Ольга Сурмина – Академия бракованных людей (страница 9)

Закатив глаза, Иида уронила голову на стол. Близился рассвет, а она так и не сомкнула глаз, и на этот раз совсем не из-за книг по философии. Тысяча и одно дополнительное задание, факультативные, а еще, как на зло, сегодня аж две пары геометрии и одна алгебры. Она, уже было, думала, что декан не просто гей, а еще и фетишист, у которого встает на нерешаемые уравнения и графики функций.

«А я думала, я извращенка…» — пронеслась мысль, пока учитель беспорядочно лез голову. В комнате послышалось шуршание шоколадной обертки. Студентка аппетитно откусила кусок от ароматной плитки тотчас принялась ее жевать.

— Рал? — В комнату, без стука, заглянул грузный мужчина в возрасте. — Проснулась?

— Да, я уже встала… доделываю кое-какие задания.

— Молодец. А что это ты там ешь? Шоколад? Смотри, он же сладкий!

— Нет, не сладкий, вы не так поняли. — Девушка закатила глаза и тяжело вздохнула.

— Ну да, конечно, не сладкий. Наверно со вкусом курицы, или колбасы. Вставай! Сейчас пойдем завтракать нормально.

— Ступайте, я догоню. — Она улыбнулась, а мужчина прикрыл дверь и пошел вниз.

«Если моего учителя собьет самосвал, я буду первой, кто станцует на его костях» — Иида все еще злилась, и, окончательно смирившись с неизбежным, засунула недорешанную задачу в сумку. Помирать, так с музыкой. Воровать, так миллион, целовать, так королеву… ну, или короля.

Хотя в глубине души она надеялась, что сможет убедить Иэна дать ей списать, если, конечно, она успеет это сделать… конечно не успеет, слишком мало времени.

Задыхаясь от мертвой безысходности, Юрала робко закинула светлые, длинные волосы за спину. Пусть сегодня ее преподаватель сполна насладиться ее ненавидящим взглядом и уверенным лицом. Чтобы не сказал, как бы не унизил — посмеется и пройдет мимо. Ей не нужен этот предмет, и пусть он знает об этом, и засунет его подальше. К себе, в анус, туда, где ему и надлежит быть.

Она робко дотронулась до яркой, красной помады, и с ухмылкой нанесла ее себе на губы. Потом капнула на запястье духи и быстро-быстро стала их растирать. На смертном одре положено быть красивой, иначе Рал не простит себе этого позора.

На светлой осенней улице уже вовсю ездили автомобили, она часто оборачивалась, и прижимала юбку к ногам, потому как встречные воздушные порывы поднимали ее. Буквально в двухсот метрах от академии на ее плечо опустилась знакомая рука. Иэн тоже подходил, и уж никак не ожидал увидеть свою одногруппницу так рано, ведь та обычно подходила минута в минуту.

— Ты красивая. Будешь сегодня декану лицо вместо заданий показывать? — Он слегка ухмыльнулся и приобнял подругу за талию.

— А что если и так? Больше мне ему показать нечего. Мое решение задачи и уравнений — какая-то муть, я сама это вижу, но сделать ничего не могу. Если у всех хотя бы по тридцать баллов есть, то у меня, наверное, минус сто. Я самая отстающая на факультете, и из-за этого он специально грузит меня по полной программе. Таким образом отстаю еще сильнее… улавливаешь?

— Улавливаю. — С улыбкой ответил тот. — Давай попробуем сделать вместе сегодня?

— Давай, правда от меня мало пользы. За то я могу написать за тебя сочинение. Хочешь? — Иида потупила глаза и поправила волосы.

— Договорились. — Ее собеседник искренне рассмеялся, после чего открыл перед подругой дверь, они не заметили, как дошли до центрального входа.

Как ни странно, аудитория декана была открыта, и уже некоторые из пришедших сидели внутри, обсуждали предстоящую контрольную работу. Он никогда о контрольных не предупреждал, как и о предстоящих курсовых. Однако, сейчас как-то просочился слух, и теперь это стало новостью номер один. Устало кинув сумку на темный, деревянный стол, Рал кивнула соседке и закатила глаза. Голова раскалывалась, будущее холодно и печально, так еще и контрольная, которая тихонько притаилась за ее спиной. Повеситься на антенне теперь не казалось такой уж плохой идеей.

— Я не сдам эту контрольную… — Ныл кто-то сзади, на что ему, тотчас, ответили:

— Ну, каждому в этой жизни свое. Что делаем? Я, вот, пойду строителем. Скотт шофером, а Иида сразу, на панель!

— Если я пойду на панель, то ты будешь жигало, отсталый извращенец. — Процедила девушка, ударив кулаком о стол.

— Ой, смотрите, кто-то разозлился!

— Я сказал не устраивать разборок здесь. Охота ломать друг другу лица — вон с территории академии, или на заслуженный трехчасовой отпуск. — Декан стиснул зубы и прикрыл за собой дверь. Никто не заметил, как он появился здесь. — Собрали тетради.

