Ольга Теплинская – Дом, пропахший яблоками (страница 5)
– Значит, вы меня берете?
– Как минимум на испытательный срок!
Вике нравилась ее новая жизнь, нравились люди, которые ее окружали. Было ощущение семьи, единения, всем было интересно заниматься любимым делом. Вика была, как подсобный рабочий, – с удовольствием выполняя поручения, задания, которыми изобиловали ее коллеги. С раннего утра до позднего вечера она пропадала на своей новой работе. Забывала поесть, забывала звонить мужу. Правда, создавалось ощущение, что мужа ее звонки только раздражали и на вопросы Вики: Как дела? Как работа? Когда приедешь? – Он отвечал неохотно и расплывчато.
С работы Вика приползала поздно. Иногда, не раздеваясь, падала на разобранный диван и без сновидений спала до утра. Она настолько погрузилась в свои новые дела и настроения, что ей стало казаться, что прежняя ее жизнь кончилась, как пройденный этап. И была ли она вообще эта жизнь? Словно призрачные сны вспоминала уставшая Вика, засыпая, свою свадьбу и метания мужа – гения, и запах яблок в бабушкином доме.
Наверное, все так бы и шло – радостно и безоблачно в ее жизни, пока однажды она не потеряла сознание на работе.
В то утро она немного проспала и не успела позавтракать. Накануне все заработались за полночь, и ее даже подвез до дома на своей машине звукооператор Ринат – метро уже было закрыто. Ринат у ее дома намекнул на чашку чая, но, взглянув на уставшее лицо своей коллеги, только улыбнулся и пожелал ей «Спокойной ночи!»
Вика бежала по коридору, вспоминая на ходу, что сегодня важный день. Будут репетиции с заставками, музыкой, крупными планами, ведущими. Кастинг ведущих прошел неделю назад, и Вика до сих пор вспоминала его с волнением. На него слетелись такие красотки, что Вика готова была забиться в уголок и не показываться на глаза этим дивным птицам.
Но Вику попросили поприсутствовать на кастинге и там эти красотки раскрывались совсем с другой стороны. Кто – то имел плохую дикцию, кто-то не мог связать двух слов, отвечая на вопросы, кого-то сразу невзлюбила камера. И миловидная девушка на мониторе превращалась в несимпатичную тетку с заостренными чертами лица и злыми глазами.
Вика еще бежала по коридору, но уже чувствовала, что происходит с ней что-то непонятное. Ноги становились тяжелыми, и с каждым шагом их все тяжелее было отрывать от пола. Спине стало холодно, а ладони и лицо вдруг покрылись потом. Вскоре в голове зазвенело, и Вика поняла, что проваливается в черноту, из которой выбраться самостоятельно не сможет.
Открыв глаза, она увидела людей в голубых халатах, встревоженное лицо редактора Майечки Петровны, вытягивающей худую шею из-за спины докторши.
– Ну, очнулась? Вот и ладно! Что же вы, женщина, коллег своих пугаете?
Вике не понравилось, что ее назвали женщиной, и она попыталась резко подняться, чтобы скорее попрощаться с медицинскими работниками.
– Срок какой? – не поднимая глаз от тонометра, спросила врач.
– Какой срок? – Удивилась Вика.
– Недель сколько у вашей беременности?
– Какой беременности? – подала голос Майя Петровна.
– А! Я точно не знаю…
– А вы, в какой консультации на учете? – Откинулась на спинку стула доктор.
– Я пока ни в какой. Все времени нет, простите!
– У ребенка своего прощение просите. Наверное, сегодня не завтракала?
– Не успела. – Помотала головой Вика.
– А беременность желанная?
– Конечно! Что вы?
– Тогда почему так относитесь к себе и будущему ребенку?
– Я больше не буду, – пролепетала Вика.
– Обязательно завтракать, а так же обедать и ужинать, не перенапрягаться, больше бывать на воздухе. И обязательно встать на учет в ближайшие три дня! Все ясно?
– Да, конечно, спасибо!
Медики поднялись и вышли, а Майя Петровна осталась в комнате и сосредоточенно рассматривала что-то на полу, не поднимая глаз на Вику.
– Ты не сказала нам, что беременна, Викуля, – наконец, произнесла она холодным голосом.
– Майечка Петровна, простите! Но я действительно забыла. Еще даже муж не знает. Я все тяну, тяну. А работа мне это очень нужна. Наш институт же закрыли.
– Да, я все понимаю, девочка! Но ты можешь представить, как я теперь буду выглядеть? Это я тебя взяла на работу, я рекомендовала, а теперь что?
– Что?
– Как я теперь пойду к руководству канала и скажу им, что у нас тут беременная сотрудница, которой требуется длительный больничный и совсем скоро она покинет нас, а на ее место надо кого-то найти.
– Не надо ходить к руководству! Я не буду брать никакого больничного и с ребенком мне мама с бабушкой помогут.
