Ольга Сурмина – Академия бракованных людей (страница 11)

Но если не смог найти, мог бы хотя бы предупредить. Быть может, вообще забыл о ее существовании сегодня… Иида села под дверью и склонила голову на бок. Пять вечера, в коридорах мертвенная тишина и горел противные, мерцающие лампы. Ни души, и что еще противнее — ни декана, ни одного.

Она уже начала дремать, когда услышала на этаже шаги. На сидящую у дверей студентку легла темная тень, та открыла глаза и вздрогнула. Против света мужчина выглядел пугающим, и даже немного жутким, но у нее это вызвало лишь легкое недоумение.

— Добрый вечер. — Рал протерла глаза и встала. Трудно было решить, что лучше — то, что преподаватель, наконец, пришел, или если б не приходил.

— Сейчас посмотрим, насколько добрый. — С ухмылкой ответил он, отпирая аудиторию, и, через минуту они уже были внутри.

— Я, в общем-то, выучила, что вы сказали, хотя сложно зубрить то что не понимаешь.

— Временно. — Бросил декан, довольно тихо, и, казалось, сам себе.

Девушка, спросив разрешения, взяла стул, и подсела ближе к учительскому столику. Тот некоторое время листал чужие тетради, как всегда очень быстро. Что-то в них черкал, а некоторые вообще отправил в мусорку, что вызвало у ученицы крайнее недоумение. Собравшись с духом, она начала рассказывать правила, где-то запинаясь, а что-то вообще додумывала, что вызывало у преподавателя короткие, злые смешки. Он часто качал головой, смотря с некоторой смесью презрения и удовлетворения. Будто то, что Хенгер слышал, было ровно таким, каким он ожидал.

— Я заставлю тебя их выучить. — Спокойно сказал он, прослушав все. — Природная тупость это одно, но лень, нежелание, неуважение… совсем другое. Слышала о комнате спокойствий у нас?

— Больше, чем нужно. — Ответила Иида и закатила глаза.

— Так вот. Еще пара таких ответов, и ты познакомишься с ней лично.

— Вы мне угрожаете? — В молодом теле копились недовольство и гнев.

— Да. — Спокойно сказал преподаватель, и даже немного лениво.

— Ясно. Я могу идти?

— Да. Завтра после пар будешь ждать меня здесь, или отправишься по назначенному адресу раньше срока.

Ничего не сказав, Юрала вышла, а как только дверь закрылась она, что было сил, ударила ногой по стенке, за которой находилась ненавистная аудитория. Если бы сейчас к ней явился дьявол, и предложил бы страдать сто лет в обмен на то, что ее декан будет страдать десять, она… отказалась бы. Зачем из-за кого-то мерзкого типа портить себе сто лет? Незачем. Он итак будет гореть, студентка была в этом уверена.

Тишина. Тишина была ее слабостью, всякий раз, когда она в ней оказывалась, в голову начинали лезть всякие бредовые идеи, страхи начинали плодиться. Даже если бояться, в общем-то нечего. Для параноика оставаться наедине с собой было чем-то… нормальным? Так казалось, но все вокруг давило, хотя было светло, и помещение было широким с высоким потолком. Никаких лишних теней, только кровать, привинченная к полу с белой подушкой. Безразмерная белая рубаха казалась холодной, чужеродной… Белые стены в глазах девушки, со временем, теряли свой кубизм, и чудились разноразмерными, иллогичными и кривыми. Все вокруг нависало, запах побелки сводил с ума, хотя был лишь галлюцинацией. Она ходила по кругу, что-то рассказывая себе под нос, и представляла, что это радио. Как ни странно, получалось. Фантазировала, что вокруг зима, и вокруг витают снежинки, просто Рал их не видит. Так или иначе, она любила белый цвет, и ничто не могло привить к нему страх и отвращение.

Алгебраические тождества своим прессом загнали ее в самые недра этого адского места. Раньше в таких местах пытали людей, держали психов. А он сдержал слово. После трех неудач поместил ее в «карцер», и наверняка остался доволен, ведь лицо его просто светилось самодовольным счастьем и странным, маниакальным эгоизмом, которое было совсем не свойственно преподавателям, упиваться своей властью было крайне непедагогично.

«Не так уж и страшно, просто тишина и белый сарай» — повторяла она, легонько постукивая головой по стене. Разумеется, некомфортно, но сейчас Иида считала, что все «жертвы» этого места попросту преувеличивали. Психика не ломается, ничего, в общем-то, не ломается, просто тут некомфортно. Так сказать, не по себе. Иногда находила странная нервозность, но при мыслях о бескрайней зиме тут же отступала. Просто зима, можно даже попробовать этим насладиться, в меру возможного.

Студентка слегка сконфузилась и села на кровать. Пять часов бессмысленного одиночества за ее нелюбовь к предмету. Странное наказание, более чтобы потешить свое эго и принизить ее, напоминая, чего стоит непослушание. Но в ее глазах не было ни страха, ни подчинения — лишь уверенность и легкая усмешка. Скука. Сейчас это было единственным, от чего она страдала, и это веселило. За то не алгебра, главное ему это случайно не ляпнуть.