Тяжело вздохнув, Юрала взяла работы одногруппников сзади и, добавив к ним свою, передала вперед. Сейчас ее размажут по стенке правильными формулировками геометрических правил и разными калькуляторными точностями. Преподаватель, как обычно, взял сперва тетради с ее ряда, потому как тот был первым. Пересчитал их, и начал просматривать, иногда нагло ухмыляясь. Девушка выпрямилась и прикрыла глаза. Достойное поведение залог успеха, или хотя бы, оправдание престранных косяков. Через минуту она увидела в его руках свою тетрадь, и колени затряслись, хотя и на лице все еще царило каменное спокойствие.

Декан странно вздохнул, покачал головой и несколько раз усмехнулся себе под нос. Он переводил взгляд с тетради на ученицу, а потом захлопнул ее и отложил в сторону, с коротким:

— Зайди после пар, Иида.

— Хорошо. — Тихо ответила она, сглатывая тяжелейший ком в горле.

Для него это, наверно, как сложить два плюс два и получить шестьсот восемьдесят семь. По крайней мере, ей так казалось, ведь столь разочарованного и насмехающегося лица она не видела у людей давно. Учитель ходил взад-вперед, бросая короткие комментарии, и, периодически поглядывая на часы.

Новая тема, как он сказал, будет очень простой, даже в некотором роде, детской, вот только четверть учеников даже не смогли выговорить ее название. Минуты тянулись медленно и печально, Ния уже успела сосчитать до сотни и обратно, а Юрала, казалось, и вовсе сгнила. Живот скручивало, как перед экзаменом, знакомое чувство смеси волнения, страха и неприязни. Покидая аудиторию, она с ужасом осознавала — сюда еще предстоит вернуться. Причем довольно скоро. Намного скорей, чем ей хотелось бы.

Длинный учебный день наводил на подростков меланхоличную тоску и осеннюю грусть. Кто-то что-то рисовал на полях, кто-то на столе, а кто-то у себя в голове… картины смерти всех ненавистных одногруппников и всего образовательного состава. Последний звонок заставил молодых людей вскочить с мест и, что было сил, броситься к выходу, не спешили лишь несколько человек. В общем-то, как обычно.

— Тебя ждать? — Поднял брови Иэн, рассматривая однокурсницу, которая уже почти съела красную помаду, но все еще продолжала облизывать губы.

— Нет, идите без меня. Если завтра я не приду, поставьте за меня свечку в церкви. Это значит, я уже не в живых.

— Да ладно тебе нагнетать! Напиши тогда, как прошло, я буду ждать. — Ния приобняла подругу, и вместе они с другом вышли из пыльной аудитории.

— Напишу. — Отстраненно ответила она, прикрывая за ними дверь. Кто-то домой, а кому-то на пятый этаж, к самому дьяволу. Или алгеброику, смысл, в общем-то, один.

Дорога наверх была самой длинной, и самой нервирующей, за всю историю ее обучения здесь. Ступени пахли как в подъезде, низкий потолок давил. На улице, понемногу, темнело, некоторые фонари в коридоре мерцали, отчего девушка часто моргала и тяжело дышала через рот. Бывали минуты, когда в ее жизни происходили неприятные, волнительные события, и вот это было одним из них. Пальцы немного дрожали, глаза странно блестели, а язык все продолжал облизывать и без того влажные, покрасневшие губы, правда уже не от помады, а от нервов. Череда одинаковых, темных окно без растений. Глубочайшая тишина.

Она дернула за ручку темной двери, и та поддалась. В одиноком, прохладном помещении на офисном стуле сидел ее преподаватель, а по совместительству декан общеобразовательного факультета исправительной академии.

— Можно? — Одними губами спросила студентка, но он, как ни странно, услышал.

— Да, я ждал тебя. Бери стул, подсаживайся. — Его голос был безэмоциональным и холодным, если бы функции умели разговаривать, то звучали бы именно так.

— Как скажете. — Рал взяла стул, что стоял у стены и села рядом. Украдкой заглядывала в тетради старших курсов, которые мужчина быстро, но внимательно проверял.

— Иида. Что это? — Хенгер открыл журнал группы, и ткнул пальцем в столбец, на котором были отмечены ее баллы.

— Цифры. — Ответила студентка, закатив глаза. В глубине души она уже предчувствовала, как ей будут читать мораль.

— Да ну, правда? — Так же холодно ответил он, но уже с напряжением. — А я думал, буквы. Какая досада. Может расскажешь, как будешь все это исправлять? Или этого в твоих планах не было?

— Извините, но я плохо понимаю алгебру, да и геометрию. Вообще не понимаю, прямо скажем. Скажите, я по этим предметам последняя на курсе, да?

— Почетное третье место. С конца. Сразу за умственно отсталым и другим парнем, который болеет четвертый месяц. Скажи мне, где ты не понимаешь. Конкретнее.

— Везде. — Честно призналась она, склоняя голову.

— В таком случае, начнем с того, что ты будешь учить правила. На зубок. Будешь рассказывать мне их тут, как стишок, и только попробуй ошибиться в формулировке. Буду наказывать. Жестоко. — Декан был серьезен, отчего ученице сделалось крайне не по себе. — Чтобы была здесь каждый день. Буду давать задания, а ты будешь их решать. Разберем конкретно, что ты делаешь не так. И будешь подстраиваться под мое расписание, завтра я освобожусь примерно в шесть вечера.