– Так не бывает. Ты поймешь это, когда возьмешь свою кроху на руки. Пока работай, Вика, а я буду тихо подыскивать тебе замену. Ты, уж, прости! Но у нас сейчас каждая копейка на счету. И так один человек за троих работает. Тебе ни ритм наш не подходит, ни условие. Сама же слышала, врач сказала, чтобы ты гуляла больше, отдыхала. А у нас так не получится, это телевидение. В него надо, или погружаться с головой, или оно тебя просто выдавит.
– Ну, Майечка Петровна, хотите я вам расписку напишу, что на больничный не уйду, и после родов сразу на работу выйду?
Майя только махнула своей тонкой лапкой и тяжело поднялась со стула, звякнув многочисленными браслетами.
– Да, озадачила ты меня!
– Подождите, может, муж еще заставит меня избавиться от ребенка, – тихо проговорила Вика, чувствуя, как на глаза накатываются горячие слезы.
Но Майя Петровна уже вышла и последних слов Вики не слышала.
«Что же я наделала? Как теперь выбираться из этой ситуации? Работу я вряд ли найду другую, а без работы как жить будем? А вдруг ребенок не родится? Бывает же такое?» – С каким- то странным чувством подумала Вика.
И не было у нее при этом страха или ужаса. Но в тот, же момент она почувствовала, как внутри у нее все сжалось, а потом кто-то тихо, совсем легко, толкнул ее изнутри. И Вика разрыдалась. От своей слабости, от безысходности, от одиночества, которое она так остро ощущала в последние дни. Даже мама перестала ей звонить, а любимый муж, похоже, и вовсе забыл о ее существовании.
Слезы сопровождали ее весь день, не давая расслабиться и улыбаться. Как только Вика начинала отвлекаться и чему-то радоваться, мысль, что со всеми этими людьми ей совсем скоро предстоит проститься, вновь вгоняли ее в уныние, сопровождающееся тихими всхлипываниями. Но на многочисленные вопросы: «Что с вами, Викуля? Почему вы плачете?» Она отвечала легкой улыбкой и махала рукой, мол, все нормально. Только Майя Петровна грустно вздыхала вместе с Викой.
Вечером Вика, набравшись решительности, подошла к Майе Петровне:
– Майечка Петровна, я не могу уйти с работы! Она не просто мне нужна, я ей живу. Это то, чем я хотела заниматься.
– Викуль, не переживай так. Родишь, выкормишь своего детеныша и вернешься к нам. Все будет хорошо!
– Нет, не будет. Пройдет время, все измениться и этот канал изменится и я уже буду не нужна никому.
– Ну, что ты говоришь, девочка!? Все только начинается…
– Да, и это самое интересное – начало. Разве не так?
– Ну, в этом я с тобой могу согласиться. Самое интересное – это всегда начало, когда еще веришь в хорошее и светлое будущее. Куда потом все девается?.. У тебя есть потрясающее качество, которое мне нравится: ты располагаешь к себе людей, умеешь общаться, находишь в них что-то хорошее, можешь разговорить любого, и перед тобой человек раскрывается. А это не всем дано, уж, поверь мне. Из тебя со временем мог бы получиться замечательный интервьюер. Твоя мимика, жесты, улыбка, голос замечательно смотрятся в кадре. Кстати, мне это показал наш оператор, когда мы объявляли конкурс на ведущего.
Майя Петровна отошла на шаг назад и немного прищурилась, разглядывая Вику.
– Вот только шкурку тебе надо снять.
– Какую? – шепотом спросила Вика, понимая, что разговор уходит в какое-то новое русло.
– Лягушечью. Хотя, может быть, сейчас еще рано ее снимать. Но через пару лет ты просто обязана измениться.
– Майя Петровна, я уйду на больничный, но не больше недели, – твердо заявила Вика и, развернувшись, пошла по коридору, выстукивая каблучками победный марш.
Вернувшись поздно, Вика с удивлением обнаружила на диване спящего мужа. Какое – то время она рассматривала его заросшее щетиной лицо. Она придавала ему мужественности и делала еще красивее. Виталий широко раскинул руки и улыбнулся во сне.
– Ну, ладно, хоть у него все хорошо, – вздохнула Вика и пошла, звонить маме.
Хоть час был и поздний, но Вика знала, что мама ложиться поздно и очень удивилась, когда трубку не взяли.
– Странно! – пожала она плечами, но волноваться не стала.
Мама всегда была женщиной легкой на подъем. Могла уехать с подругами в туристическую поездку или к кому-нибудь в гости на дачу. Вика позвонила на сотовый, но тот был отключен, что было уже необычно для мамы. Она никогда его не отключала и просила Вику не выключать ее телефон, говорила, что так ей спокойней.
Виталий или не почувствовал, когда Вика тихо прилегла рядом, или сделал вид, что крепко спит. Но когда Вика тихо прошептала: «Мне о многом надо поговорить с тобой!», ровное дыхание его прервалось, он заворочался, и отвернулся от нее к стене.
Утром, еще не встав с постели, Вика снова почувствовала тихий толчок в живот. Она провела по нему рукой и улыбнулась. Показалось, что за ночь живот вырос. Виталия радом уже не было, но в ванне лилась вода, и Вика, вспомнив, как они принимали вместе душ, направилась к мужу. Но дверь оказалась закрыта…