Ольга Сурмина – Некровные (страница 50)

Мужчина ждал этого очень долго. Момента, осознания, что он нужен, его хотят. Что… его любят. В той мере, чтобы краснеть, намекать на секс. И от этих мыслей сносило крышу. Она сладко вздрагивала от его прикосновений, закатывала глаза, мычала ему в ладонь. «Сестренка», которая родилась для него, готова была сама это сказать. «Мое, мне» — стучало в голове. «Это все мне». Тонкие бледные руки, грудь с плотными сосками, которые виднелись сквозь ткань футболки. Светлые, мягкие волосы, дрожащие реснички.

— Любимая. — С перекошенным лицом повторял Андертест. Хотелось кончить. Наполнить, заставить дрожать, хотя он сам давно ощущал нервный озноб. Иногда молодой человек полностью вынимал член, безумно глядя вниз, на скользкую ниточку между половыми губами и головкой, но затем резко входил снова, и слышал очередной сдавленный стон.

В какой-то момент он издал сиплый, тяжелый рык, сжимая руки в кулаки.

Одетт зажмурилась и выгнулась, ощущая, что жидкости становится внутри слишком много. Горячей, вязкой, хлюпающие звуки становились все громче. В животе расползалось отвратительное, влажное тепло.

Мужчина продолжал. Так же тяжело дыша, продолжал, заталкивая сперму все глубже. Ей нравилась мысль, что она внутри. Нравилось, что в нее скоро сольют снова, от этого тело накрывало невыносимое чудовищное наслаждение.

Пальцы на ногах подгибались. Оргазм застилал глаза плотной пеленой, девушка дрожала. Рефлекторно открывала рот, царапала руками постель под знакомые звуки мерных толчков.

Она впервые в жизни ни о чем не жалела. Не жалела, даже если завтра проснется беременной в восемнадцать лет, просто неловко улыбнется и погладит рукой живот. В конце концов, студентка правда мечтала о семье с Эреном. Столько, сколько себя помнила.

Наверно, пицца подождет.

Прощение

К утру снегопад прекратился. Его белесые остатки впервые не таяли, но придавливались бесконечными подошвами прохожих. Легкий мороз заставлял хрустеть хрупкие льдинки.

Ей впервые за много лет было спокойно, спокойно и легко, несмотря на крохотную узенькую кровать, и такое же крохотное одеяльце. Она просто лежала на широкой мужской груди, которая иногда поднималась под глубокими вздохами. Почему-то больше не хотелось отталкивать. Не хотелось думать, что он исчезнет в вечернем снегопаде, или же… в утреннем тумане. Он снял всю свою броню, поэтому Одетт ощущала себя спокойно и легко. Может, эти чертовы чувства, все-таки, стоят одного шанса. Сырые, невменяемые, но глубокие. Может, они стоят, потому что были взаимны.

— Ты спишь? — Тихо спросил мужчина, с улыбкой глядя в потолок. — Мы забыли вчера про пиццу.

— Нет. Не сплю. — Студентка ухмыльнулась себе под нос. — Там сыпятся с крыши сосульки, по-моему снег так и не стаял. Не хочешь, ну… зайти куда-нибудь в кафе, по дороге домой? Можно нормально позавтракать. Мне что-то расхотелось пиццу.

— Конечно, как скажешь. — Он довольно прикрыл глаза. Ему было невероятно приятно слышать про дом, про дорогу домой. Настолько приятно, что что-то теплое расползалось внутри, словно Эрен пару секунд назад выпил горячий чай. Однако, через пару мгновений прозрачная улыбка слезла с лица, молодой человек чуть нахмурился и задумался. — Слушай. Давай… просто поговорим, на чистоту. Почему, если у тебя что-то не так, твой препод все время вьется рядом? Почему ты звонишь ему, а не мне? Просишь о помощи его, а не меня? Не буду врать, мне… даже, в какой-то мере, обидно. Мне хочется, чтобы с проблемами ты приходила ко мне, а не к кому-то еще. С любыми проблемами. Я же… я помогу. Я не буду ни упрекать, ни стыдить, мы просто все решим, и ты будешь спокойна.

— Ревнуешь, что ли? — Бледные женские губы стали расплываться в ехидной жабьей улыбке.

— Да. — Честно признался мужчина, и чуть сконфузился. — Ревную. Мне неприятно, что кто-то топчется рядом с тобой, и едва не заигрывает. Меня это раздражает.

Одетт тихо прыснула. Да, меньше суток назад ей самой казалось странным поведение профессора, но теперь — нет, ни сколько. Для брата, который пытался помочь из тени, он вел себя очень корректно. Очень. Да, она не была знакома с отцом, но брат выглядел человеком очень тактичным и логичным.

Не была знакома с отцом. И сейчас размышляла, что даже не хотела с ним знакомиться. Спустя столько лет он… даже не стал к ней подходить. Ну так зачем подходить ей? Девушка лишь знала, что ректор был весьма высоким, плотным мужчиной с густой седой бородой, зализанными назад седыми волосами и с тяжелым, мертвым взглядом желтовато-серых глаз. Принесет это общение ей счастье? Сейчас казалось, что скорее нет, чем да.

