Ольга Суханова – Камнеломка (страница 4)

– Я видела, – кивает Лида. – Держись.

Похоже, она перегнула палку, – Хальворсен, не ответив, разворачивается и направляется к стадиону. Ну да. Кто она вообще, чтобы так говорить?

Лида идет к зрительским местам. Народу хоть и больше вчерашнего, но вполне можно встать так, чтобы было видно и круг по стадиону, и табло с отсечками, и длинный подъем, который начинается ближе к лесу.

Эскиль стартует одним из последних. Зло рвется вперед с первых же метров, стремительно взлетает на горку и скрывается в лесу. На табло над стадионом горят результаты уже финишировавших. На верхней строчке пока кто-то, кого Лида не знает, – здесь ведь не только первая сборная, а вся Норвегия, со всеми ее бесчисленными лыжными спортклубами. На втором месте – Пер Норхейм.

Других отсечек на табло нет – только время на финише. Стадионный комментатор рассказывает о ходе гонки, но рядом играет музыка, соседи шумно болеют за всех проезжающих мимо, и комментатора слышно плохо. Лида ждет появления Хальворсена на стадионе. Сколько ему понадобится на первый пятикилометровый круг? Двенадцать минут, тринадцать? Зрители начинают шуметь – но нет, они не ждут Хальворсена, просто на финиш едет Арне Люнд. Он размашисто пересекает красную черту, и строчка с его фамилией становится на табло первой, сдвигая остальные вниз.

А Эскиль, похоже, едет так плохо, что комментатору уже не интересен.

– Люнд-то красавец какой! – случайный сосед по стадиону, норвежец в классическом национальном свитере, бурно делится с Лидой впечатлениями. – Разорвал всех! И Норхейм молодец. Тройку уже точно никто не сдвинет! Хальворсену давно пора уходить и не занимать место в команде.

Лида выдыхает.

Не отвечать, не обращать внимания.

– Чье место? – оборачивается она.

Черт, надо же было молчать!

– Что?

– Чье место Эскиль… то есть Хальворсен… занимает в вашей сборной?

– Да полно талантливой молодежи!

– В чем проблема? Пусть будут лучше него, отбираются, выигрывают. Как тот же Норхейм.

– Да куда им пробиться, если он не уходит?

– Ну, раз не могут пробиться, – значит, до свидания. Конкретных имен непробившихся, как я понимаю, ты назвать не можешь?

– Эй, не злись.

– Я не злюсь, – неловко врет Лида. – Просто он честно на свое место отобрался. И не заслужил такого. Чтобы о нем так… да ну, – отворачивается она.

– Да я раньше сам за него болел! Юнас, – представляется собеседник.

– Лидия.

– Из Польши?

У нее, оказывается, резкий славянский акцент. За эти два дня уже несколько человек спросили, не из Польши ли она.

– Нет, из России. Из-под Твери… а, ну проще считать, что из Москвы.

– А я из Тромсё. Это на севере.

– Я знаю, где Тромсё.

– Живешь здесь? Давно?

– Нет. Просто на три гонки приехала.

– Специально на гонки? – переспрашивает Юнас. – Из России? Тут же нет русских лыжников.

– Я в курсе, что это чемпионат Норвегии.

– Ты хорошо по-норвежски говоришь.

– Спасибо.

– Бойфренд – норвежец? Или замужем здесь?

– Нет. Здесь не замужем.

– О, пойдем ближе к награждению, – переключается Юнас.

Лида смотрит на табло, надеясь все-таки увидеть там нужную строчку. Когда Эскиль после первого круга проезжал по стадиону, он смотрелся вполне неплохо. После второго было заметно, что начал уставать, но выглядел все равно сносно. В последние годы бывало и куда хуже.

Наконец он приезжает на финиш и, сняв палки, швыряет их на снег так, что Лиде кажется, сейчас пойдет взрывная волна. Злится на себя. Ну еще бы. Он девятый. Ладно проиграть Люнду и Норхейму. Но не пойми каким ребятам из местечковых спортклубов?

