Ольга Сульчинская – Личные границы. Установить, поддерживать, защищать (страница 39)

Старшие родственники, которые бесцеремонно вмешиваются в жизнь младших, навязывают советы, подарки и свое присутствие – часто ведут себя так в силу созависимых черт характера. Отказаться от их участия не просто трудно, а даже немного страшно, их реакция бывает непредсказуемой, а обида очень сильной, не соответствующей по масштабу вызвавшим ее словам.

Созависимость – это разнообразные способы поведения, многие из которых имеют манипулятивный характер. Так, созависимые редко высказывают ясные и честные просьбы, в том числе потому, что сами плохо понимают, в чем нуждаются. Они ведут себя так, словно нарочно стараются вызвать отвержение, провоцируют окружающих на негативные реакции.

Рассказывает Елена У., 48 лет:

«Я звоню маме: „Тебе что-нибудь нужно?“

– „Да, я не сплю третью ночь, мне нужно снотворное“.

– „У тебя есть рецепт? Если есть, я заеду, куплю и принесу тебе“.

Рецепт вроде есть, но, когда я приезжаю, она не может его найти, долго ищет и говорит, что все равно он был просроченный и лучше она сходит к врачу за новым. Думаю, маме нужно не лекарство, а чтобы я приехала, ей хочется удостовериться, что я все брошу и приеду. Меня это раздражает, но не ехать боюсь, вдруг ей в самом деле станет плохо. И она знает, что я боюсь за нее, и пользуется этим».

Обе, и мать, и дочь, испытывают страх, вину и гнев, преувеличивают свою необходимость друг для друга и не испытывают удовольствия от этих отношений. Даже мать не радуется приезду дочери, потому что знает, что это недобровольный поступок.

В созависимых отношениях всегда есть проблемы с границами.

Рассказывает Фаина Д., 30 лет:

«Я долгое время не замечала, что с моими границами что-то не так. Только когда я выросла, стала жить отдельно от родителей, я поняла, что мои границы постоянно проламывались самым бесцеремонным образом. Меня обесценивали, ругали за чувства и мысли, а я даже не задумывалась, что что-то не так. Когда я стала об этом думать, мне сначала было очень страшно. Мне казалось, что если скажу, что мне что-то не нравится или я хочу чего-то другого, а не того, что предлагают, то будет ужасно. Мне скажут: „Да кто ты такая, чтобы этого хотеть!“»

Мы не только не умеем обозначать свои границы, но и нередко покушаемся на чужие – либо не замечая их, либо не желая замечать.

Рассказывает Александра Ч., 40 лет:

«Муж ругается, что я глупо трачу деньги. Что значит „глупо“? Он отказывается объяснять. Я считаю, что это нарушение моих границ. Сто раз просила, чтобы он не разговаривал со мной таким высокомерным тоном. А потом вдруг поняла, что делаю то же самое, что и он. Тоже не объясняю, что значит „высокомерным“. Он не понимает, чем я не довольна. Я спросила: что бы он хотел, чтобы я делала по-другому?»

Зависимость от чужого мнения может привести к самонасилию даже там, где нет внешнего принуждения. При этом мы, будучи созависимыми, будем сердиться на того, кто «вынудил» нас вести себя подобным образом.

Рассказывает Лариса Ж., 32 года:

«Я знаю, что моему партнеру нравится, когда женщины носят каблуки. Поэтому у меня нет туфель на плоской подошве, тем более кроссовок. Пониже-повыше, но каблуки. Также он фанат пеших прогулок. Я тоже люблю гулять и по городу, и на природе. Проблема в том, что даже на небольшом каблуке туфли не то же самое, что мужские ботинки. И я не могла разрешить эту дилемму: у меня болят ноги, прогулка не в радость, а мой мужчина бодро шагает и говорит мне: а смотри, впереди какое интересное здание, давай завернем вон в тот переулок? И мне жаль рушить его энтузиазм и не хочется выглядеть унылой клушей, поэтому я тащусь вслед за ним, пытаюсь не изображать страдание, а сама тихо его про себя проклинаю. И когда он после этого забывает вынести мусор, я должна еще с ведром сгонять к помойке, моего терпения не всегда хватает. Недавно я решила, что хватит с меня. Если мы идем в ресторан, то в ресторан, и никаких: „А давай пройдемся потом“. А если гулять, то я надену кеды. Самое смешное, что он даже ничего не заметил! И зачем я столько мучилась, спрашивается?»

Иной раз мы не можем защитить свои границы, потому что сами не знаем, где они проходят. И сердимся и протестуем там, где можем безо всяких объяснений поступить по-своему.

Рассказывает Алексей Ю., 43 года:

«Я купил мясо, поставил себе бульон вариться. Через час жена говорит: „Снимай, готово“. Я попробовал: „По-моему, жесткое“. Она отвечает: „Бульон наваристый, значит, и мясо готово“. Я пробую еще раз – точно, бульон ничего себе, но мясо-то жесткое! Стал с ней спорить. А потом остановился. Подумал: разве мне нужно ее разрешение? Я же не в гостях, я у себя дома. Тогда зачем трачу силы, переубеждая ее? Обнял ее и сказал: „Ценю твое мнение, но сейчас сделаю так, как считаю нужным“. Она даже поперхнулась, но спорить не стала».

