Ольга Суханова – Жизнь Анны, которой не было (страница 4)

Дома история имела продолжение. Раздевая девочку, служанка заметила, что под кружевным передничком карман платья грязен и чем-то наполнен. Непонятно, каким образом Анна успела зачерпнуть и положить в него горсть кладбищенской земли. Когда же, вытирая слёзы и причитая, девушка захотела эту землю выбросить, маленькая Анна не позволила ей этого сделать. Вырвавшись из рук Насти, она убежала в гостиную и высыпала всё содержимое кармана в одинокое угрюмое кресло. Собравшиеся за спиной домочадцы с ужасом наблюдали, как ребенок, что-то усердно приговаривая, втирает чёрную грязь в бархатную зелёную обивку.

Наказывать Анну не стали, а перепуганный Александр Дмитриевич снова повёз девочку на приём к известному корифею психиатрической науки, который долго задавал разные вопросы и показывал картинки, а потом выписал успокоительные пилюли. С этого дня родители стали строго следить, чтобы девочка ни под каким предлогом не попадала на кладбище. Теперь к наклонностям маленькой Анны отнеслись куда более серьёзно. Впервые из уст врача перепуганные родители услышали страшное слово «шизофрения».

Кресло само собой отчистили, портрет обтерли и повесили на прежнее место. Но, несмотря на самые современные лекарства и пристальное наблюдение докторов, болезнь маленькой Анны снова начала прогрессировать. Девочка часы напролёт проводила теперь в кресле. В нем играла, рисовала, но это бы ничего. В кресле она могла часами сидеть, уставившись в одну точку, утопая в своих тёмных воспалённых грёзах. Иногда, чтобы выпустить накопившуюся детскую энергию, Анна прыгала в кресле, как на маленьком батуте. А странный и негостеприимный предмет мебели, похоже, полюбил свою юную хозяйку, она ни разу не сорвалась и не упала, как бы высоко не взлетала на его упругих пружинах. Словно невидимые руки подхватывали девочку, если она теряла равновесие, и возвращали назад в тёплое глубокое лоно.

Однажды после очередного приёма врач посоветовал родителям избавиться от предмета детского вожделения, предположив, что таким образом Анна начнёт больше общаться с людьми. Кресло унесли на чердак, когда девочка занималась уроками с учителем французского языка.

К исчезновению из гостиной любимого предмета мебели Анна отнеслась удивительно спокойно. Она обвела надменным взглядом наблюдавших за её реакцией домочадцев и ушла в детскую, плотно закрыв за собой двери. Девочку решили не беспокоить, по крайней мере, пару часов. А когда Александр Дмитриевич на цыпочках приблизился к её комнате и приоткрыл дверь, то не смог сдержать громкий возглас удивления, на который тут же прибежала Жанна и находившаяся поблизости прислуга. Кресло стояло у дальней стены, между кроватью и резным ореховым столиком, а Анна сидела в нем, глубоко задумавшись и не обращая ни малейшего внимания на возникшую вокруг суету.

Никакому толкованию данный факт не поддавался. Кресло было настолько тяжёлым, что предположить способность ребёнка принести его обратно с чердака, не представлялось возможным. Весь вечер Жанна прорыдала на плече бледного Александра Дмитриевича, то обращаясь к Богу, то страшно проклиная всех цыганских колдунов и старых ворожей.

Впервые Анна услышала ГОЛОС в тот день, когда они с Настей после посещения церкви зашли на маленькое, сильно заросшее кустарником городское кладбище. Дело было весной, и первые пробившиеся в проталинах цветочки вызывали у маленькой Анны восторженный интерес. ГОЛОС позвал её тихо и не страшно, он был тоненьким и жалобным. Отвлекшаяся на болтовню с толстой попадьей Настя ничего не слышала, а девчушка стала озираться, ища, кто бы это мог тут спрятаться. Но ГОЛОС быстро внес ясность:

– Не ищи меня на земле, меня там нет.

– А где же ты? – шепотом спросила девочка.

– Я тут, у твоих ног.

Анна недоуменно огляделась, возле её ног был лишь маленький могильный холмик, на котором стоял белый мраморный ангелочек.

– Ты ангелочек?

– Да, я теперь ангелочек, я умер, когда мне было тоже пять лет.

– Но, если ты умер, как же ты разговариваешь?

– Я этого не знаю. Мама часто приходит и плачет здесь, я всегда говорю, что плакать не стоит, что я её вижу и люблю, но она не слышит меня.

– Но я же тебя слышу!

– Может, потому что ты тоже ещё маленькая?

В это время сзади подошла Настя.

– Ой, ты девонька, решила малыша усопшего без времени пожалеть, сердечко, твоё, вишь, какое чувственное. Ну, пошли, пошли уже….

– До встречи, – сказала Анна.

– Приходи меня проведать, – ответил ГОЛОС.

В другой раз они были на кладбище с родителями, и Анна услышала другой ГОЛОС. В тот день они навещали брата Александра Дмитриевича, молодого офицера, погибшего при странных, невыясненных до конца обстоятельствах. Конечно, ничего этого Анна тогда не понимала. Просто, когда отец начал разговаривать с могилой брата (так принято), ГОЛОС ему ответил, но никто его не услышал, кроме Анны.

