Ольга Тимофеева – Бывший. Неверный. Родной (страница 59)

Он хлопает меня по плечу, как будто этим жестом собирается разогнать весь мой груз.

— А ты просто побудь с Колей. Он тебя сейчас больше всего ждёт.

Киваю, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Иногда так важно, чтобы кто-то просто взял часть этого тяжёлого мира на свои плечи.

— Катерина, пришли результаты анализов, — врач приглашает к себе.

— И что там?

— Есть хорошие новости, есть не очень.

— Я вас слушаю, — присаживаюсь на стул рядом.

Врач открывает папку, мельком глядя на меня, словно старается подобрать слова.

— Плохая новость в том, что материал отца не подошёл идеально. Совпадение не стопроцентное, это значит, что если потребуется пересадка, мы не сможем ее провести.

Моё сердце в это мгновение, кажется, останавливается.

— Но есть хорошие новости, его состояние стабилизировалось. Мы видим, что его организм начал гораздо лучше реагировать на лечение, особенно на те препараты, которые мы начали вводить. Показатели стали более ровными, и, похоже, что его иммунная система начинает восстанавливаться. Это довольно важный момент, потому что на фоне этого мы можем планировать следующие шаги.

Я смотрю на него, а сама нервно сжимаю ремешки сумки. Глубоко вдыхаю и выдыхаю, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри всё переворачивается. С каждым днем надежда то появляется, то снова тает.

— А как Коля сегодня?

Врач листает бумаги на столе, просматривая записи медсестры.

— Судя по всему, обошлось без приступов. Давление в норме, дыхание ровное, сердцебиение без отклонений. Давайте, я уточню у дежурного врача.

Он подходит к компьютеру, что-то проверяет, кивая самому себе.

— Да, подтверждается. Сегодня обошлось без каких-либо эпизодов.

Я отпускаю ремешок, чувствуя, как напряжение в плечах немного ослабевает. Но врач вдруг оборачивается ко мне, нахмурившись.

— Катерина Егоровна, а что произошло вчера? В истории указано, что у Коли было эмоциональное возбуждение, но без ухудшения состояния. Это отмечено, как необычная реакция для него.

— Да… — запинаюсь, не зная, как это объяснить. — Вчера к нам пришёл… пришёл Влад. Отец Коли, которого он пока знает, как хорошего знакомого. Принес мне большой букет цветов. А потом… поцеловал меня. Коля это видел.

Врач слегка поднимает брови, словно ожидая продолжения.

— Это был просто поцелуй, — тороплюсь добавить. — Ничего такого. Но… Коля всё видел, и… он, кажется, обрадовался. Не знаю.

Врач медленно кивает, обдумывая мои слова, а затем его взгляд оживляется.

— Это может быть важным моментом, Катерина. Смотрите, ваше внимание, ваша поддержка всегда были для Коли ключевыми. Но присутствие ещё одного значимого взрослого, который вызывает положительные эмоции, может сыграть важную роль в его восстановлении. Эмоциональная связь способна значительно влиять на здоровье. Такие моменты дают детям ощущение безопасности, защищенности. Это может стимулировать иммунную систему.

— Вы хотите сказать, что это как-то может помочь? — удивляюсь я.

— Я хочу сказать, что в таких ситуациях любые положительные эмоции — это ценный ресурс. Возможно, Коля начал чувствовать себя не только защищенным, но и менее одиноким. Это серьёзный фактор в его восстановлении.

Может, он прав. Может, это действительно что-то меняет.

— Пожалуйста, подумайте об этом, — продолжает врач. — Если этот человек может быть рядом с Колей чаще, это только пойдет на пользу. Конечно, без чрезмерных волнений для ребёнка, но я думаю, вы понимаете, о чём я.

Я киваю, но внутри всё ещё сомневаюсь. Влад… он стал частью нашей жизни снова, но могу ли я позволить ему занять это место? И не сделает ли это хуже, если потом всё вдруг изменится?

Ловлю взгляд врача, словно пытаясь найти в его лице ответ на вопрос, который сама боюсь задать.

— А если он узнает, что Влад его отец… Как вы думаете, как Коля отреагирует? — слова сами вырываются из меня, и голос звучит чуть тише, чем я ожидала.

