Ольга Старушко – Родительская тетрадь (страница 7)

Рыбаки, зазывалы, капитаны, салаги, пёстрый ворох байдарок. Золотой Сюмболон. На ветру распуская разноцветные флаги, листригонят по кругу, провожая сезон. Спят обломки зубов в челюстях Феодоро: генуэзская хватка, крепко стиснутый рот. Горловиной снуёт вереница моторок, заклиная за рейдом смотрящий вельбот. В балаклавских лучах напоследок погрейся: и вернуться недолго – тосковать нелегко. Где-то там у причала до нового рейса ждут «Поэт Андрухаев» с «Лейтенантом Гринько».

Предчувствие

За трепетанье листьев на ветру, бурление теней в потоках света, сорочьей пары шумную игру и васильки в овсах за день до лета, за соль и корку хлеба на столе, за каждый час, пока родные с нами, за розу на обломанном стебле, что я спасу, размножив черенками — я наперёд тебя благодарю — за всякий миг негаданного счастья, за свет и воздух, коим к сентябрю я так и не сумею надышаться.

По старому стилю

Набрать побольше воздуха уже не получается. Дары, похоже, розданы. Садятся в воду чаицы. Им в мареве постанывать над сонной Балаклавою. Верха сетей расставленных обсижены бакланами. Как будто ветру молятся — а это крылья сушатся. Ступени в пятнах кольцами от падалицы грушевой. А к пальцам льнут инжирины, лоснятся виноградины, попробуй задержи меня, спеши меня порадовать, пока не улетела я. Вцепились в камни каперсы. И солнце угорелое стремглав под гору катится. И переполнен жалостью вечерний возглас горлицы. А лето всё кончается и вот сегодня кончится.

Мальчик и его собаки

Выводит двух собак. Одна – совсем щенок, второй – терьер. Степенный, с жёсткой шерстью. Щенок же скачет: шлейка, поводок — не сиганул бы под колёса с места. Из окон занавески пузырём. Воркуют голуби. Метлой царапнет дворник. Всем не до них, гуляющих втроём. Панельный дом. Звенящий день. Обычный вторник.