Ольга Сурмина – Некровные (страница 51)
От голода начинало подводить живот, так что Одетт неловко заерзала и перевела взгляд на окно.
— Я начал делать ремонт в твоей комнате. — На ухо сказал Андертест, обжигая дыханием. — Вчера. Хотел… сделать тебе сюрприз по возвращению. Кстати, я бы не торопился еще с ремонтом холла, так как… женщина над нами продает свое жилье. Я намерен его выкупить, получить разрешение и сделать перепланировку, будет двухуровневая квартира. Строение плит позволяет так сделать. Хватит места и нам, и нашим детям. — Он осторожно погладил девушку по голове.
— Ух ты. Двухуровневая. — Она невольно заулыбалась.
— Что ты об этом думаешь? — Осторожно спросил мужчина.
— Думаю, что… наверно здорово. — Одетт неловко пожала плечами.
Ей нравилось видеть его обнаженным морально. Нравилось, ибо все, что Эрен хранил в душе, теперь просто вытащил, принес, и положил ей, несмотря на страх быть отвергнутым. Страх… быть осмеянным, страх потерять. Перед ней он разделся и склонил голову. И теперь хотелось нежно, осторожно погладить его по волосам.
Любимый. С наивной юности, с самого детства. Любимый. Родной.
Она обескураженно рассматривала комнату, в которой стояли закрытые ведра с клеем, лежали рулоны очень симпатичных белых обоев в серебристый узор. Сперва девушка думала, что захочет переклеить обои, которые выбрал «брат», но теперь была в них едва не влюблена. У него правда был хороший вкус, очень.
— А пока тут ремонт, поживем в моей. — С нескрываемым удовольствием тянул Андертест. Будет всегда рядом, будет переодеваться у него на виду, будет… спать рядом, всегда. Тихо сопеть, а он будет с улыбкой смотреть в потолок, слыша это тихое дыхание.
— Ладно. Хорошо, наверно… нормально. — Она подняла на «брата» розовое от смущения лицо. Они правда будут спать вместе. Спать… хотя бы две трети от длины ночи.
Взгляд упал на тонкую руку, один из пальцев которой теперь украшало аскетичное, но очень стильное кольцо из белого золота с довольно крупным желтым бриллиантом. «Брат-магнат» — с усмешкой вспоминала студентка свои же слова, когда только въехала в этот дом, а он отнекивался. Больше не отнекивался. Все же, налоговые инспекторы почти всегда имели довольно крупный взяточный кошелек. Даже самые неподкупные.
— И все равно мне хочется сделать все самому в твоей комнате. — Эрен мягко улыбнулся, погладив студентку по спине. — Хочется… самому её вылепить.
…а еще хочется чуть потянуть момент очень плотного совместного сожительства в одной комнате, Одетт с ухмылкой это понимала, но молчала. Пусть тянет. Это, может, не так уж и плохо. Они итак слишком долго были врозь.
Встречать праздники в свежей, новой, отремонтированной квартире всегда лучше, чем в той, в которой нет ремонта. Рождество было одним из немногих торжеств, которые Одетт по-настоящему любила. Украшать чистый, уютный дом венками, веточками омелы, гирляндами было настоящим удовольствием. Ставить удивительную, широкую елку, обвешивать её красно-белыми шариками, и видеть, как за стеклом сыплет пушистый мягкий снег.
Она лишилась мамы очень рано. И, когда это произошло, из жизни исчезли праздники. Да, отчим обеспечивал свою падчерицу, но не стремился дарить ей никаких воспоминаний. Девочка росла словно под стеклянным куполом, наблюдая, как прохожие вели за руку своих детей домой есть рождественскую индейку, дарить подарки, смотреть вместе тематические фильмы. У неё был адекватный кров, еда, одежда, но не было того, что зовется семьей. Не было праздников, каждый день был днем сурка.
У него тоже их не было. Сына отец тоже предпочитал игнорировать, кроме того, он был гораздо взрослее девочки, и сам мог о себе позаботиться. Так что Эрен тоже не имел праздников. Украдкой смотрел на билборды с рождественской рекламой, но никогда не отмечал, и всякий раз упорно тащился на работу, то ли чтобы как всегда занять пост лучшего работника месяца, то ли…
…то ли дома было невменяемо пусто. Невыносимо, разрывающе пусто. Проще было сделать вид, что никакого Рождества нет вовсе. Так, череда случайных выходных на случайной неделе. Бывает.
