Ольга Сурмина – Некрасивая (страница 31)

А вместо этого она под ручку разгуливает с другим, строит ему глазки и делит фруктовый лёд. Видно, широкий внешний вид совсем не мешал ей флиртовать с разного рода статусными мужчинами.

Быть может, злость начала бы постепенно сходить, если бы не небольшой, точащий, унизительный факт: морок после пошлых снов всё ещё не проходил. Фантазий не было, воспоминаний о нём не было, а сам морок — был. Тянущий, пошлый, приятный, который ощущался иногда как бабочки в животе, а иногда как кусок раскалённого железа под плотно застёгнутой ширинкой.

Может, где-то глубоко внутри ещё утром ему в самом деле хотелось, чтобы она влезла на него и прижала к футону. Назвала мерзким за его импульсивное пристрастие — но тут же прошептала на ухо что-то пошлое или даже укусила. Назвала слабым за невозможность прекратить это внутри себя. За невозможность отрезать импульсивное влечение, которого быть не должно.

Но теперь — нет. Теперь Джерт хотел взять её за мягкие щёки и больно их сдавить. Только представлялась она в этот момент почему-то… голой.

Со всеми своими складками. С животом, который ему почему-то сейчас нравилось разглядывать. С крупными, упругими ягодицами. С неприлично крупной грудью, которая шевелилась при каждом шаге.

Скорее всего, она бы смущалась. Так же, как тогда, в овраге. Краснела бы, пыталась отвернуться. Облизывала бы свои розовые мягкие губы.

— Ты жирная, — с жуткой улыбкой подумал Анселл, обращаясь к собственной фантазии. — Ты — некрасивая. Ты посмотри на это, как можно себя так запускать⁈ Ты смотришь на себя в зеркало хоть иногда⁈ — Он показательно указал на живот и всё, что ниже него.

Полностью проваливаясь в импульсивные фантазии, вспотевший мужчина оперся плечом на стену и стеклянными глазами уставился на футон. Иногда чуть щурился, иногда улыбался тенью улыбки, но неизменно чаще начинал дышать.

— Ты знаешь, насколько это омерзительно? Знаешь. Просто не хочешь себе в этом признаваться. — Если бы она в самом деле стояла перед ним голая, он бы резко подошёл ближе и… погладил этот пресловутый живот. Чуть бы его сжимал, массировал пальцами, а потом потянулся бы к ягодицам.

— А это ты видела? Нет? Посмотреть назад не хватает силы духа? — Опять пальцев касалась бы эта тёплая кожа, которую не хотелось бы выпускать из рук, если б она в самом деле была в руках. Гладить, сжимать, ощупывать всё сильнее. Отвратительная. Бессовестная, мерзкая, некрасивая женщина, которую хотелось поставить на место.

Только теперь — не словами. Членом.

— Тебе стыдно за себя? — Он жутко вскинул брови. — Стыдно за то, как ты выглядишь, за своё поведение?

— Да, — влажными губами ответила бы она, и по ним нестерпимо захотелось бы провести большим пальцем.

— Мерзкая. Смотреть на тебя не могу, — пробубнил он, хотя не мог отвести глаз даже от своего воображаемого миража. — Ляг и расставь передо мной ноги.

Захотелось взять её за грудь с небольшими сосками и крупными, розовыми ореолами. Сдавить, заставить стонать. В паху давно ныло, но теперь уже начинало болеть. Голова полностью затуманивалась. «Ты раздражаешь меня своим поведением. Своим неуёмным флитом. Своим телом. Своим щекастым смазливеньким личиком. Раздражаешь».

Её захотелось поцеловать.

Злость, наконец, постепенно сходила, уступая место адскому возбуждению, которое больше не получалось терпеть. Мужчина раздражённо поджал губы и расстегнул ширинку.

Пластик наших тел

'Улыбнись мне. Вот так, только не слишком широко. Чтобы я видел, что это искренне. Разведи пальцами половые губы, я хочу приглашения. Смотри на меня. Я хочу понимать, что ты хочешь меня. Хотела всё это время.

Конечно ты меня хотела. Я помню, как ты на меня смотрела. Думала обо мне. Скажи, ты фантазировала об этом? О том, что я сделаю это с тобой. А как часто? Каждый вечер? Каждую ночь?'

Анселл резко подался вперед, схватив её за ноги. Таким же резким толчком вошел, безумно глядя в глаза. По спине прошла жаркая волна, боль в головке члена моментально сменилась приятным, тянущим, предоргазменным чувством.

— Жирная дура, — хрипел мужчина, — жирная некрасивая дура. — Он тут же вновь погладил бедро, практически нежно, с тяжёлым фетишистским смаком, после чего взялся ладонями за её живот. Казалось, ему нравилось трогать его, не выпускать, ощущать под кожей. — Хочешь меня? Хочешь, чтобы я сделал это с тобой? Тогда не смей смотреть ни на кого, кроме меня. Шлюха.

Раздавались тихие, сдавленные, неловкие стоны.

— Скажи ещё раз, тебе стыдно за себя?

— Да, — она закусила губу.

