Ольга Сульчинская – Личные границы. Установить, поддерживать, защищать (страница 38)

У такого положения дел есть и обратная сторона: близкие зависимого могут считать его ответственным за все плохое, что происходит в семье, считать единственным или основным источником проблем.

Вина и стыд, которые испытывает зависимый за свое поведение, иногда используются родными как рычаг для манипуляций. Известен феномен «хорошего» алкоголика, который в трезвые периоды изо всех сил заботится о своей семье, выполняет работу по дому, зарабатывает и ласково ведет себя до тех пор, пока не начнется очередной срыв. Родные считают, что если он (мужской род здесь относится к слову «алкоголик», каковым может быть и женщина) справится со своей зависимостью, то вся жизнь станет такой, какой она выглядела в «светлые» периоды. Но на деле такого не происходит: недовольство и агрессивные импульсы, прежде скрывавшиеся за состоянием опьянения, проявляются в повседневности, в отношениях появляется напряженность и конфликты. Зависимый, который прежде не позволял себе высказывать недовольство чем-либо, вдруг предъявляет требования к другим членам семьи, которые к этому не готовы. В случае выздоровления зависимого всей семье приходится пересматривать свой образ жизни и менять стиль общения.

В некоторых случаях близкие зависимого могут чувствовать себя так, словно их попытки решить его проблемы составляют основной смысл их существования. Парадокс в том, что если проблемы действительно решены, то жизнь родных будто бы становится бессмысленной, и они бессознательно способствуют возвращению к прежнему положению дел.

До тех пор, пока не будут установлены границы между зависимым и его окружением, все они будут вращаться вокруг его зависимости.

Границы, установленные окружением, помогают зависимому осознать свое состояние, увидеть последствия, лишают его возможности избегать ответственности. Это может привести к тому, что человек обратится за помощью.

Например, семья может:

отказать в предоставлении зависимому ресурсов (таких как деньги, дом, еда, забота);

прекратить общение;

не оставлять его с детьми и другими людьми, кому он может причинить вред;

не звать на семейные мероприятия;

в случае раздельного проживания прекратить встречи и телефонные разговоры;

в случае совместного проживания прекратить эмоциональное участие.

Участники 12-шаговых программ предлагают членам семей зависимых практиковать «отстранение с любовью». Речь идет о том, что член семьи проводит границу между поведением зависимого и своей жизнью, не позволяет этому поведению влиять на свое настроение и занятия, ставит в центр своего внимания самого себя и свои потребности, а не состояние зависимого.

Рассказывает Валентина В., 40 лет:

«Я жена алкоголика. По вечерам, когда муж приходил домой, я принюхивалась, пахнет ли спиртным. Иногда я понимала, что он нетрезв, уже по звуку ключа в замке, у меня портилось настроение, в животе завязывался узел. Я пробовала реагировать по-разному: ругала мужа, рассказывала, что мне плохо, кормила ужином посытнее, надеясь, что пища уменьшит воздействие алкоголя. Когда я пошла в группу поддержки для семей зависимых, то узнала, что можно отстраниться с любовью, что мне не обязательно злиться на супруга, прощать его. Я перестала выяснять, в каком он состоянии. Сейчас я смотрю на себя: если мне плохо, тревожно, иду на улицу, звоню знакомым, кто может поговорить. Мое самочувствие уже не так завязано на муже, как раньше».

В случае обращения за помощью выздоравливающий зависимый может также установить новые границы со своими близкими, чтобы они не могли вольно или невольно помешать его освобождению от болезненной привязанности. Например, он может:

не участвовать в обсуждении отсутствующих членов семьи;

избегать участия в конфликтах;

не принимать на себя ответственности за все несчастья других членов семьи;

остановить разговор о своем прошлом, если он превращается в обвинение;

взять на себя всю полноту ответственности за свое поведение.

Если зависимый работает над выздоровлением, это не повод ослаблять бдительность или не заботиться о границах – зависимое поведение может возвращаться, а предрасположенность к зависимости вообще не исчезает окончательно. Так что жизнь с нею требует более высокого уровня осознанности, чем жизнь человека без подобной склонности.

В семьях, где имеется зависимость, всегда найдутся и другие нарушения границ, не только конкретно с зависимым членом. Граница между самооценкой и мнением посторонних: «Что о нас/обо мне скажут, что подумают?». Границы ответственности, почти наверняка есть кто-то, кто говорит: «Как ты можешь такое допустить?», «Ты должна помочь мужу», «Ты должна развестись» и т. п. Границы личного пространства: привычка входить без стука, звонить в неурочное время и т. п. Для построения спокойствия и безопасности полезно увидеть все эти нарушения и провести «демаркационные линии» заново.

