Ольга Сурмина – Некрасивая (страница 45)

Он с грустью вскинул брови. Взгляд становился нервным, потерянным, а затем… пустым. Мужчина словно не знал, куда себя деть, что теперь говорить, как выдавить из себя хоть что-то. От рваных мыслей теснилась голова, но он не мог сформулировать ни одну из них.

— Я это понимаю, — Джерт нервно улыбнулся. — Так произошло из-за моих слов. Ты решила, что непривлекательна для меня, но это не так. Ты мне нравишься. В целом, в комплексе. Нравишься вся, я хочу тебя.

— Это уже лишнее, — Селена зажмурилась и поджала губы. — Дело не в том, чувствуете ли вы что-то ко мне или нет, дело во мне. Я… больше вас не люблю.

«Дело не в тебе, дело во мне» — та тошнотворная, убийственная фраза, которая заставляла скривиться. Анселл стиснул зубы, услышав её. Обычно так говорят, когда не хотят обидеть, не хотят говорить прямо, что не так, чтобы не оскорбить. В целом, это даже гуманно, но сейчас мужчина предпочёл бы услышать, что не так. Предпочёл бы злость, упрёки, лист претензий в свой адрес, но только не «дело во мне». Потому что эта фраза не подразумевает исправления ситуации, корректировки неудобств. Она подразумевает безапелляционный отказ.

— Это глупый вопрос, но почему? — нервная улыбка становилась всё шире. Обречённее и безумнее. — Я… был объектом твоих чувств. И теперь они взаимны, пусть и с опозданием. Прости за то, что я тогда сказал. Просто давай… попробуем быть вместе. Просто попробуем, ты ни о чём не будешь жалеть.

— Я не хочу, — она опустила голову. — И я не могу объяснить, почему, просто не хочу, и всё. Мне не хочется, чтобы вы меня трогали. Мне теперь неприятно.

— Селена, — он подался вперёд, чуть приближаясь к девушке, и слегка над ней навис. — Я могу что-нибудь сделать, чтобы тебе стало легче, и мы могли как-то… наладить общение?

Анселл нервничал. Настолько сильно, что едва держал себя в руках. Иногда вздрагивали уголки губ, белели кости на руках, сжимались и расслаблялись челюсти. Его волнение казалось таким плотным, давящим и тяжёлым, что его можно было едва не резать ножом. Он хотел дотронуться: обнять, смахнуть с её лица прядь, коснуться большим пальцем красной от напряжения кожи. Красивая, даже когда не хочет его видеть. Хотя уместно ли тут слово «красивая»? Жгуче желанная. Возможно, если бы она сейчас коснулась его груди даже сквозь рубашку, он бы ощутил сладкие мурашки и моментальное напряжение в животе.

Но она не дотронется. В студии повисло долгое тягостное молчание.

Выбор

— Мне… Я, — мисс Бауэр вновь замялась, отсела в сторону и поджала губы. Нервозность возрастала с каждой секундой. От сонливости, которая ощущалась ещё полчаса назад, не осталось и следа. — Мне бы хотелось сейчас восстановиться, а не сближаться с кем-то, не общаться и уж точно не переезжать к кому-то домой. — Раздался нервный вздох. — Я приду в норму и уже после этого подумаю над вашими словами. Хорошо?

Раз не работал прямой отказ, девушка решила попытаться дать отсроченный, чтобы немного снизить напряжение, которое варилось у шефа внутри. Не ощущая прямого давления от отказа, тот, скорее всего, сам бы перестал давить. Но это была только теория.

— Хорошо. Я понял, — Анселл задумался, а затем с грустью опустил глаза. — Ещё раз скажу: мне жаль, что всё так вышло.

— Я понимаю. Но я не готова что-либо начинать. Даже общение… мне сейчас даётся с трудом. В общем, мне нужно время. Простите. — Она стиснула в кулаке подол платья.

— Если что-то понадобится… или если будут какие-то проблемы — я всегда готов помочь. — Мужчина со вздохом поднялся со стула. Диалог его не успокоил, не обрадовал, но ему явно было легче, чем минуту назад. Судя по всему, туманный отказ правда давал ему какую-то надежду. — Подвезти тебя домой? Уже поздно. Опять же, не как в прошлый раз.

— Нет-нет. И дело не в вас, я принимаю ваши извинения, мне просто нужно проветриться: погулять, побыть одной, освободить голову перед сном. — Селена натянула на лицо нечто похожее на улыбку, но столь фальшивое выражение вызывало едва ли не эффект зловещей долины.

— Ладно, — он грустнел с каждой секундой. Явно нервничал, явно не хотел уходить, так что стоял, как статуя, посреди пустой фотостудии. — Я… постараюсь не грузить тебя в следующие недели. Отдохни… от всего. Приди в норму.

— Спасибо, но я люблю свою работу, — Бауэр сдвинула брови и тоже встала из-за бетонно-серого стола. — Если вы снизите нагрузку, на меня будут косо смотреть сослуживцы. Я этого не хочу. Пусть будет… как будет. Хорошо?

