Ольга Тимофеева – Бывший. Неверный. Родной (страница 56)

Не отказать.

— Хорошо.

Быстро набираю сообщение. И так же быстро получаю ответ.

— Сказал, приедет скоро. Но ненадолго. У него работа.

— Ура!

Но Коля рад и этому ненадолго.

— Мам, спроси, а он сыграет со мной?

— Коль, ну приедет, сам спросишь.

Я не хочу лишний раз навязываться, тем более чтобы Влад не подумал, что это я интересуюсь.

— А он хочет есть?

— Не знаю, Коль.

— А можно я ему полдник отдам? Там запеканка была с изюмом, я его не люблю, — я только открываю рот, чтобы ответить, — позвони, спроси, он будет, он ест изюм?

— Нет, Коля, он не ест изюм.

Надувается и смотрит по сторонам.

— А что ему дать? Яблоко, может? Будет он?

— Хочешь его угостить чем-то?

— Да. Хотя яблоко это не вкусно. Может, я ему выковыряю весь изюм? Ну позвони, мамуль, спроси, может, ест изюм?

— Дай ему конфету, если хочешь угостить.

— Ты сама говоришь, что это за еда такая, конфета. Мужчине нужно мясо.

Вот так скажешь, потом выкручивайся.

Коля перебирает свои полки, ищет чем бы удивить Влада.

Но удивляет Влад, когда залетает пулей в палату с огромным букетом роз. Настолько большим, что он еле удерживает его в руках.

Я только молча поднимаюсь.

— Вау.

— Это тебе, — говорит он, протягивая мне цветы. В его голосе столько спокойной уверенности, но глаза выдают, что он волнуется.

— Влад…

— Надо было это сделать тогда, но я не знал, прости.

Его слова накрывают меня волной. Я крепче прижимаю букет, чувствуя, как дрожат руки.

— Ух, — довольно улыбается, — делает ко мне шаг и, обняв, начинает кружить.

Как раньше. Как в прошлое окунает нас. В голубых радужках все тот же прежний Влад. Который заступился за меня на дискотеке и за это ему рассекли бровь. Сейчас на месте шрама еле заметное углубление осталось. Но я знаю, отчего оно и когда появилось.

— Влад … отпусти меня.

— Я не верю до сих пор, Катюх! — как будто не слышит.

— Ты сомневался, что ли?

— Нет, конечно! — смеётся и ставит меня на пол. — Мне не терпится скорее ему рассказать.

— Влад! — шиплю на него. — Я же просила подождать.

— Я жду, — довольный, неожиданно берет мое лицо в ладони и без предупреждения целует прямо в губы.

Горячо тут же становится. И ноги слабеют.

— Вы целуетесь? — скрип кровати и Коля смотрит на нас в упор.

— Нет, — отталкиваю Влада и облизываю быстро губы.

— Да, — поддерживает Влад.

— Ты с ума сошел? — шиплю на Влада.

Улыбается, как дурак. А мне хочется ему этими цветами надавать по голове.

— Мама твоя просто мне подарок такой подарила, — Влад отпускает меня и поворачивается к Коле, — что я очень рад и благодарен ей.

— А что? Я тоже такое хочу.

— Ну нет. Когда вырастешь, встретишь девочку, вот она тебе тоже подарит.

— Так а что это? Как я узнаю?

— Вот вырастешь, я тебе расскажу.

— Я сейчас хочу.

Влад смотрит на часы.

— Я бы побыл с вами ещё, но мне на работу надо, вечером заеду.

— Жаль, — сразу хмурится сын. — Я думал, мы поиграем.

— Потренируйся пока на кошках, — кивает на меня.

— На ком? — Коля сводит брови на переносице.

— Учи маму шахматам, а я потом проверю, как вы играете.

Коля кивает, а я всё ещё держу огромный букет, не зная, куда его деть. В палате лучше не держать, чтобы не началась реакция на запахи. Хотя он вроде и не пахнет практически.

— Всё, я побежал. Увидимся, — Влад пожимает Коле руку и, чуть коснувшись моей ладони, исчезает за дверью.

Я стою на месте, прижимая к себе цветы, и смотрю на Колю. Он тоже внимательно смотрит на меня, а потом с серьёзным видом спрашивает:

— Мам, а почему он тебя поцеловал? Ты больше не с папой?

Глава 48

Я стою в зале суда, переплетаю ледяные пальцы. Тут только я, Влад, дядя Юра и судья. Все вроде бы уже известно, но меня всё равно знобит.

— … Официально признать Амосова Владислава Артемовича отцом Фирсова Николая Алексеевича.

Воздух в груди словно освобождается. Пространство вокруг наполняется звуками, которые до этого казались приглушенными.

Все. Я это сделала.

Влад поворачивается ко мне. Глаза светятся, как у мальчишки, которому наконец позволили осуществить заветное желание. Уголки его губ медленно поднимаются вверх, а плечи будто перестают нести невидимый груз.

Мы дослушиваем речь судьи до конца. Так положено.