— Очень хорошо, — Джерт жутко раскрыл глаза. — Потому что стыд — единственное, что тебе можно сейчас испытывать. — Он запустил прохладные пальцы в её волосы, наклонился над лицом и болезненно впился во влажные красные губы.

До озноба приятное зрелище. Но было бы ещё приятнее, если бы это была реальность, а не усталое похотливое воображение. Анселл стеклянными глазами смотрел сквозь ночь, иногда слыша, как ворочался и что-то бубнил сквозь сон Говард. Он вернулся довольно поздно, а когда вернулся — решил, что его друг и коллега уже спал.

Раздражение в отношении «Пришельца» всё никак не проходило, хотя Джерт старательно пытался пристыдить себя за него. «Он сам сказал о своих симпатиях и намерениях, я не имею права скалить зубы», — повторял мужчина сам себе. «Он дал понять, что собирается делать, так что мне пора перестать строить из себя обиженку и забить на всё, что происходит».

Забить. Легко сказать. С одной стороны, Анселл ненавидел себя за импульсивные приступы безобразной похоти в отношении такой же безобразной сотрудницы. А с другой… сил отрезать эти приступы у него не было. Он тонул в них, как в тёплых, приятных зыбучих песках. Как в… самом приятном, что он чувствовал за жизнь.

Попытки подумать о телах, которые можно назвать «красивыми», к его ужасу не имели никакого внутреннего отклика. Стройная, идеальная в пропорциях фигура теперь вызывала некое подобие эротической скуки и не вызывала никакого движения в паху. Как не вызывал никакого движения манекен, который сотрудники магазина одежды не успели вовремя одеть.

«Она мне сломала психику», — раздражённо подумал Джерт и перевернулся на другой бок. «Сломала психику, у меня теперь стоит на лишний жир и не стоит на нормальных людей. С таким даже к психотерапевту не сходить — меня засмеют. Это настолько трэшовая девиация, что заслуживает тома анекдотов. А что дальше? Меня начнут возбуждать только люди с ожирением? Это пиздец. У меня слов нет».

Хорошей новостью было то, что когда Анселл пытался представить любого другого пышного человека, то снова ничего не чувствовал. А когда думал про именно её складки — чувствовал. Это вызывало и облегчение, и возмущение одновременно.

«Я правда рехнулся после последних событий», — как итог, решил Анселл. «Меня замкнуло. Нужно подождать, может, со временем пройдёт».

Правда, какое время дать себе «на восстановление» Джерт не знал. «Пару недель», — мельком подумал он и… вновь провалился в свои пошлые, вязкие фантазии, вновь вцепился руками в её воображаемую кожу груди. Приятно, до ужаса приятно. До горячего тянущего чувства внизу живота, до нервного озноба.

Даже не хотелось, чтобы ночь кончалась. Слишком уж реалистичными были эти фантазии.

Поутру Анселл чувствовал себя ужасно — так, словно пережил ещё одно тяжёлое похмелье, хотя больше не пил. Говард к нему больше не подходил, однако странно косился и кидал позитивные обезличенные фразы с непривычной для себя прохладой.

Почти на автомате мужчина надел халат, спустился вниз, принял душ, а потом… поднялся наверх, вместо того чтобы идти в онсэн, пока там располагающе пусто. Ему показалось, что он слышал знакомый женский смех, и вернулся к комнате, хотя сам не знал, зачем. Просто вернулся — и всё тут. Без особого смысла. Осмотрел пустой коридор и на секунду завис, словно не мог решить, что делать дальше.

Смех стих.

Однако через пару секунд одна из дверей открылась, и наружу вышла весёлая Бьянка в тонком коричневом халате.

— О, мистер Анселл, доброе утро! — она махнула рукой шефу и улыбнулась во всё лицо. — Завтра уезжаем, да? Эх, а так не хочется…

— Да, завтра отъезд, — мёртвыми губами ответил он, глядя то ли на модель, то ли сквозь неё. — В четыре часа дня.

— Ну ладно…

На секунду мужчине показалось, что за спиной Бьянки мелькнул знакомый силуэт. Внутри всё моментально натянулось, сердечный ритм чуть ускорился, губы поджались сами собой.

— Как вчера провели время вечером? — внезапно спросил Джерт, хотя секунду назад не хотел продолжать диалог и даже ждал, чтобы с него соскочить.

— Хорошо! — мулатка принялась активно кивать. — Мы с девочками коктейли под ночь взяли, посидели в горячей воде. Потом поужинали за котацу и играли в карты.

— В полном составе? — мужчина улыбнулся фальшивой, но удивительно безупречной улыбкой.

— Ой, нет, конечно нет. Кого-то не было, кто-то спать рано пошёл, кто-то даже не пошёл в онсэн, — Бьянка пожала плечами.

— Понятно, — стерильная улыбка, казалось, стала ещё «чище». — А как мисс Бауэр, как её нога? Ей лучше, я надеюсь?

— Да, лучше, конечно лучше, — модель принялась активно кивать. — Она даже посидела с нами вчера. И в деревеньку сходила.

— Приятно слышать, — Джерт пугающе прищурился.