Ольга Степанова – Осужденный Б. О. Г. (страница 2)

«Шлюхи тупые» – пронеслось опять у него в голове автоматическое успокоительное, – «Какое мне дело до того, что они думают обо мне. Сами алкашки. Пьют небось, как не в себя».

Чуть вернув себе равновесие, он направился к выходу из магазина, надеясь, что девицы уже ушли, но выходя почти натолкнулся на них, стоящих у самого выхода немного сбоку, от чего те опять захохотали озорно, и Олег Григорьевич неожиданно для самого себя расплылся в ответной улыбке и захлестнулся изнутри теплым молоком симпатии. Их смех был добрый, принимающий, щедрый, в Олеге Григорьевиче что-то дрогнуло от их естественной открытости, что-то распаковалось в груди и мощными толчками жара забилось из глубины в ребра. Ему вдруг показалось, что его сиротство теперь может быть изжито близостью, как тьма пропадает, когда приходит свет, и становится светло, тепло, не страшно. А еще захотелось удержать этот свет, и откуда-то из самого сердца жизни пришли сумасшедшие по мощности силы готовности к свершениям.

Он уже прошел несколько шагов мимо них, глупо улыбаясь, и не в силах эту улыбку спрятать, но тут внезапно для самого себя обернулся и целеустремленно пошел к ним. Они заулыбались снова, увидев, что он приближается, и одна из них, светленькая и тоненькая, выжидательно сощурила глаза, а другая, чуть смутившись, опустила взгляд, внезапно заинтересовавшись своими туфлями. Он заметил, что непроизвольно выпрямился, расправил плечи и делано непринужденно, положив свободную от пакета руку в карман, дерзко спросил:

– Как дела, девочки?

От чего те снова засмеялись, прикрывая руками накрашенные рты и счастливо зажмуриваясь. Но в смехе их не было ничего обидного или унизительного, они смеялись по-детски радостно и приветливо, и Олег Григорьевич сам, попав под это странное обаяние непосредственности, чуть-чуть хихикнул.

– Что вы смеетесь?

Блондинка покачала головой, мол «ничего»:

– Вот смотрим на вас и думаем, что такой симпатичный мужчина делает вечером один?

– Ну, я свободен сегодня, такая вот удача. А у вас есть предложения, как провести этот вечер? – и подмигнул.

И девушки опять брызнули смехом, вновь облучив Олега Григорьевича счастьем, но после краткого мига веселья та, которая больше смущалась, протянула подруге-блондинке:

– Та пойдем, Лен.

Но у Лены в глазах уже загорелся огонек веселого азарта, и она с вызовом и в упор смотрела на свое случайное развлечение.

– Да ладно, давай пообщаемся, – сказала она подруге, глядя при этом на Олега Григорьевича, от чего тот совсем осмелел и еще расширился в плечах. – Мы сегодня хотели выпить мартини и поделать расклады.

– Расклады? – Не понял Олег Григорьевич.

– Да. Таро знаете?

– Ну… Слышал что-то, – ответил он, а сам подумал какие же глупые эти бабы, верят во всякую чушь, чем только не занимаются, только бы не делом. Но тут же решил, что уж раз они так наивны, то с ними будет легко и не придется напрягаться, – А вообще, знаете, интересно посмотреть, – соврал он с улыбкой и снова подмигнул.

Девушки в этот раз только улыбнулись, а Лена так вообще посмотрела на него теперь очень внимательно, прямо в глаза, да так, что ему даже стало малость не по себе. Но это был только миг, спустя который ее взгляд снова смягчился, губы расплылись в приветливой улыбке, и она даже прикрыла глаза как бы от удовольствия.

– Ну тогда пошли с нами. Мы вам все покажем, научим. – И она развернулась, взяв подругу под руку, и пошла. Олег Григорьевич автоматически пошел вслед.

– А далеко это?

– Нет, тут совсем близко, – коротко обернулась подруга Лены, которая так и не представилась.

Олег Григорьевич понял, что он и сам не назвал своего имени, но Лена тут же обернулась, как будто прочтя его мысли:

– Я кстати Лена, а она Надя.

– Очень приятно, Олег, – и они опять хихикнули.

Он почувствовал себя глупо от того, что шел все время позади, чуть-чуть ускорился и поравнялся с ними:

– А вы чем вообще занимаетесь, девочки?

– Магией, – сказала Настя, загадочно закатила глаза и провела рукой по воздуху, шевеля при этом пальцами.

– Это я уже понял, – усмехнулся Олег Григорьевич, – но вы же этим на жизнь не зарабатываете?

– Ну почему же, и этим тоже зарабатываем?

– Да, – изумился он, и подумал «вот шарлатанки!» – у вас салон какой-то что ли, с магическим шаром там, доской этой, как ее, для вызова духов?

– Нет, психологическая студия просто.

Точно шарлатанки, заключил про себя Олег Григорьевич, но подняв брови и поджав губы в знак утрированного восхищения, сказал:

– Вот это да! Психологи значит?

– Психологини, – поправила его Лена ласково, но твердо.