Врач на секунду задерживает взгляд на мне, потом переводит глаза на свои записи, словно давая себе время на размышление.

— Знаете, такие вещи предсказать сложно, Катерина. Дети воспринимают информацию через призму того, что чувствуют взрослые. Если вы будете рады этому и сможете преподнести это как хорошую новость, то велика вероятность, что и Коля отреагирует положительно.

— Но я… — начинаю было я, но замолкаю, сжимая пальцы на ремешке сумки. — Я боюсь, что он запутается. Что ему будет больно. Алексей… он всё-таки был для него папой всё это время. Пусть и не настоящим.

— Вы боитесь не столько за Колю, сколько за себя, — говорит врач, его голос мягкий, но не менее уверенный. — Потому что если вы сами не уверены, если в ваших словах будет сомнение или страх, он это почувствует. Дети не только слышат слова, они читают эмоции. Если вы будете спокойны и счастливы, Коля воспримет это как нечто естественное.

Я опускаю взгляд, ощущая, как в груди всё сжимается. Слова врача звучат разумно, но сомнения цепляются за меня, как тени прошлого.

— Но если он привяжется к Владу… А вдруг потом… — я не заканчиваю фразу, но взгляд врача становится строже.

— Катерина, вы же сами понимаете, что боитесь не за Колю, а за то, что вам самой снова придётся переживать боль, если что-то пойдёт не так. Это нормально. Но нельзя строить отношения с ребёнком на страхе. Ему нужно знать правду, чтобы он мог строить свою картину мира честно и без лишних иллюзий.

— Как тогда это сделать? — почти шепчу я.

Врач поднимается со стула, подходит чуть ближе, словно хочет, чтобы его слова были услышаны чётко.

— Для начала вам нужно самой в это поверить. Если вы счастливы, что Влад рядом, и уверены в его искренности, Коля это почувствует. Ему важнее всего видеть, что вы спокойны и уверены. Тогда и он примет это без потрясений. Но всё, что вы делаете, должно идти от сердца. Не ради кого-то, а ради вас двоих.

Я молчу, чувствуя, как его слова ложатся на мои плечи очередным тяжелым грузом. Внутри всё переворачивается. Он прав. Но что, если я сама ещё не уверена в своих чувствах? Что, если мой страх разрушить хрупкое спокойствие Коли сильнее моего желания быть честной?

— У вас есть время, Катерина, — врач делает шаг назад, оставляя пространство для размышлений. — Но не стоит его затягивать. Лучше всего говорить с ребёнком на таких эмоциональных подъемах, когда он чувствует себя хорошо. Когда рядом Влад, возможно, и есть подходящий момент.

Глава 50

Я стою у окна, вглядываясь в серые облака, медленно плывущие над городом. Осенний ветер гоняет листья по асфальту, как будто пытается разобрать их, чтобы собрать заново. Как же хочется, чтобы кто-то разложил всё по полочкам в моей голове. Эти обрывки мыслей, страхов, решений. Сказать Коле, что Влад его отец... Как вообще начать этот разговор?

Коля, у тебя другой отец. Или… Коль, теперь Влад твой отец. Я даже не знаю, что он чувствует к нему. Как отнесется? Одно дело дружить, другое — отец.

Телефон вибрирует в руке. Влад. Сердце тут же отдаёт глухой удар.

— Привет, ты как? — спешит куда-то, но пару минут находит, чтобы поговорить.

— Нормально, — почти шепчу я, зная, что он не поверит. — Влад, надо поговорить.

— Что-то не так?

— Давай встретимся и я все расскажу.

— Кать, не пугай меня. Что случилось?

— Ничего экстренного. Не переживай. Я просто говорила с врачом.

— Что он сказал?

— Влад, там много объяснять.

— Объясняй.

— Ты же спешишь.

— Значит, быстро объясни.

— Ты не сможешь быть донором.

— Почему?

— Что-то не подходит.

— Черт. И что теперь?

— Вот встретимся и расскажу.

— Давай сейчас. Здравствуйте, — чуть глуше кому-то ещё. — Пару минут.

— Влад, работай. Позже поговорим.