– Пойдем, пойдем поближе! – тянет ее Юнас. – Сейчас награждение будет.

Он, спросив взглядом разрешения, берет Лидин здоровенный рюкзак и перетаскивает его чуть ближе к фанерному пьедесталу. На ступеньках от руки краской написаны цифры 1, 2 и 3. На небольшой площадке вокруг пьедестала, как вчера, толпятся малыши-спортшкольники, которые будут вручать цветы и подарки первой десятке и вешать медали на шею призерам.

Через несколько минут церемония начинается. Зрителей не так и много – большинство после финиша потянулись сразу к выходу, на награждение остались далеко не все.

Лида смотрит на Хальворсена – тот, похоже, уже успокоился и перестал на себя злиться. В серых глазах снова пляшут черти. Он, заметив ярко-розовую куртку, прицельно кидает Лиде в руки наградной букет и, подхватив лыжи с палками, разворачивается к выходу.

Лида пытается помахать вслед рукой, но Хальворсен на нее уже не смотрит.

– Ух ты, – Юнас поглядывает на букет. – Он прямо как знал, что ты за него так заступалась.

– Ага, у нас астральная связь.

***

Краем глаза она замечает свое отражение в зеркале. Никогда в жизни она себе не нравилась так, как сейчас.

Легкая, весенняя, искристая, в яркой лазурной блузке и с новой стрижкой. Надо же, оказывается, у нее темно-каштановые волосы, а она-то столько лет считала, что бурые. Лида еще раз украдкой смотрит на себя в зеркало, потом снова утыкается в бланк анкеты.

– Володь, я фамилию твою оставлю, а?

– Чего это? – Володя отрывается от телефона.

– Тебе что, жалко? Паспорт, загранпаспорт, права, диплом – вот представь, мне это все менять?

– Оставляй, мне-то что.

– Тогда все, – Лида отодвигает наполовину заполненный бланк. – Держи, теперь твоя часть.

Пока Володя возится с анкетой, Лида на коленках раскрывает ноутбук. Она успеет ответить на пару писем от туристов. Ну хотя бы на одно. Если решила дальше идти одна – надо больше работать, и даже эти несколько минут не должны пропадать. Ничего, она прорвется.

Но не работается. Мысли возвращаются к прошедшим выходным.

***

      После финиша воскресной гонки Лида дожидается Хальворсена. Просто сказать спасибо и попрощаться. Она посмотрит на него и поймет, наверняка поймет, стоит ли пытаться что-то сказать, или лучше просто кивнуть ему и уйти.

Зрители расходятся, на парковке становится все свободнее и свободнее, но темно-синяя БМВ Хальворсена еще тут. Значит, он пока на стадионе. Сегодня с утра он прикатил не на микроавтобусе лыжной федерации, а на своей машине. Может быть, собирается куда-то уехать сразу после гонки. Все уже, конец местного чемпионата, последняя гонка сезона.

Рядом с Лидой стоит молодой парень. Помладше нее, наверное. На груди – аккредитация, хотя на прессу он не похож. Он явно ждет кого-то из спортсменов – Лида за эти три дня научилась распознавать персональных болельщиков. Парень волнуется, видно, боится пропустить своего лыжника.

– Прошу прощения, – обращается он к Лиде, – Стине Бакке еще не уехала?

Он говорит по-норвежски примерно так, как и сама Лида, – медленнее и отчетливей норвежцев. Но она его прекрасно понимает.

– Я не видела. Но только что тут был ее брат, он на сером фургончике, вон, – кивает она в сторону. – Может быть, и Стине с ним.

– О, ты тоже не норвежка, – радуется парень. – Я Томми, из Франкфурта.

– Лидия. Из Москвы.

Она уже поняла, что объяснять про «из-под Твери» нет смысла. Тем более она и правда давно живет в Москве.

– У меня свой сайт про лыжные гонки, – с ходу начинает Томми, показывая ей аккредитацию. – Сам пишу, сам фотографии делаю, сам выкладываю. Сейчас раскручиваюсь, чтобы больше народу заходило. Это важно. Сейчас дам тебе ссылку.