Ольга Сурмина – Некрасивая (страница 46)

— Бьянка, — Селена скривилась, затем вздохнула. — Не пугай, я пытаюсь поймать кадр… серию кадров, чтобы закрыть это.

— Окей, — мулатка добродушно улыбнулась и осторожно поправила пышное красное платье. Похоже, её фотосессия только что закончилась. — В следующий раз постараюсь топать на подходе погромче. Слушай, ты решила, с кем пойдёшь на корпоратив? В смысле… к кому?

— Господи, нет, — Бауэр зажмурилась. — Нет, я только пыталась отвлечься от этого и сосредоточиться на работе. На самом деле никуда не хочу идти: ни к мистеру Анселлу — по понятным причинам, ни к мистеру Грину и его команде. В первом случае я буду выглядеть так, словно делаю шаг навстречу, а во втором — буду чувствовать себя неуместно. Как ребёнок на хоккейном матче.

— А я хотела тебя попросить пойти с нами в караоке, — Бьянка с грустью вскинула брови. — Там много народу будет. Я не думаю, что мистер Анселл это поймёт как-то не так.

— А я в этом не уверена, — Селена со вздохом скривилась. — Много народу набралось? А он сам идёт или нет — не знаешь?

— Не знаю, — мулатка удивлённо вскинула брови. — Хороший вопрос. Может, да, а может, и нет. Надо у него спросить.

— Нет, его вроде не будет, — расстроенно сказала какая-то светлая модель, которая стояла в стороне и расплетала тонкие светлые косички. — Я спрашивала. Он сказал, что, скорее всего, не сможет: работы много.

— Ну вот! — Бьянка растянулась в довольной улыбке. — Поехали!

— Ну… ладно, — Бауэр криво улыбнулась и развела руками. — Но если он всё-таки будет, то я немного посижу для приличия и пойду домой. Мне, правда, неохота с ним встречаться сейчас — и уж тем более проводить время. Неуютно как-то.

— Окей. Принято, — мулатка уверенно кивнула. — Но, скорее всего, раз такая ситуация, его не будет. Ты как вообще? Умеешь петь в караоке? Любишь это?

— Как-то не очень, — Селена вздохнула. — Мой голос не прям уж плохой, но специально я никогда не тренировалась. Так что, конечно, мне неловко петь. Надеюсь, там будут желающие, а я просто отсижусь и послушаю других.

— Как знаешь, — Бьянка лениво улыбнулась. — Я вообще не умею петь! Но всё равно спела бы что-нибудь! Не попляшем — хоть посмеёмся!

— Ну да, наверно, — Бауэр пожала плечами.

На самом деле после истории с Анселлом, после регулярного фонового напряжения и завала на работе у неё не было сил на такие перфомансы. Не было сил петь, даже если в зрительном зале сидела бы только её мама, которая на любой звук заворожённо хлопала бы в ладоши.

— А к мистеру Грину на попойку не хочешь сходить? — Селена вскинула брови. — Если собрать побольше людей… там тоже будет неплохо.

— Неплохо? Среди тучи пьяных мужиков? Там будет хит-парад звонких пощёчин, — Бьянка недовольно прищурилась. — Я отказываюсь помещать в этот тестостероновый рассол свои длинные пьяные ноги.

— Ладно. Как скажешь, — Бауэр тихо посмеялась себе в кулак.

В этом тоже была правда. Но Селена бы не простила себе, если бы не выдвинула альтернативное предложение. Тревога не оставляла: как мистер Грин среагирует на её выбор? А как — Анселл? И будет ли вообще хоть какая-то реакция? Хотелось думать, что нет. Хотелось быть просто рядом, не привлекать к себе лишнего внимания, не вызывать особого отношения и работать — прямо как было до того злополучного признания. Но слов назад, увы, не вернуть.

Она волновалась. Волновалась, хотя упорно говорила себе, что нет. Постоянно смотрелась в зеркало, поправляла на широком цветастом платье симпатичные рукава-фонарики. Вроде бы хорошо выглядит. Настолько хорошо, что мисс Бауэр мило улыбалась сама себе и чуть щурилась. С лёгким макияжем, но яркими губами она походила на фарфоровую куклу из двадцатого века: такие же милые, бледные щёки с ярким румянцем, такие же блестящие глаза, чуть подвивающиеся волосы и яркое завораживающее платье.

«Я красивая», — сказала девушка сама себе и, казалось, впервые за последнее время по-настоящему поверила в эти слова. «Я… не хуже моделей. Я выгляжу чудно!».

Можно считать, что, разбившись об асфальт чужого пренебрежения, она отделалась малой кровью. Кости любви к себе быстро срослись вновь — стоило только отдалиться от катализатора. Стоило только силой воли заставить себя не думать о нём дольше сорока минут в день. Меньше никак не получалось: работа не позволяла. Иногда, правда, в сознании возникали всполохи последних воспоминаний о странном диалоге с шефом. Они вызывали нервный холод, но быстро гасли — из-за всё той же силы воли.