— Эрен. — Студентка набрала побольше воздуха в легкие и зажмурилась. — Ллойд Бертлен мой единокровный брат. Фух, сказала.

На пару минут в комнате воцарилось гробовое молчание. Иногда из-за стены раздавался чей-то смех, иногда маленькие сосульки с треском падали вниз и разбивались об асфальт.

— Что, прости? — Андертест медленно моргнул.

— Для меня это стало таким же открытием. — Одетт неловко отвела глаза. — Мужчина, которой бросил мою маму, теперь ректор нашего университета. Его сын, Ллойд, недавно приехал сюда преподавать физику. Но он долго об этом не рассказывал, потому что считал, что я считаю братом тебя. Так что он, ну, правда всегда помогал, но не из-за того, что имеет на меня какие-то виды, а из-за того что я его сестра. Как-то так. Если бы ректор не бросил мою маму, то… моя жизнь сложилась бы по-другому. Я была бы сейчас Одетт Бертлен.

Эрен ошарашенно похлопал глазами. На самом деле, ему стало легче. Еще легче, чем вчера вечером, когда любимая «сестренка» предложила зайти к себе в комнату, а потом… предложила себя. Проблемы, которые истачивали день ото дня теперь рассыпались, одна за другой. И даже промелькнул легкий стыд за то, что Андертест тихонько заблокировал номер учителя в телефоне девушки.

— Моя фамилия тебе идет намного больше. — С мягкой улыбкой сказал он.

— Слушай. Эрен. Тут такое дело. — Студентка подняла на него глаза. — В общем, Ллойд попросил меня о помощи. Он хочет до следующего года пробиться в деканат, но часть студентов его недолюбливает, потому что все знают о его родстве с ректором. Родители некоторых из этих студентов очень богатые влиятельные люди с бизнесом, и они, раз их дети не хотят, выступят против назначения. Завалят… жалобами. Перестанут вкладываться в университет так, как делают это сейчас. И у меня тут возникла мысль. — Она чуть сконфузилась. — Можешь, пожалуйста, нагрянуть к ним с налоговой проверкой? По списку, ты же любишь трясти бизнесменов.

Молодой человек стал расплываться в странной улыбке.

— Какой поворот. Ну, в целом, могу.

— Я помню, ты когда-то с кем-то говорил по телефону, мол, никто не чист кристально перед налоговой, у всех какие-то недочеты, проблемы, и все прочее, поэтому они любят давать взятки. И все перед тобой трясуться, как, ну…

— Это тоже так. — Мужчина прищурился, улыбка становилась хитрой. — Ты просишь меня стать пугачом для каких-то бизнесменов, чтобы протолкнуть брата в университетское управление?

— Ну… ну да. — Одетт неловко похлопала глазами. — Я просто… за все, что он для меня сделал, хотела ему помочь. А это кажется самым простым вариантом. Если хотя бы на половину выйдет, намеком, надавить, Ллойд станет деканом. Сказать им, что… их не будут так трясти, если они не будут слать в университет никаких жалоб в ближайшее время.

— Ты казалась мне такой правильной, я не ожидал такого. — Эрен тихо рассмеялся. — Сказать тебе честно, я так не поступаю, кумовство. И предложи мне такое кто-нибудь еще, я бы, мягко говоря, отказался. — Послышался тихий вздох. — Ну что ж…. ладно. Я пройдусь по людям, которые недолюбливают твоего родственника, чтобы сбить с них спесь, но с условием.

«Родственника». Он избегал называть внезапно свалившегося брата братом, потому что… все еще считал братом себя. Даже если названным, даже если сводным, это не играло роли. «Я твой братик» — вертелось где-то в подсознании. «Твой любимый 'братик».

— С каким условием? — Девушка неловко подняла брови.

— Выходи за меня замуж. — Улыбка сползала с лица, молодой человек стал очень серьезен. В зрачках, в какой-то момент, даже мелькнула неловкость. — Это… очень импульсивно, я знаю, но я давно об этом думал. И если после завтрака в кафе мы пойдем не домой, а за кольцом… будет здорово. Ты… сделаешь меня счастливым.

— Ладно. — Как-то удивительно легко ответила Одетт, хотя щеки начинали краснеть. — Выйду.

Вновь в комнате повисло неловкое, хотя и недолгое молчание.

— Это же… не из-за него? — Осторожно спросил Андертест, который уже пожалел, что использовал для предложения такой своеобразный предлог.

— Нет. Я и… просто так выйду, если ты меня правда любишь. — Чуть дрогнули длинные серые ресницы.

— Люблю. — Тихо ответил мужчина, затем осторожно повернулся на бок, и сгреб «сестру» в горячие, хваткие объятия.

Она слышала, как неадекватно быстро билось в груди его крупное сердце. Слышала, и даже прикрыла глаза, чтобы сосредоточиться только на этом стуке. Стук… был самым лучшим комплиментом, который студентка только могла услышать. Эрен нервничал, возбуждался, не мог расслабиться, но то было неимоверно сладкое напряжение.