надеюсь, хоть один стон за стеной?

— Нет, — мотаю головой.

— Черт, ты портишь мою репутацию.

Мы обе понимаем, что это шутка. Как и то, что это означает, что я ни с кем не встречаюсь.

— Ты одна? — хочу с ней поговорить, мне нужен ее совет, но не хочу видеть ее китайских знакомых.

— Да, все занялись подработкой на Алиэкспрессе, пакуют новогодние подарки. Я, кстати, тебе кое-что отправила. Как раз должно прийти к Новому году. Надеюсь, наша почта не подведет.

Я поджимаю губы и киваю. Мне стыдно. Ведь я ничего для нее не приготовила. Я даже не думала о праздниках. Праздновать я буду в привычном кругу — со своей тетей. Другого я не хочу. Весь этот шум, суета сейчас чувствуются, как фейерверки на поминках.

— Как работа?

Я слышу ее вопрос, но смотрю на уголок телефона, где надорвался силиконовый браслет. Потом на скол в нижнем левом углу. И не могу посмотреть на нее и произнести правду.

— Только не говори, что тебе не понравилось то предложение, которое я для тебя нашла, оно же просто шикарное.

— Я не знаю, Лер, я, наверное, не готова к таким серьезным проектам. — Набираюсь смелости и произношу это. — Хотя работать там — это предел моих мечтаний.

— Какое не готова? Даже не думай. Ты профессионал. Может один на всю Москву, а то и Россию. — Лера умеет подбодрить и поднять самооценку, как никто. — Такая возможность, может, раз в жизни выпадает. Давай не тормози. Ты же сама знаешь. Эта работа может открыть новые перспективы, если тебя заметят.

— Лер, я не могу.

— Можешь, и я даже слышать ничего не хочу. Думаешь, там у всех родословная великих Романовых? Они такие же обычные люди, со своими страхами и пороками. В таких проектах всегда есть руководитель, который берет на себя организационную работу, помогает и направляет. А тебе лишь надо выполнять его указания.

Ага, поможет. Я молчу. Мне второй раз за наш разговор стыдно. Потому что я не могу ей признаться, что все еще тоскую по нему. А видеть его каждый день и знать, что уже ничего нельзя вернуть — как будто кто-то медленно загоняет меня в угол и подает веревку.

— У тебя там женский коллектив?

— Нет. Наоборот, чисто мужской.

— И что не так? Это вообще идеально.

Ее слова падают свинцовыми каплями, ударяясь о мою жалость к себе.

— Идеально — это, когда я не знаю там никого. А не работаю с тем, с кем я спала и кто потом меня бросил, — выдаю на одном дыхании, а дальше она все делает за меня.

— Хочешь сказать, что встретила там кого-то бывшего? — она рассматривает меня в камеру, как в лупу, пытаясь найти разгадку, кто же он. — Подожди-подожди. — Она закатывает глаза и отматывает хронологию. — Слушай, у тебя всего их было-то — по пальцам пересчитать можно.

— Пересчитай, — кидаю в ответ, отфутболивая загадку назад.

— Ну, в универе там было что-то несуразное, ты при мне и не вспомнила ни разу о нем, потом еще какой-то никакой. — А потом она начинает смеяться. Я вижу в камере потолок, потом часть стены. Телефон в ее руке просто танцует вместе с хозяйкой, смеясь надо мной. Она поджимает губы, чтобы сдержать улыбку, и появляется в камере. — Только не говори, что с тобой работает, — она запинается и и снова поднимает глаза, вспоминая его имя, но я не помогаю. — Марк, кажется. Да?

Киваю в знак согласия. Она обо всем догадалась даже раньше, чем я предполагала.

— Не просто со мной работает. Он мой руководитель.

— И что? — хмыкает в ответ, — если я встречу Джеки Чана — мне что убегать, потому что он начнет тренировать на мне один из своих приемов?

Знаю, что она пытается переключить меня и поэтому приводит этот шутливый пример, но мне не смешно. Я не знаю, что делать.

— Ууу, дорогая. А кто мне клялся, что он в прошлом?

— Он был в прошлом, а теперь в настоящем. Еще он мой босс, и еще, — я замираю на пару секунд, но произношу это, — Марк женат.

Страшно услышать это от себя же. Будто я сейчас окончательно поставлю точку и приструню какую-то давящую, но такую привычную тоску.

— Значит, ты все знаешь, — спокойно резюмирует она. И я тут же поднимаю на нее глаза. Она знала? Снова накатывает чувство уже знакомого предательства. Второй раз. Может, она еще подружкой невесты была на свадьбе?

— Да, я слышала, — пожимает плечами, улавливая, мои мысли, — но ты сказала, что ничего знать и слышать про него не хочешь, эта интрижка быстро рассосалась. Я, признаться, не совсем тебе поверила, но это был твой выбор, а я обещала никогда не лезть в твои отношения с мужчинами за твоей спиной.

И тут она была права. Она сдержала свое слово. А было бы мне легче от того, что я узнала об этом раньше? Уши начинают гореть, будто меня обсуждает пол Москвы.

— И сразу хочу сказать, что к вашему сотрудничеству сейчас я не имею никакого отношения. Это чистая случайность. И, судя по всему, не первая.

— Он сказал, что я могу уйти или заткнуться и работать. Вел себя как придурок, если честно.

— Ты из-за этого, что ли, решила все бросить? Слушай, подруга, два года прошло. У него своя жизнь, у тебя своя. Поэтому найди себе нормального мужика и не обращай внимания на этого осла. Сейчас в тебе всколыхнулись прошлые эмоции, воспоминания о том, что он тебе дарил. Такое может быть. Уверена, ты и сама сейчас не можешь сказать, на самом ли деле что-то осталось к нему или просто ты застыла в том моменте двухлетней давности, а сейчас просто вычеркнула этот период и ждешь продолжения.

Пожимаю плечами в ответ. Я действительно не знаю, что это сейчас — реальность или иллюзия, которую я боюсь отпустить.

— Сомневаешься?

Киваю в ответ и мысленно благодарю судьбу, что когда-то ее машина сломалась, а я решила ей помочь. Она — тот человек, который не приукрашивает все, но и не дает рубить с плеча.

— Тогда проверь его.

Фраза звучит, как про последний тест перед списанием старой техники.

Смотрю на нее и не верю в то, что слышу. Я проверять? Мы взрослые люди, чтобы играть в это, но подруга ухмыляется уголком губ, а она даже через камеру ловит мой взгляд и не дает спрыгнуть.