Селена в последний раз поправила платье, взяла белую сумочку и двинулась на улицу — в сторону бара, на небольшой импровизированный девичник. Солнце уже зашло; лишь на редких облаках ещё виднелись гаснущие красные всполохи.

Девушка слышала стук собственных каблуков, щурилась от слепящего света вертикальных неоновых вывесок. К счастью, небольшой корпоратив должен был состояться совсем недалеко от её дома. Интересно, почему? Совпадение? Скорее всего.

Японские караоке-бары выглядели как… череда дверей. А вот за этими дверьми уже начинался праздник. В узкой комнате с аскетично выкрашенными стенами находился длинный стол, по периметру которого обычно стоял длинный диван. На стене напротив висел широкий телевизор, на котором, собственно, выбирали и пели песни. Иногда там работала светомузыка. Официанты носили в такие небольшие кабинки еду и выпивку. Гости могли задержаться там сколько угодно.

Селена впервые шла в караоке-бар. По-прежнему твердила себе, что не волнуется, и это по-прежнему было ложью. Внутренне она даже смирилась с тем, что придётся петь, смирилась с возможными улыбками коллег. Правда, всё ещё не смирилась с тем, что там может появиться Анселл.

От сердца немного отлегло, когда Бауэр увидела стоящих у входа в бар коллег — таких же неловких: они просто топтались и не решались зайти внутрь. Рыжая девушка в самых обыкновенных джинсах и две знакомые блондинки в скромных коктейльных платьях.

Селена неловко улыбнулась и помахала им рукой. Она не особо близко с ними общалась, но и не питала к ним никаких негативных чувств.

— Мисс Бауэр, — тут же неловко подала голос одна из блондинок. — Привет. Ты прям красивая сегодня, — в голосе звучало лишь удивление и замешательство, нисколько не зависть и не сарказм.

— Привет. Спасибо, — Селена кивнула. — А почему вы не внутри? В чём дело?

— А мы не знаем, есть ли там ещё кто или мы первые, — с лёгким стыдом призналась рыжая. — Не хочется как-то первыми заходить, потому что я, например, вообще по-японски не говорю. И девчонки тоже не говорят.

Они дружно потупили глаза. И Селена, недолго думая, с таким же пустым лицом встала рядом с ними.

— Если честно, у меня тоже японский не очень, — с очевидным конфузом пробормотала она, а девушки принялись понимающе кивать.

Время шло. Небо окончательно потемнело, стало чёрным на фоне ярких высоток. Воздух распирало смущённое молчание. Вскоре с другой стороны улицы раздался уверенный топот женских каблуков.

— Привет! — Эви сухо улыбнулась и махнула коллегам. — А вы чего не там? Что-то случилось? Ждёте кого-то?

— Привет, — Селена отвела глаза. Губы, как у лягушки, вытянулись в стороны. — А мы не знаем, есть ли внутри кто-то ещё. И как-то неохота объяснять японцам, что у нас бронь кабинки на конкретный час. Мы тут все по-японски плохо говорим. Там, исходя из контекста, нас могут вообще неверно понять, короче.

Эви замерла, несколько раз хлопнула глазами, задумалась и… молча встала к остальным, неловко таращась на асфальт.

— Знаете, у меня тоже разговорный такой себе, — она выдавила из себя улыбку. — Я как-то не готова брать на себя ответственность переговорщика. У кого хороший японский, напомните? Кому звонить?

— У Айзека, — с мёртвым взглядом пробормотала одна из блондинок. — Но он вроде на попойку к мистеру Грину пошёл — устал от женской компании.

— Окей. А из наших у кого хороший японский? — Эви с надеждой вскинула брови.

Повисло тяжёлое грустное молчание.

— Что, серьёзно? Ни у кого? — рот уехал куда-то в сторону.

— Может, кто-то и говорит, но мы не знаем. Как-то речи об этом не заходило особо, — рыжая девушка задумчиво развела руками. — Я думала, мисс Бауэр хорошо говорит. Но она тоже не говорит.

Раздался тяжёлый коллективный вздох. Со стороны это казалось вроде бы простой задачей — просто подойти к сотруднику и показать ему текст из переводчика. Вот только сотрудник наверняка задал бы несколько наводящих вопросов — и тут начались бы проблемы. Семантически японский крайне отличался от любых латинских языков: он в силу особенностей письма имел крайне скупой словарный запас; одно слово могло насчитывать до нескольких десятков значений и понималось исключительно из контекста. «Ляпать» что-то не то в диалоге было обычным делом. Просто в рамках своей небольшой экосистемы девушкам японский не очень-то был нужен. Максимум — для понимания названий еды в магазинах и таких обычных прикладных слов, как «улица», «дорога», «утро» или «вечер».

Ещё больше ситуацию осложняла крайняя моноязычность местного населения. Японцы удивительно плохо говорили на английском и на любых других иностранных языках. Знание другого языка в стране часто вызывало крайнюю степень уважения, потому что знатоки были редки. И они точно не сидели в качестве сотрудника в случайном караоке-баре.