— Хорошо. Если ты так просишь. — Он положил руку девушке на плечо, и та едва заметно вздрогнула.

Тяжёлая ладонь. Горячая и давящая.

— Да, мне будет так комфортнее. — Она принялась активно кивать и выскользнула из-под руки. — А сейчас я… наверное… пойду в уборную. Мне сейчас очень надо в уборную. Простите.

— Конечно, — Джерт кивнул в ответ.

Нужно было как-то заканчивать этот жуткий, стыдный, ужасающе странный диалог, и ничего, кроме «пойду в уборную», Бауэр не придумала. Не будет же он стоять у двери и ждать? Хотелось думать, что нет. Пульс по-прежнему стучал в висках, лицо краснело от напряжения.

«Он совершенно точно рехнулся», — думала она, вылетев в коридор. Ступор сменялся гневом, гнев — страхом, а страх — обидой. «Сошёл с ума от чувства вины. Наверное, ему на самом деле жаль. Настолько жаль, что он готов вместо прыжка с крыши всё-таки совершить прыжок ко мне в постель — лишь бы только не страдать больше от мук совести. Скорее всего, его впервые в жизни уличили в очевидном оскорбительном двуличии, и он впервые не знает, что делать: куда закапывать своё внезапное стыдливое сожаление и как отмывать свою репутацию».

Туалет пустовал. Над головой горел слабый, практически тусклый белый свет, под которым бликовали крупные кафельные плитки. Запах хлора практически выветрился. Селена с грустью опёрлась на обжигающе холодную стену и нервно съёжилась. Сердцебиение начинало постепенно выравниваться.

Ей не хотелось быть инструментом по излечению чужой боли. И уж точно не хотелось быть той, кому предложили отношения из чувства вины — возможно, даже с перспективой отбеливания репутации. Ведь наверняка Анселл полагал, что сплетни об его хейте, сырой иронии и фэтфобии быстро разлетятся по всему агентству и за его пределами, раз уж о мыслях Джерта узнала непосредственная участница конфликта.

Селена Бауэр. Возможно, в его картине мира она могла всем о нём рассказать. И естественным образом смягчит конфликт лишь… начало отношений с ней. Не просто смягчит, а полностью его нивелирует. «Я стыдился собственных чувств», — сможет сказать мужчина, если маленькая бытовая стычка в виде отверженного признания дойдёт, в итоге, до прессы.

«Я надеюсь, он не настолько морально прогнил», — подумала девушка, коснувшись рукой влажного от волнения лба. «Хотя чёрт его знает, я уже ничему не удивлюсь. Может, чувство вины, может, потенциальное обнуление сложных сплетен. А может и то, и другое».

От обоих вариантов становилось мерзко и больно. Но эти варианты виделись самыми логичными.

С тех пор в теле поселилось пассивное напряжение. Ноги ощущались как натянутые струны. Работа больше не увлекала достаточно глубоко, чтобы забыться; вместо этого Бауэр поджимала губы, прислушивалась к шагам, обращала внимание на свежие слухи.

Ситуацию усугубляло несколько фактов. Первый: между Анселлом и Грином внезапно пробежала чёрная кошка. Они практически не разговаривали, обменивались сухими фразами. Грин улыбался намного реже, а когда улыбался, его улыбка выглядела фальшивее, чем китайский «Гуччи». Этот их разлад тоже действовал на нервы — даже сильнее, чем неумолимо подступающий дедлайн. «Надеюсь, это не из-за меня», — неловко размышляла Селена, вспоминая жгучий неуместный флирт «Пришельца». «Надеюсь, это просто совпадение. Просто… совпадение».

И второй факт — тот самый дедлайн. Не просто сдача проекта, а внезапное объявление, что команды разных агентств не будут праздновать его закрытие вместе, а будут — в отдельности: Джерт — со своими моделями, Говард — со своими. Объяснили это тем, что девушки с парнями не особенно подружились, общались в небольших однополых компаниях, и раздельный праздник в своём составе будет наиболее уместным.

Мистер Грин объявил, что хочет пойти в бар вместе с парнями и позвал всех желающих девушек. Тех было не так уж и много, но они всё равно были. А мистер Анселл заказал для своих караоке-комнату — вот только никого из «соседнего лагеря» не позвал.

Бауэр с кривым выражением делала очередное фото прекрасного Кена в изодранной белой футболке, который на фоне хромакея состроил самое пафосное лицо на всей земле. Мимо сновали костюмеры, визажисты, другие модели. Со стороны раздавались резкие замечания Айзека насчёт некорректного соблюдения очередной методички.

Вот только в голове, как всегда, было всего полторы мысли о работе и ещё десять — о предстоящих корпоративах. Они звучали как потенциальный невроз: ведь придётся выбирать, а выбирать не хотелось. Вечер с Говардом и армией его парней не звучал как нечто приятное, но выбирать Джерта тоже не очень-то хотелось — ещё неизвестно, как он своими воспалёнными мозгами трактует этот выбор.

— Привет, — раздалось за спиной, и Бауэр нервно отпрянула от фотоаппарата.