Она не даст себя в обиду. Кто бы ни был, студент, преподаватель, она сожмет кулаки и будет бороться за себя до конца. Даже если страшно, даже если руки трясутся — не отступит и не откажется от своих слов. Не согнется, в какую ситуацию не попадет. Пусть этот декан будет хоть охранником ада, и сколько бы времени не прошло. До самого конца.

Девушка гордо подняла голову и сцепила зубы. Учиться — да. Но прессовать ее — не выйдет. Пусть развлекается на здоровье, а страха он в ее глазах не увидит, а, после сегодняшнего, возможно даже и уважения. Придется принять, что на всякое действие есть противодействие.

Поток враждебных мыслей прервал звук резко открывающейся двери. Юрала вздрогнула и стиснула зубы, на пороге стоял парень с особым бейджем — на нем была красная полоса. Патрульный студсовета.

— Танцуй, твое время вышло. — С ухмылкой сказал тот, и указал студентке на выход в коридор.

— Это ты танцуй, что мое время вышло. Наконец домой пойдешь, самодовольная мразь. — Выпалила она, и тут же закрыла рот. Что за агрессия? Зачем ей злить такого же ученика? В глубине души понимая, что в одной фразе выплеснулась вся скопившаяся в комнате ненависть, правда, на случайного человека… она глубоко вздохнула и зажмурилась. В тот же момент ей на голову прилетел подзатыльник, звонкий, но не сильный.

— Я сообщу о твоем неумении держать рот на замке декану. Думаю, скоро увидимся.

— Да хоть министру обороны.

— Скорее всего мы будем часто видится. — Спокойно сказал патрульный, но кулаки сжал.

— А ты что, тоже работаешь на сортировке помоев? — Не унималась Иида, потому что неприязнь к собеседнику еще и как к человеку возрастала с каждой секундой. — А я-то думаю, лицо знакомое!

— Да я солью тебя проректору! — Парень уже был на пределе, но все равно стойко держался.

— Тебе понадобиться цистерна.

Отвечать он не стал, боялся сорваться, а это чревато лишением должности, которую он так упорно зарабатывал. Еще немного, и он сможет уйти отсюда, и больше никогда не вспоминать о своем мрачном прошлом. Уйти, и даже с привилегиями. Рал глубоко вздохнула, но ухмыляться не перестала — злорадствовала. Ее уже час как ждет дома Ния, чтобы пить вместе чай и делать историю и литературу. Многообещающий, в общем-то, вечер, и она радовалась, что почти его дождалась.

Пасмурные, осенние дни чередовались с солнечными, и несмотря на начало семестра, студентов снаружи меньше не становилось. Они гуляли, веселились, не думая о домашней работе или чем-то, что облегчит их будущую жизнь. Есть только здесь и сейчас, и не важно, как дорого им будет стоить это развлечение в дальнейшем.

Неестественная тишина витала над территорией академии. Обычно здесь были слышны какие-то вопли, крики… сейчас они были везде, но только не здесь. В этой тишине, словно пули, скользили злонравные тени, странно ухмыляясь и переговариваясь меж собой одними губами. Во тьме мелькала голова с каштановыми, слегка вьющимися волосами и розовым мелированием. Легким движением хрупкой руки загорелась спичка, создавая вокруг небольшой шар из света. В тот же миг к огню была поднесена странная веревочка, похожая на фитиль, и как только она загорелась, фигура замахнулась, и бросила петарду в стекло первого этажа. В тот же миг по пластиковому окну поползли паутинистые трещины. Следом в то же окно прилетел сперва один, затем еще один взрывчатый предмет. Территорию оглушил вопль сигнализации…

Для небольшой пожарной машины, но крупной полицейской это ночь стала непростой. Петард, в общем-то, маловато, чтобы разжечь пожар, или хотя бы устроить хаос в здании с отлаженной системой безопасности, но более чем достаточно чтобы поднять шум. В небольшой, уютной аудитории сработал датчик пожаротушения, и все, что находилось в нем было мокрым, начиная от стен, заканчивая работами студентов, которые преподаватель не собирался забирать. На светлом ламинате собрались лужи, со шкафов капало, а доска слегка отслоилась от стены. Камера, что весела внутри, была выведена из строя, как и проводка, что к ней примыкала. Полицейские оцепили двор, в попытке поймать дерзкого нарушителя, но попытка, само собой, не увенчалась успехом.

Близился рассвет. Сегодня декану нужно было необыкновенно рано появиться на работе. В шесть двадцать он уже искал где припарковаться, нервно постукивая пальцами по рулю. Разбитое окно со стороны смотрелось весьма печально, но академия предусматривала такие траты, исходя из специфики заведения. Правда, новых проекторов на втором этаже теперь не будет, с этим придется подождать до следующего года. Скорее всего, мебель в затопленной аудитории распухла и раскисла, и нужно будет переписывать расписание с учетом изменения места проведения занятий. И дождаться, наконец, уборщиков, чтобы те начали работать.