Ольга Сурмина – Некровные (страница 9)
Стоило ей выйти — он вновь закашлялся, затем рефлекторно прикрыл рот и сжал зубы.
— Опять ты на меня таращишься? Сколько можно? — спросил Эрен, не поворачиваясь. — Тебе моя спина удовольствие доставляет? Или я тебе просто нравлюсь? — В голосе легко читалась ироничная ухмылка.
Одетт вздрогнула от этого вопроса и тут же скрестила руки на груди.
— Мне кажется, ты на себе зациклен, раз считаешь, что я вышла на тебя посмотреть.
— Серьёзно? — раздалась тихая усмешка. — Ты стоишь в пустом ободранном коридоре, где только голые стены. Конечно, ты будешь на меня смотреть. Кстати, сестричка… — Он оскалился. — Ты не будешь против гостей сегодня? Я знаю, что с Карен вы не поладили, но придётся наступить своему самолюбию на горло.
— Она что, сегодня опять придёт? — Челюсти сжимались сами, на лбу выступала испарина.
— Да. Во-первых, мы любовники. Во-вторых, у неё проблемы со съёмным жильём. У соседей антисанитарные условия, они вызвали дезинсекцию, но у них связная вытяжка. Теперь из вентиляции будет два дня разить ядохимикатами. — Мужчина сморщился. — Настраивайся на то, что она не просто придёт — пару дней она поживёт здесь.
— Твоя невеста меня терпеть не может, — студентка вытаращила глаза. — Может, у неё план меня зарезать ночью, что думаешь?
— Ну я же не зарезал. — Андертест вновь оскалился. — Хотя я тебя тоже терпеть не могу. Если хочешь нормально здесь жить — научись улыбаться ей. Это несложно.
— Боже… — Она потёрла лоб. — Несколько дней, ты сказал?
— Угу. — Молодой человек прищурился, затем опять едко улыбнулся. — Слушай. У тебя… просто идиотская чёлочка. Кто надоумил тебя так подстричься? Твоя мамаша? Или подружки? Они над тобой стебутся, знай. Причёска с ней выглядит откровенно нелепо. Да и короткие волосы женщинам не идут — ты будто переболела раком. — Он медленно прикрыл глаза. — И ладно бы только короткие волосы. Но эта чёлочка… господи. Ничего хуже я в жизни не видел.
Одетт нервно потёрла голову, затем принялась её приглаживать. Милая, вроде как, чёлочка. Короткая, хорошо вписывалась в образ. На душе в одно мгновение стало так гадко, что захотелось отвести лицо в сторону и куда-нибудь деться. Осадок едва не парализовывал, медленно сменялся внезапной тянущей обидой.
— У тебя тоже, знаешь ли, не самая мужественная причёска, — огрызнулась студентка, хотя голос дрогнул. — Но я как-то молчу об этом.
— Она мне идёт, — холодно ответил Эрен. — Кроме того, не все люди любят светить своим черепом. К мужественности это отношения не имеет. Мужественность или женственность — зачастую поведенческий паттерн.
— А у тебя странный череп? — Девушка попыталась усмехнуться.
— Я такого не говорил. Я сказал лишь, что не все люди любят им светить. — Взгляд становился ещё более холодным и злым. — Если это попытка скрыть обиду на уродливую чёлку — сворачивай это мероприятие. Помимо чёлки у тебя слишком бледное лицо, глаза как у рыбы, которые меня бесят, странные руки и просто ужасный вкус в одежде. — Андертест медленно прикрыл глаза. — Ты выглядишь как карикатурная простушка. Как… как дура. Теперь можешь обижаться. Мне насрать.
— Мерзкий ты, — губы дрогнули сами собой. — Не я здесь мариную обиду, а ты. Ты ненавидел мою маму и терпеть не можешь меня — вот и плюёшься ядом.
— Да. — Вновь красивое лицо растянула отвратительная улыбка. — Почему нет? — Он медленно развернулся и стал приближаться к сожительнице, которая поджала губы. — Что ты мне сделаешь, Одетт? Войну мне объявишь? Кажется, я уже задавал этот вопрос.
Мужчина навис над студенткой. Та отступила на шаг назад, ощущая спиной холодную стену. Сердце сперва ощущалось в глотке, затем опускалось вниз и стучало внизу живота. Он медленно протянул руку и оперся на стену рядом с её головой, чуть склонившись в сторону.
— Я ничего не могу сделать с тем, что ты меня бесишь, — продолжил Андертест. — А ещё я постоянно думаю о том, что Карен может быть права, и ты просто вешаешь мне на уши лапшу. Мало того — я думаю о том, что с тобой делать, если она окажется права. — Молодой человек сузил глаза.
— У тебя паранойя, — процедила девушка, хотя ресницы начинали влажнеть. — Ты злой, жуткий, токсичный ублюдок с паранойей, и я не позволю себя унижать.
— Не позволишь? Да ну? — Он поднял одну бровь, затем поднёс руку и крепко взял сожительницу за щёки холодными пальцами, слегка сдавив.
