Ольга Сурмина – Некрасивая (страница 73)

— Какое тебе дело до моих решений? — Селена раскрывала глаза всё шире. — Как ты смеешь упрекать меня, читать мне мораль? Анселл — мой шеф. У него огромная власть над моими финансами, над моей репутацией. Над моей жизнью здесь, потому что он нас сюда привёз. Так что да, Дора, да! Я рассматривала сделку с совестью! Рассматривала отношения с ним, рассматривала возможность какой-то близости, потому что он хоть и сделал мне больно, но он мне не противен. И никогда не был противен. Вот только теперь не рассматриваю. Я не могу быть с человеком, который позволяет себе кидаться на людей. Я даже не могу его защищать, каким бы распрекрасным он не был. Что я буду делать, если однажды он кинется на меня⁈ Считать садистом его, или дурой — себя⁈ Не знаю, какие меня ждут издержки, но я не собираюсь лгать! Я не видела, кто затеял драку, и ты не видела! Однако, я видела, как Анселл его избивал! И мистер Грин говорит, что Джерт на него напал. Нервы треснули, или что там, я не знаю! Понимаю, если ты меня ненавидишь, из-за меня разваливается агентство. Но врать, прикрывая садиста, я не буду!

— То есть ты поверила не ему, — Дора прищурилась. — Не своему шефу, которого знаешь не первый год, а какому-то там мистеру Грину. Селена, мистер Анселл никого не бил. Грин взялся его шантажировать. Я не придумала это, я знаю. Шантажировать, а потом сам вышел из себя и полез в драку. Полез и огрёб по полной программе. Если честно, мне плевать, если ты уволишься, мы с тобой никогда не общались. Мне не плевать на агентство, которое трещит по швам из-за тебя. Понимаю, ты хочешь остаться в сторонке, в очередной раз, но придётся выбирать. Когда тебя пригласят давать показания, что ты скажешь полиции? Что мистер Анселл — урод?

— Я скажу правду, скажу то, что видела, — мисс Бауэр сжала зубы.

— Ты предала его. Унизила, раздавила, в самый тёмный для него час. Ты даже… даже не попыталась разобраться. Что будешь делать, если узнаешь, что Грин наврал тебе? Что будешь чувствовать? А он наврал. Филиал рассыплется, и всё из-за тебя. Лучше бы ты правда ушла, фанатка латте и пончиков. Места бы тут стало точно побольше.

— Лучше кому? Тебе, Дора? А почему тебе было бы от этого лучше? Я тебе своими объёмами как-то помешала? — Селена оскалилась. — Полагаю, ты нахваталась всех сплетен здесь и считаешь, что мистер Анселл во мне как-то заинтересован. А его заинтересованность мешает тебе зарабатывать больше, ведь на старом месте, насколько мне известно, ты спала со своим начальником, — она прищурилась. — Выдавить меня хочешь? Настроить против меня коллектив?

Среди моделей поднялся тихий гул.

— Это была любовь, — прошипела мисс Ильдаго, сжав кулаки.

— То есть ты по любви стала самой дорогой моделью Токио? А не потому что ему нравилась форма твоей задницы и твоя страсть к роскошной жизни? — Бауэр поджала губы. — Как видишь, я тоже умею собирать сплетни. Но я, не поверишь, тебя не осуждаю. Ты давно не девочка-подросток, ты взрослая тётка, поступай как тебе вздумается. Однако, если переходишь на личности, будь готова к эскалации конфликта. Мистер Анселл, видимо, кажется ещё одним неплохим вариантом для обеспечения всех твоих хотелок, ведь гонорар за съёмки их не покрывает. Но тут я возникла. Толстая такая, некрасивая, да ещё и в «сложных отношениях» с твоим работодателем. — Селена сложила руки на груди. — Ненавидь меня сколько влезет. Но не думай, что я буду молча терпеть и улыбаться.

— Ты не смеешь так говорить, — едва не закричала Дора. На секунду показалось, что у неё как-то слишко сильно блестели глаза. — Не смеешь. Я любила его! Я его любила. Но теперь я просто пытаюсь выжить. А ты — угроза моему выживанию.

Модели стали переглядываться. Они поняли так, словно Селена сейчас — угроза для закрытия агентства. А не препятствие на пути к тяжёлому грузовому составу, набитому деньгами и золотом.

— Мне жаль, — Селена поджала губы. — Правда жаль. Если бы меня тут не было, у тебя, возможно, всё пошло бы хорошо. Но увы, я есть. У меня есть интересы, есть чувства. И какими бы эти чувства ни были, они — не твоего ума дело.

— Селен, — хрипло пробормотала одна из девушек. — У нас реально могут быть проблемы. И я… тоже тебя попрошу не топить мистера Анселла. Какие у вас там с мисс Ильдаго отношения — это вторично. Не топи, пожалуйста, мистера Анселла. Мы все рискуем остаться без работы.