– Приятна ваша скорбь, – сказал ГОЛОС.

– А ты где? – чуть шевеля губами, спросила Анна.

– В земле, – срифмовал ГОЛОС.

– Глубоко?

Наверное, ГОЛОС растерялся, что его услышали, так как помолчал несколько минут, но снова заговорил.

– Девочка, ты слышишь меня?

– Да, – шепнула Анна.

– Скажи им, что меня убил подпоручик Мелентьев, подло, в спину.

Анна потянула отца за подол сюртука.

– Он говорит, что его убил подручик Мелентиев.

– подпоручик Мелентьев, – поправил ГОЛОС.

– Мне так не сказать, – прошептала в ответ Анна.

Родители переглянулись.

– Анна, что ты такое говоришь, где ты услышала такую чушь, это прислуга так говорит?

– Это он так говорит, – Анна ткнула пальцем в могильный холм.

– Нет, этих негодяев всех надо гнать в шею, смотри, на честного человека такую напраслину говорят. Он же на похоронах зелёный стоял, лучшего друга потерял. – Александр Дмитриевич похоже не на шутку разозлился.

– Болван, – подытожил со вздохом ГОЛОС и замолчал.

После этого Анну стало тянуть на кладбище. Может быть, совсем по-детски, она поняла своё превосходство над окружающими людьми, которые не могли слышать и знать того, что могла она. Усопшие рассказывали ей свои истории, жаловались, плакались и сетовали, что она может их слышать, но толком ничего не понимает в силу слишком малого возраста.

Когда со стены упал портрет прадеда, она снова услышала ГОЛОС, старческий и ворчливый.

– Навестили бы старика, а то повесили на стену дрянной портрет, он мне вообще никогда не нравился.

А на кладбище прадед совсем с ней разговорился, рассказал про своё детство, как он был маленьким и шаловливым, делал ловушки для птиц, а потом мастерил им удобные домики. Поведал, какая красивая была у них усадьба с березовой рощей и много ещё чего интересного. Опять-таки прадед подсказал набрать земли с его могилки и бросить в зелёное кресло, сделав его тем самым необыкновенным, волшебным и живым.

После того, как Анна проделала всё, что посоветовал ей давно почивший предок, кресло и вправду стало с ней дружить. Усевшись в него поудобнее, можно было слушать ещё один ГОЛОС, рассказывающий ей про небывалые земли и невероятных людей. Этот ГОЛОС был юным и задорным, он шутил и играл с ней. Порой мог по–детски обидеться, если она долго не приходила, и замолчать. Тогда его приходилось уговаривать и просить прощения, правда, можно было обидеться в ответ и тоже не разговаривать, после чего он сдавался первым. Так они бесконечно капризничали, ссорились и бурно примирялись, что только укрепляло взаимную привязанность.

Когда кресло унесли на чердак, ГОЛОС успокоил Анну:

– Жди меня, я рядом и очень скоро вернусь.

А после того, как кресло переехало в детскую комнату, они стали ещё ближе.

Первое время девочка пыталась выяснить, кем же на самом деле является её невидимый друг, каким образом у неё получается его слышать, и в каком месте кресла он притаился. Потерпев в этих исследованиях неудачу, она, как все дети, быстро привыкла к положению вещей и приняла ситуацию такой, как есть. Взрослые на рассказы Анны о новом приятеле реагировали по-разному. Жанна гладила девочку по голове, тяжело вздыхала и печально качала головой, Александр Дмитриевич говорил, что Анна растет большой фантазеркой, а Настя крестилась на иконостас.

Кресло оставили девочке в распоряжение, правда, по словам Жанны, весь её затейливый замысел по обустройству детской комнаты этим был безвозвратно изуродован.

– Может быть, ты им скажешь, что живешь в этом кресле? Мне надоело выглядеть глупой врунишкой, – как-то раз предложила Анна своему другу.

– Они меня не услышат, – печально пояснил ГОЛОС.

– А ты скажи громко, чтобы услышали! Очень плохо, когда тебе никто не верит, и все считают больной. Я слышала, как доктор говорил, чтобы я исправно пила пилюли, и тогда мне перестанут мерещиться голоса.

– Доктора всех называют больными, иначе им просто не заработать своё жалование.

– Ты вот всё шутишь, а мне очень трудно быть не такой, как все.

– Быть не такой как все трудно, но зато очень интересно, – то ли снова в шутку, то ли уже всерьёз подытожил невидимый друг и замолчал. Была у него такая отвратительная привычка прерывать разговор по своему разумению.

Но если говорить честно, то Анне стало куда проще существовать с появлением в её жизни ГОЛОСА. Он умел и успокоить, и повеселить, да и просто понимал её лучше всех остальных. Правда, девочка никак не могла выяснить настоящее имя своего друга, этот вопрос он каждый раз замалчивал и оставлял без ответа. Несколько раз в отместку за скрытность Анна выдумывала ему обидные прозвища. Он был и Кощеем бессмертным, и Крысиным королем, но эти имена никак не приживались, словно тайна так и должна была существовать в первозданном виде, а вопрос, до поры, оставаться вопросом. Зато свою загадочность ГОЛОС с удовольствием подтверждал знанием невероятного количества историй о дальних странах и невиданных мирах, он ведал о прошлом и даже о грядущем.