Развитию созависимости способствует общекультурный контекст. Формула любви «Я не могу без тебя жить» – на самом деле формула созависимости, поскольку взрослый человек со здоровой привязанностью никогда не делает другого человека условием своего существования. Упоение любовными страданиями, составляющее содержание множества песен о любви, дает пример болезненного «залипания» в эмоциях и сужения всего эмоционального спектра до одного постоянно воспроизводимого состояния. А религиозные идеалы самоотверженности и отказ от себя в процессе популяризации подвергаются упрощению, что ведет к любованию жертвенностью в контексте, не имеющим ничего общего с духовным подвигом.

Так, в Сети довольно регулярно встречаются истории с тем же сюжетом: женщина с ребенком или двумя, иногда замужняя, иногда разведенная, встречает женатого мужчину. У них завязывается роман, они друг без друга не могут, но живут в разных городах. Наконец договариваются жить вместе. Женщина переезжает в город любимого, бросив мужа (если он был), родных, карьеру, насиженное место, иногда – продав квартиру. И когда она переезжает и ждет любимого, выясняется, что он не может уйти из семьи. Либо там кто-то заболел, либо просто он не находит в себе моральных сил. Завершение истории разное: женщина пишет жене любимого, чтобы поставить ту в известность о том, какой ее муж негодяй; иногда берет биту и разбивает его машину; иногда просто ждет в надежде, что он все-таки к ней придет, а время уходит.

В этом сюжете женщина раскрывает свои границы слишком сильно, нарушает их сама, изнутри. Она ставит свое благополучие (а также детей, если они у нее есть) в зависимость от решений другого человека. Это похоже на поступок азартного игрока. Но если бы в культуре не существовало стереотипа, что ради любви можно и должно жертвововать всем на свете, возможно, таких историй было бы меньше.

Как узнать, свойственна ли мне созависимость?

Прочтите следующие 20 утверждений, отметьте те из них, которые похожи на ваше поведение и самочувствие:

Я стараюсь запомнить, что злит моего партнера, чтобы в дальнейшем избежать этого.

Я прошу разрешения, когда мне нужно уйти или сделать что-то в доме.

Я извиняюсь и прошу прощения даже когда не чувствую за собой вины, – просто чтобы избежать конфликта.

Я оправдываю поступки партнера, даже когда он причиняет мне боль, потому что знаю, как ему трудно.

Я считаю, что только я могу помочь ему по-настоящему.

Я думаю, что у него большой потенциал, надо только постараться увидеть в нем хорошее.

У меня нет времени на себя.

Меня огорчает, что близкие меня не понимают.

Иногда я бываю чрезмерно откровенной с другими, и потом мне неловко.

Мне трудно понять, что мне нужно, еще труднее попросить об этом.

Я часто разочаровываюсь.

Когда мне приходится просить о чем-то, я переживаю это как унижение.

Если рядом кто-то грустит, мне тоже становится грустно.

Мне приходится делать слишком много дел, я очень устаю, но не могу перестать их делать.

Когда кто-то рядом сердится или кричит, я чувствую страх.

Я вкладываю в отношения больше, чем мой партнер.

Меня ценят недостаточно.

Я чувствую, что меня используют.

Я часто испытываю недовольство собой.

Я хотел/а бы изменить себя, чтобы другие были довольны мной.

Если вы отметили больше двух утверждений, вам свойственны созависимые черты. Если больше половины – у вас выраженная созависимость. Все или почти все – созависимость в высокой степени.

Вот как описывает Викентий Вересаев в «Воспоминаниях» поведение, которое можно назвать созависимым, хотя у осуществляющей его женщины отсутствует постоянный объект созависимости.

«Всегда она была в хлопотах. Всегда у нее было какое-нибудь ужасно бедное семейство, которое нужно было накормить, ужасно несчастный человек, которого нужно было пристроить…Несчастие другого человека не давало ей покоя, не давало жить. Вернее, даже не так, а вот как: свою жажду помощи ее тянуло утолить с тою же неодолимою настойчивостью, с какою пьяницу тянет к вину»[34].

Одна из составляющих созависимости – высокая эмпатия, способность распознавать эмоции и желания других и сопереживать им. Эти же способности входят в эмоциональный интеллект, который считается ключевым условием для успешной социализации и карьерного роста. Различие в том, что при созависимости эмпатия не сочетается со способностью понимать собственные переживания и управлять своими эмоциями, с ассертивностью и саморегуляцией. Человек не может заставить замолчать свою эмпатию. Но может в дополнение к ней развить другие способности, которые сделают его более устойчивым и помогут ему, понимая чувства других, не заражаться ими и сохранять эмоциональную независимость.