Она раскрыла глаза. Сердце продолжало безумно биться внутри, по спине полз мерзкий холод. От внезапного страха подкашивались колени. С мужчиной, который на полторы головы выше и, очевидно, тяжелее раза в два, Одетт ничего не могла сделать — только рефлекторно закрыться рукой и зажмуриться.
— Пока что я позволяю тебе сосуществовать рядом только из своей милости, сестра, — Эрен чуть наклонился, внимательно глядя ей в глаза, словно пытался найти там подтверждение своим мыслям. — Правда ты, почему-то, об этом забываешь. Я мог бы сходу превратить твою жизнь в ад, но предпочитал игнорировать. Чего ты добиваешься? Хочешь меня довести? Хочешь увидеть, какой я в гневе? — Правильное лицо казалось каменным, словно перед студенткой сейчас стояла и разговаривала античная статуя. — Если нет, то хватит пытаться строить из себя неизвестно кого. Твои права здесь начинаются и заканчиваются четырьмя стенами дальше по коридору. Но уже тут, в коридоре, твоих прав нет. Так что если снова услышишь что-нибудь про свою уродливую стрижку — просто заткнись и не культивируй во мне злость. Вижу твоё лицо — и сразу представляю, как твою мать сбивает автобус. А вслед за ним — и тебя. Так вот, не буди во мне зверя. И не заставляй садиться за руль этого автобуса. Молчи и терпи, пока я не найду тебе жильё подальше отсюда. Ради собственной безопасности. Потому что здесь, Одетт, ты не в безопасности. — Хватка усиливалась. — А, и будь добра нормально разговаривать с Карен. Ищи компромисс.
— Ты угрожаешь мне? — Голос дрожал.
— Считай это последним предупреждением. — Он медленно отпустил щёки, на которых остались красные следы.
— А знаешь, Эрен… — Девушка со слезами на глазах горько усмехнулась. — А ты мне… даже нравился. Я даже переживала, когда слышала, как ты кашлял за стеной, хотела купить тебе травяной чай. Хотела попытаться с тобой подружиться. Думала, может, наши родители не станут камнем преткновения между нами. Мне казалось, ты — очень привлекательный, сильный, и всегда знаешь, что делаешь. Но теперь я думаю, что ты просто гневная, властолюбивая свинья, которой доставляет искреннее удовольствие надо мной издеваться.
Казалось, на секунду на его лице мелькнуло замешательство.
— Привлекательный? Сильный?.. — Мужчина скривился. — Понравился? Хочешь сказать, ты запала на… брата?
Она едва не поперхнулась, затем нервно вытаращилась на пол.
— Не в том смысле, — выдавила из себя девушка, как в коридоре раздался тяжёлый, желчный смех.
— Бог мой, а я-то думал, что с тобой не так. Почему ты всё время на меня таращишься — а дело вот в чём. — Он смеялся и не мог остановиться. — Ты опустилась ниже своей мамки, у тебя получилось.
— Что ты несёшь? — В горле распухал ком, перед глазами всё плыло. Она совсем не это имела в виду, но, так или иначе, Андертест был прав. И, как ни отвратительно было признавать, сейчас он понял всё именно так, как оно было. Оттого подкашивались ноги, хотелось провалиться сквозь землю как можно глубже.
— Ты абсолютно отбитая. Наглухо. — Эрен продолжал улыбаться. — Теперь это даже смешно. Видно, страх ко мне не отбил у тебя либидо, да? Просто жесть. — Он закашлялся, затем отошёл на пару шагов.
— Ты придумал это, ублюдок, — голос продолжал дрожать, как и мокрые ресницы. — Ты это придумал. Ничего подобного.
— Даже если бы ты не была моей сестрой… — Мужчина прикрыл глаза. — Даже если бы не была.
Кража
«Не в безопасности», — бубнила себе под нос девушка, нервно косясь на закрытую дверь своей комнаты. Он был прав. Так или иначе, мерзкий, жестокий «брат» был прав, только помимо злости теперь, в отношении него, ощущался ужасный стыд. «Думает, что я извращенка, ненавижу», — стучало в висках. Правда, чувствовала Одетт совсем не ненависть. Скорее боль, до сих пор возрастающий стыд и страх. Губы сохли и дрожали.
Когда скрипнул ключ в замочной скважине, она рефлекторно вздрогнула, затем яростно пнула подушку. Докатилась. Боится любовницы сына отчима… Что с ней стало? Разве гордость может позволить продолжать сидеть здесь, боясь высунуться, чтобы поймать её взгляд?
Студентка скрипнула зубами и задумалась, что, всё же, стоило пойти в университет сегодня. Большая часть группы уехала на экскурсию по архитектурным красотам вместе с преподавателями, на которую у неё просто-напросто не было денег. Не поехала лишь она, ещё один парень и… Мэтт. Его не хотелось видеть настолько сильно, что прогул казался вполне себе небольшой ценой этого. Вот только девушка понятия не имела, что сегодня дома её будет кое-кто похуже Мэтта. Кое-кто, кто своей ревностью перешагивал все мыслимые и немыслимые пределы.