— Я не собиралась его топить. Я просто не собиралась лгать, потому что я реально не знаю, кто начал драку. Если я дам ложные показания, а на улице окажется камера — проблемы будут уже у меня. Я могу предложить вам такой вариант, — мисс Бауэр медленно прикрыла глаза. Не ждите письма счастья, идите в полицию сами, дайте шефу характеристику. Попросите Айзека связаться с заказчиками, скажите, что блистательный мистер Анселл… в беду попал. Пусть они за него поручатся, я думаю что они поручатся. Я со своей стороны скажу, что просто видела драку. Не больше и не меньше. Нужно доставать его легально, так как если театр с ложными показаниями всплывёт, мистер Анселл уже не отмоется. Правоохранительные органы сочтут, что это он приказал подчинённым врать, чтобы его выгородить.

Модели долго переглядывались между собой, но в конце концов принялись задумчиво кивать. Дора больше не встревала, она с ненависть сверлила зрачками фотографа, но не решалась на второй виток конфликта. Так или иначе, сплетни тут ходили обо всех. Не только о связи мисс Бауэр с шефом, а ещё и о ней. Глупо было думать, что коллеги улыбались ей из доброты, а не из-за её влияния и популярности.

Через пару минут девушки принялись активно думать, что делать и кому звонить. Ни на Селену, ни на Дору больше никто не обращал внимания, им хотелось попросту замять конфликт. Зачастую, модели не хотели портить отношения ни с любовным интересом шефа, какой бы та не была, ни с самой популярной из них. Любой выбор стороны конфликта мог, по итогу, выйти боком.

Мисс Бауэр быстро скрылась у них из виду. Взяла сумочку и вышла на улицу, где до сих пор гудел ливень, и в каждой капле отражались вечерние Токийские блики. Людей почти не было. Всё они заняли свои машины, или же пересели на общественный транспорт.

Девушка тяжело выдохнула и подняла голову к черному низкому небу. Пальцы рук нервно вздрагивали, а губы вздрагивали вслед за ними. Селена ненавидела конфликты. У её силы всегда была своя цена — нервное истощение. Казалось, всё то, что держало держало её на плаву — любимая работа, нормальные коллеги, привычный быт — всё это утекало сквозь дрожащие пальцы как сухой песок.

Хорошо, что всего этого не видела и не слышала Бьянка, у которой нет съёмок в эти дни. Хотя, у этого «хорошо» есть и другая сторона. Она не будет понимать, что случилось. Будет дотошно спрашивать, уговаривать поделиться, а потом начнёт пытаться мирить её с коллективом. Но нужно ли это?

Мисс Бауэр вытерла ладонью повлажневшие глаза, взяла на входе случайный зонт и шагнула под дождь. Самый ужасный день за последние годы. Самый ужасный год за всю жизнь.

В пустой студии Дора просидела почти до ночи, стеклянными глазами таращась на выключенное оборудование. Она ждала, что приедет… хоть кто-то. Полиция, может, или Айзек с инструкциями, но никто не приезжал. В этой глухой тишине девушка слышала отзвуки ударов капель. Под ногами ощущались слабые толчки.

Давно пора домой, но мисс Ильдаго продолжала сидеть. Почему-то тут было даже спокойнее, чем дома. Тут можно сделать вид, что у её неподвижности есть цель и смысл, а дома придётся оставаться наедине со своими мыслями. Чувствами.

«А если кто-то правда узнает, что мои слова — ложь?» — вертелось в усталой голове. Почему-то до этого модель попросту не думала о последствиях, попросту… забыла, что над любым магазином тут, на любом углу может висеть ненавязчивая камера и фиксировать всё своим пустым цифровым глазом.

Закапывать остатки репутации ради мистера Анселла Дора была не готова. Так или иначе… не готова. «Простите, надеюсь, вы меня поймёте», — пробубнила она и поёжилась. Поезд, который везёт своего пассажира на дно, в ад — плохой поезд. Даже если этот поезд стал по-человечески симпатичен.

В какой-то момент в коридоре что-то скрипнуло, и этот скрип сменился быстрыми уверенными шагами. «Это что? Это кто?» — подумала девушка, встрепенулась, вскочила со стула. Вскоре раздался писк лифта. «Сейчас уже за полночь, кого хоть принесло?» — испуганно пробормотала Ильдаго. Японцы обычно приходили строго раньше рабочего дня и уходили строго позже, но никто не прибегал в офис ночью. Не было нужды. Ночами люди отдыхали.

Вскоре затих лифт, и остальные звуки вместе с ним. Дора ещё немного поёрзала на стуле, посмотрела по сторонам, и всё-таки встала. Правда, направилась не домой, а в сторону лифта. «Я просто проверю» — размышляла она. «Просто посмотрю. Мало ли что. Вдруг кто-то из наших?»

Стальной подъёмник спустился за ней со знакомым гулом, который теперь разносился на всё здание. Его белый свет давил, а когда железные двери вновь раскрылись этажом выше — девушка проглотила тяжёлый нервный ком. Чёрные стены давили, пустота мешалась с ночной тьмой. Череда закрытых кабинетов почему-то пугала, хотя Ильдаго не увидела ничего нового. Просто этаж, только ночью.