– А в чем разница?

– Это феминитивы такие, сейчас все так уже говорят, вы не знали?

Олег Григорьевич немного подзакатил глаза, как бы выражая усталость от современных глупостей, но тут же понял, что так он может испортить намечающееся удовольствие, и сделал максимально участливое лицо, сказав:

– Теперь буду знать.

Лена опять бросила на него странный взгляд исподлобья, но тут же добродушно сказала:

– Уже пришли.

Они оказались у недавно построенного в их районе красивого дома, на который Олег Григорьевич поглядывал с откровенной завистью, и каждый раз, проходя мимо, зло думал о том, что не будь его жена такой дурой, они могли бы со временем поменять свою квартиру в грустном старом доме с проржавевшими трубами на побольше и в этом с подземным паркингом, огороженным внутренним двориком для детей и панорамными окнами, выходившими на озеро. И тут же он ощутил яростное ядовитое презрение к этим курицам, которые своими мошенническими заработками могут позволяют себе жить в этом доме, о котором ему, честному труженику, всю жизнь добросовестно пахавшему, приходилось только мечтать. И тут же захотелось их как-то унизить:

– Ого, чья тут квартира из вас?

– Моя, – совершенно буднично сказала Лена.

– Любовник купил? – Максимально развязно спросил Олег Григорьевич.

– Наколдовала, – невозмутимо ответила та, от чего он немного смутился, не ожидав такой ответной уверенности, и, не зная, что сказать еще, просто молча пошел дальше.

Он почувствовал себя глупо и огляделся вокруг, вдруг обнаружив, что ввязался во что-то странное, мутное, и противный холодок не то страха, не то брезгливости пробежал по его бокам. Что он собственно делает? Завтра же суд. Зачем он идет с этими мамзелями, не зная куда? Нет, зачем, конечно понятно, на этот вопрос ответ очевиден, но надо ли ему это сейчас на столько, чтобы рисковать своей репутацией завтра при жене, пусть может и бывшей, при детях? Он вспомнил ненавистный взгляд жены, холодный и обжигающий этим льдом все нутро Олега Григорьевича. Может быть она думала, что он никого себе не найдет? Да он таких как она найдет с десяток сразу же, как только за порог выйдет! Он поглядел на своих спутниц, ждущих вместе с ним лифт в полном молчании, и сравнил с женой в их пользу. И лучше найдет! Моложе, веселее, сразу двоих! И он снова подобрел, заулыбался своим новым подругам и даже опять подмигнул, от чего те расплылись в улыбках. А выспаться и завтра после суда можно будет. Не 20 лет конечно, бурная ночь даром уже не пройдет, ну так и что ж? Пусть жена гадает, чем он занимался накануне, что пришел такой довольный и уставший.

Он представил себя завтра этаким ковбоем, равнодушным, загадочным с красными глазами, и ее такую растерянную, нервную, утратившую всякое влияние на него, потому что он теперь свободен, независим, обласкан умными, умеющими ценить мужчин, прекрасными женщинами. А за что они собственно мен ценят? Вдруг пронеслась отрезвляющая мысль в голове у Олега Григорьевича, как только кабинка лифта дернула их вниз, хотя везла вверх. Ну не настолько же я красив, в самом деле! Он тут же оглядел себя боковым зрением в лифтовом зеркале, пытаясь определить, как его могут видеть дамы, и понял, что он еще очень даже неплох: высокий (а это всегда плюс), лысины как таковой еще не нет, хотя волосы и поредели, мешки под глазами хоть и обозначились, но не бросались еще в глаза. Да и одевался он молодёжно, чтобы там не говорила эта чертова адвокатша.

В целом он остался доволен собой, но все-таки такая смелость этих барышень настораживала. «Может клофелинщицы?» – подумал Олег Григорьевич, обожающий фильмы и сериалы про бандитов. А что они собственно с меня могут взять? Деньги на карте? К как они это сделают, выведают пароль у пьяного? Глупости какие, просто наивные дурочки, которых жизнь не била. Привыкли, наверное, что с ними все как с принцессами носятся, вот и не хватает мозгов осторожничать с незнакомыми мужиками. Вон какие ухоженные! Небось родители богатые, вот и накупили квартир в элитных домах. Тут пашешь, пашешь всю жизнь…

Видимо Олег Григорьевич от своих раздумий погрустнел, потому что впуская его в квартиру Лена с ласковой улыбкой сказала:

– Заходите, и расслабьтесь, пожалуйста, вас никто на органы продавать не собирается.

«На органы!» осенило Олега Григорьевича, но внешне он улыбнулся, оценив шутку, и как мог непринужденно прошагал в прихожую. Какие еще органы в моем возрасте и с пропитой печенью? Тут уже ему самому стало смешно от этого мгновенья страха, и он с удвоенной веселостью спросил:

– У вас тут разуваются или можно, как в Америке?

– Можно как в Америке, – мило улыбнулась Лена, ставя сумочку на маленький посеребренный столик, который был приставлен к зеркальной стене.