Ольга Тимофеева – Бывший. Неверный. Родной (страница 57)

А когда все заканчивается, я первым делом обнимаю своего дядю. Без него бы так быстро все не получилось.

— Поздравляю вас, — кивает мне и Владу. — Теперь официально Алексей не отец, можешь подавать на смену фамилии, если хочешь и на развод. Детей у вас нет, квартира на отце, машину тебе подарили, делить вам особо нечего.

— Спасибо, дядь Юра.

— Давай. Кольке привет, родителям тоже.

Дядя Юра оставляет нас в коридоре, и Влад делает шаг вперёд. На мгновение кажется, что весь его мир сосредоточен на нас.

Никогда не думала, что сделаю это. В принципе, не думала, что он узнает когда-нибудь. Но сейчас это кажется правильным и надежным решением.

— Отметим? — смотрит на меня исподлобья.

— Давай без меня, — натягиваю улыбку.

— Я с тобой хочу. Ты меня сегодня официально отцом сделала. Не каждый день такие события.

— Ты же понимаешь, что я это вынужденно сделала. Чтобы защитить ребёнка.

— Конечно, понимаю, — Влад выпрямляется, но взгляд не отводит. — И всё равно. Это важно. Для нас обоих. Для него. Ты можешь говорить, что это вынужденно, но разве это меняет, что я стал тем, кем должен был быть с самого начала?

Я молчу, глядя в его глаза. Он будто читает мои мысли, но я всё равно пытаюсь найти слова, чтобы отвертеться.

— Влад, я просто устала. Хочу домой.

— Два часа, Кать. Никаких пафосных ресторанов. Просто поужинаем. Спокойно.

— Влад…

— Кать, — он подается чуть ближе, но всё так же не пересекает черту. — Ты заслуживаешь хотя бы одного вечера, чтобы перевести дух. Позволь мне это сделать для тебя.

Я опускаю взгляд, пытаясь сосредоточиться на своей сумке, но его слова застревают в голове. Он говорит так, будто всё уже решено.

— Я не могу.

— Почему? — он мягко улыбается, и в его голосе нет давления, только терпение. — Боишься, что я плохо выберу ресторан? Или боишься, что тебе понравится вечер?

Я хмыкаю, пряча улыбку.

— Всё не так просто, Влад.

— Дай мне шанс показать, что может быть просто, — он поднимается и протягивает мне руку. — Два часа, Кать. Даже меньше. Ты даже не заметишь, как время пролетит.

Берет меня теплой и сильной ладонью за пальцы.

— Это не правильно, он там в больнице, один, а мы…

— Ему нужна расслабленная, отдохнувшая и счастливая мама. Это я тебе говорю, как ребёнок, который через это прошел. Считай, что это для Коли.

— Ты грязно играешь, — усмехаюсь.

Влад, улыбаясь в ответ и не отпуская мою ладонь, как будто я передумаю и сбегу, тянет к выходу из суда.

В ресторане тихо, приглушенный свет мягко ложится на столы, а за окнами, где уже сгустились сумерки, мелькают редкие фонари. Мы сидим за столиком у окна, напротив друг друга.

— Спасибо, что согласилась.

Я заказываю легкий салат, Влад — жаркое.

Так странно сидеть с ним тут, наедине.

— Влад, ты наверное хочешь рассказать Коле?

— Очень, но… я понимаю, что сейчас не время. Поэтому подожду.

— Я подготовлю его.

— Кать, я бы хотел дать ему свою фамилию и отчество.

Складываю пополам салфетку, не спеша разглаживаю сгиб.

— Влад, давай не будем с этим спешить? Мне надо подумать. Для тебя это ничего по сути не меняет. А мне с ребёнком было бы проще, если бы у нас с ним была одна фамилия. Ты сегодня есть, завтра тебя нет…

— Вообще-то планирую и завтра быть, — усмехается мне, но по глазам вижу, что понимает, о чем я.

— Кать, давай откровенно, — я молчу, аккуратно складываю ещё раз салфетку, поглаживая ее пальцами. — Тогда я был идиотом, — говорит он прямо. — Это первое, что нужно признать.

Я смотрю на него, пытаясь понять, что он хочет сказать.

— Я видел, как ты разговаривала с ним. С этим… твоим другом, — Влад сжимает кулаки, но его голос остаётся ровным. — Ты была с ним лёгкой, счастливой.

— Я и с тобой такой же была.

— Да, но я хотел, чтобы ты была такой только со мной.

— Между нами всегда была просто дружба, — тихо отвечаю я, чувствуя, как горло сжимается.

— Возможно, но тогда мне казалось… Раз ты со мной такая, а мы встречаемся, то если и с ним ты такая же, то между вами тоже что-то есть.

— Я со всеми такая была.

— Я не знаю, как это назвать, эгоизм, максимализм, но я хотел, чтобы ты только со мной такая была. Не делить тебя ни с кем. Время твое только себе забирать. Я ревновал тебя. До дрожи. До злости. И не знал, что с этим делать.

Я опускаю взгляд на стол. Слова Влада режут, но в то же время в них слышится что-то настоящее.

— Я не разобрался. Просто поверил в худшее. В то, что вы с ним… — он запинается, словно это слово тяжело даётся. — В то, что ты меня предала. И как нашло что-то, захотелось тоже сделать тебе больно.

Сердце замирает на мгновение. Слова, которые я знала, но не хотела услышать.

— Знаешь, что самое ужасное? — продолжает он. — Я сделал это, чтобы наказать тебя, что-то доказать, но наказал только себя.

Нам приносят наш заказ. Но ни я, ни Влад, не притрагиваемся к еде.

— Почему ты просто не поговорил со мной? Как сейчас?

— Тогда казалось, что и так все понятно. Очевидно. Что я не занимаю первое место в твоей жизни, Вовка-то, Вовка-се. Его было слишком много. Он бесил меня даже заочно.

Влад обхватывает голову руками, наклоняется ближе к столу.

— Я очень виноват перед тобой и ненавижу себя за то, что сделал.

— Если бы ты тогда не ушел, то сомневался бы во мне и дальше?

Влад тяжело и глубоко вздыхает.

— Тогда, значит, так и должно было случится. Влад, давай это оставим. Было и было. С ребёнком я тебе видеться не запрещаю, если хочешь. Как бы… с тобой вот тоже разговариваю, не ненавижу. Так получилось. Просто примем это и будем жить дальше.

— Я не хочу, чтобы ты принимала. Я хочу, чтобы ты простила.

— Зачем?

— Ты, когда ушла, вернее, нет… Я когда изменил, я ведь понимал все. Знал, что ты уйдешь. Больно тебе хотел сделать. Чтобы ты почувствовала то, что я чувствовал я. Наказать тебя. Показать, что я единственный и не надо меня делить ни с кем и сравнивать. Какая-то… я сейчас уже не помню, злость была. И мысли такие ядовитые, что ты не единственная. Да мне с девчонкой было познакомиться на раз-два.

— Ты думаешь, меня это не цепляло? Как они на тебя смотрели. И на меня? Чтобы только меня не стало. Чтобы мы разошлись.

— Кто?

— Какая разница сейчас? Ты ведь не просто так из головы вдруг стал ревновать. Тебе же наговорили всего про меня.