Решение выздоравливать от зависимости принимает сам зависимый. Никто не может заставить выздоравливать другого. Ультиматумы срабатывают лишь в том случае, если обещанные последствия («Если не бросишь пить, мы разведемся») действительно наступают. Однако члены семьи могут позаботиться о себе и партнере: прекратить попытки игнорировать или преуменьшать существующую проблему и предоставить зависимому информацию о возможностях избавления от зависимости.

Зависимость – проблема такого рода, которую в абсолютном большинстве случаев невозможно решить в одиночку. Самостоятельно – да, но не в одиночку, поскольку для изменения и закрепления нового поведения требуется длительная поддержка. Многим помогает сочетание работы с психиатром-наркологом (в случае, если имеется зависимость от химических веществ) с регулярным участием в группе выздоравливающих.

Созависимость

Созависимость – это устойчивая привычка строить отношения таким образом, что в них всегда кто-то, или все, страдают. Можно описать ее от обратного – как неспособность построить крепкие, честные, взаимно удовлетворяющие отношения.

Поначалу созависимость была обнаружена в семьях с химическими зависимостями от разнообразных веществ, изменяющих сознание. Члены этих семей обладали общими для всех характерными чертами, такими как:

склонность к манипулированию;

потребность заботиться о ком-то и жить с тем, кто нуждается в заботе;

жертвенность;

гиперконтроль;

низкая самооценка;

неутоленная жажда признания;

страх одиночества;

страх отвержения;

страх осуждения;

попытка угадывать чужие потребности;

неумение различать свои потребности;

стремление нести ответственность за других;

неспособность отвечать за свою жизнь;

желание чувствовать себя «праведником» на фоне «грешника»;

желание получать одобрение и сочувствие от окружающих.

Позже выяснилось, что созависимые строят отношения таким образом не только с зависимыми партнерами. Это могут быть отношения с другим созависимым и даже с домашними животными: созависимые могут чувствовать себя жертвами дурного поведения кошек и собак.

Рассказывает Татьяна П., 62 года:

«Кот постоянно писает на мою кровать, я не могу отучить его. Когда меня нет дома, он ходит в лоток. Но когда я прихожу, вижу, что он стремглав выбегает из моей комнаты с виноватой мордой, я сразу понимаю: наделал! Я застилаю постель целлофаном, а сверху кладу тряпки, которые приходится постоянно стирать. Запах, конечно, ужасный. Но что делать?!»

Созависимые в большинстве случаев не отдают себе отчета в том, каков их вклад в актуальные отношения: что они сами делают для того, чтобы поддерживать и продолжать ту ситуацию, в которой они находятся и которая их не устраивает. Им представляется, что это положение дел от них никак не зависит и только другой может его изменить, если изменится сам. От себя они никаких изменений не требуют, будучи уверенными, что с ними-то как раз все в полном порядке.

Созависимость официально не считается болезнью и не включена в список личностных расстройств. Хотя в крайнем случае это состояние может привести к смертельным исходам либо от болезней, ставших следствием отсутствия достаточной заботы о себе, либо по причине самоубийства от невозможности выносить добровольно взятую на себя, но непосильную физическую и психическую нагрузку.

Во многих случаях созависимые росли в семьях родителей с теми или иными аддикциями. Но это не обязательно так. В некоторых случаях родители не имели зависимости, просто были людьми, неспособными позаботиться о себе, так что детям слишком рано приходилось брать на себя роль опекуна и контролера. Метафорически можно сказать, что границы детей из-за этого остались слишком проницаемыми, не способными выполнять роль фильтра, отделяющего полезное от вредного. Созависимым представляется необходимым иметь объект заботы, чтобы чувствовать себя полноценной личностью. Без такого объекта они словно не полноценны. При этом они не обладают навыком заботы о себе.

В этом смысле созависимость парадоксальна: человек, который уверен, что знает нужды других и заботится о них лучше, чем они сами, собственных нужд не распознает и не может позаботиться о себе. Известный анекдот: «Мама, я замерз или я голоден?» – описывает такое нераспознавание собственных потребностей мальчиком. Но и мама из этого анекдота тоже не в порядке: она навязывает свое понимание ребенку вместо того, чтобы интересоваться его собственным состоянием. Если ей однажды станет некем руководить и некому «отдавать свою жизнь», то она будет чувствовать себя несчастной, отвергнутой и недооцененной. Отклоненные жертвы и отказ от ее участия заставят ее испытать ярость. Заниматься своими делами она не умеет, это ей не интересно.