Однако, сегодня все было не так. Сегодня мужчина улыбался, и в этой улыбке даже был какой-то запал. Что-то обжаривал на сковородке, и по кухне расползался убийственно приятный аромат специй и кляра.
— Я, наверно, не буду сильно засиживаться. Хотел принять душ и пораньше лечь. — Раздался голос, который студентка, обычно, слышала в университете. Просто когда стало понятно, что комната в общежитии больше не понадобится, брат иногда стал заглядывать в гости. В основном, по делам, но иногда просто так. Продолжал наблюдать за сестрой, все равно своей личной жизни у него пока не было.
— Здравое решение. — С ухмылкой мычал себе под нос Андертест, стоя у плиты. — Количество кляра строго ограничено. А я не планировал гостей.
— Ты боялся, что я тебя объем? — Бертлен чуть прищурился, перелистывая страницы газеты.
— Нет. — Ухмылка становилась все шире. — И все равно я буду рад увидеть завтра в холодильнике лишнюю порцию. Не сказал бы, что ищу повод готовить чаще.
Гость закатил глаза.
Они не были друзьями. Не стали, даже когда Одетт попыталась максимально весело их познакомить. Но и врагами не были. Эрен вежливо пускал к себе в дом брата невесты, а брат невесты вежливо там сидел, принося на обсуждения какие-то новости или дела. С семьей ему тоже не очень-то повезло, и больше приносить их, как-то, было некуда. Да, они не были друзьями, но вероятно… их можно было назвать приятелями. Теплыми знакомыми.
— Ну ладно. — Девушка лучисто улыбнулась, поправляя белый махровый халат. — Увидимся тогда после праздников. Я тебе, кстати, подарок приготовила.
— Я тебе тоже, спасибо. — Ллойд с мягкой улыбкой кивнул.
Андертест прищурился.
— Ладно. — Гость медленно встал. — Пойду я. На связи, если что, приятного вам вечера.
— Счастливо. — Эрен кивнул, все еще колдуя над сковородкой.
— Я провожу его. — Студентка медленно вышла из кухни, и через пару минут послышался хлопок входной двери. Ушел. Но наверняка придет снова, и наверняка в этом месяце.
Молодой человек уставился на ароматные, шкварчащие кусочки птицы. Все непоправимо изменилось. И он, как ни странно, был счастлив ощущать эти изменения. В родительский дом вернулось нечто вроде счастья. Да, наверно это можно назвать счастьем. Счастьем иметь семью. За спиной довольно быстро послышались шаги мягких домашних тапочек, Одетт зевала, потягивалась, и вот-вот собиралась плюхнуться на кухонный диван.
— А мне подарок будет? — Со странной улыбкой спросил мужчина.
— Да. Будет. — Девушка хитро прищурилась.
— У тебя тоже будет. — Улыбка из странной становилась счастливой. На секунду он правда засомневался. — Я долго выбирал.
Засомневался, потому что монстрам подарки не дарят. Но Эрен, вроде бы, и не монстр больше. Он так и остался, в любимых цепях. Лишаясь кожи всякий раз, заходя в эту квартиру. Лишаясь кожи, каждое прикосновение после этого, каждое объятие, каждый поцелуй, оно все равно останется в этих стенах. Кожа здесь… ему больше ни к чему.
— Не переживай. — Вдруг сказала Одетт, и две крошечные ручки обвились вокруг напряженного торса, который скрывал темный халат.
Это он ей так говорил. «Не переживай, не расстраивайся, милая, все хорошо». Теперь, видно, её очередь, потому что он иногда правда переживал. Он хотел чувствовать, что его любят, и никогда в этом не сомневаться. Потому что любил сам. И единственное, чего хотел — взаимности. Только этого. Молодой человек вновь улыбнулся, отложил деревянную лопатку, и повернулся к невесте.
Довольно, счастливо улыбается. В глазах играли блики лампы, чуть дрожали длинные реснички, их даже хотелось потрогать пальцем.
— Спасибо. — Андертест медленно погладил розовую щеку. — Завтра Рождество. Может и нам стоит пораньше лечь?
Пораньше лечь. Студентка на это улыбнулась еще шире и кивнула, хотя иногда «пораньше лечь» означало «подольше развлечься перед сном».
Она мельком подумала, что не будет делать тест на беременность. Просто не будет, и все тут, случится задержка, значит, случится. Начнет расти живот, значит, начнет. Возьмет академический отпуск, и будет готовиться к пополнению, все равно Эрен этого хотел. А она?
И она. Просто молчала об этом, рассеянно глядя в пушистое зимнее небо.