Ольга Старовойтова – Петербургский узел: эхо Невы (страница 6)
Анна поняла: это проверка. Враг хотел посмотреть, на что они способны. И она не собиралась показывать слабость.
— Не тратьте на них силы! — крикнула она, выходя вперёд и заслоняя собой друзей. — Они — лишь марионетки!
Она закрыла глаза и потянулась не к силе Узлов, а к своему внутреннему источнику. К тому теплу, которое старец в Индии зажёг в её сердце. Она не стала создавать щит. Она создала источник.
Вокруг неё воздух начал нагреваться. Туман вокруг её ног начал испаряться. Анна развела руки в стороны, и от её тела во все стороны хлынула волна тёплого, золотистого света.
Это было похоже на то, как если бы посреди ледяной пустыни зажгли костёр.
Призраки замерли. Их бесформенные «лица» повернулись к ней. Анна не атаковала их. Она предлагала. Она направила импульс чистого сострадания и покоя.
— Вы свободны, — прошептала она. — Вы можете уйти.
Одна из фигур, стоявшая ближе всех, дрогнула. Её очертания стали менее чёткими. В её «пустоте» на мгновение проступили черты лица — лицо молодой девушки с печальными глазами. А затем она просто растворилась в воздухе с тихим вздохом облегчения.
Остальные призраки отшатнулись, словно от удара. Они не исчезли, но их агрессия сменилась растерянностью. Волна тепла Анны разрушила контроль, который держал их здесь.
— Быстрее! — скомандовал Борис, приходя в себя. — Пока они не опомнились!
Они рванули вперёд, пробегая сквозь ряды ошеломлённых призраков. Те лишь беспомощно тянули к ним свои руки-щупальца из тумана, но уже не пытались атаковать.
Через несколько минут бега сквозь промзону маяк вырос перед ними во всей своей мрачной красе. Это была высокая, коническая башня из красного кирпича, покрытая трещинами и пятнами лишайника. Окна наверху были выбиты много лет назад, и теперь башня напоминала беззубый рот, разинутый в немом крике.
Они подбежали к основанию башни. Дверь была сорвана с петель и валялась рядом, прислонённая к стене.
Внутри царила непроглядная тьма и запах сырости и птичьего помёта. Винтовая лестница, ведущая наверх, была частично разрушена.
— Нам нужно наверх, — сказал Глеб, светя фонарём на лестничный пролёт. — Источник энергии там.
Борис первым шагнул в темноту.
— Я пойду первым. Анна, ты за мной.
Они начали подъём. Лестница скрипела и стонала под их весом. С каждым витком воздух становился всё тяжелее, а давление на виски Анны — всё сильнее. Сеть Узлов здесь сходилась в одной точке где-то над их головами, и эта точка пульсировала болезненным, искажённым ритмом.
Наконец они достигли верхнего уровня башни. Это было круглое помещение с панорамным остеклением (точнее, с тем, что от него осталось). В центре комнаты стоял человек.
Он стоял к ним спиной, глядя в разбитое окно на залив. Он был одет в современный плащ, но его осанка была прямой и гордой, как у аристократа XIX века.
Услышав их шаги, он медленно повернулся.
Это был мужчина лет пятидесяти с породистым, но измождённым лицом потомственного дворянина. Его глаза горели фанатичным огнём.
— А, гости! — произнёс он с холодной усмешкой. — Я ждал вас. Хотя надеялся, что вы будете... расторопнее.
Анна почувствовала его ауру. Она не была пустой или тёмной. Она была перегруженной. В ней бушевал такой вихрь силы и безумия, что на него было больно смотреть.
— Кто вы? — спросила она, сжимая атам в кармане.
Мужчина театрально поклонился.
— Позвольте представиться. Граф Алексей Воронцов. Потомок тех самых Воронцовых, чей склеп вы осквернили на кладбище.
Лея тихо ахнула.
— Так это вы... Вы используете силу своего рода для разрушения?
Граф рассмеялся, и смех его эхом отразился от стен башни.
— Разрушения? Нет-нет-нет! Это очищение! Петербург прогнил! Он стал городом торгашей и туристов! Он забыл свою истинную суть! Я лишь помогу ему переродиться в огне!
Он взмахнул рукой, и Анна увидела то, что стояло в центре комнаты между ними. Это был большой медный чан или жаровня, в которой тлели угли. Над углями клубился не дым, а та самая зеленоватая энергия, из которой был соткан барьер на дороге.
А вокруг жаровни на полу был начертан тот же спиралевидный лабиринт, но гигантских размеров. И он был живым. Линии светились ядовито-зелёным светом и медленно вращались против часовой стрелки.
Анна поняла всё. Это был не просто ритуал разрушения. Это был насос. Граф использовал силу своего проклятого рода (того самого осколка из склепа) и энергию маяка (седьмого узла), чтобы перекачать всю тёмную, застоявшуюся энергию Петербурга в эту точку и... взорвать её.
— Вы убьёте город! — крикнул Борис.
Граф снова рассмеялся:
— Я дам ему свободу! От рабства истории! От оков реальности!
Он щёлкнул пальцами, и зелёный свет лабиринта вспыхнул ярче. Давление стало невыносимым.
— А теперь... — граф направил руку на них, — ...умрите!
Из его ладони вырвался луч зелёной энергии.
Анна действовала инстинктивно. Она выхватила атам из кармана одним плавным движением. Лезвие из метеоритного железа блеснуло в тусклом свете. Она не стала ставить щит. Она*разрезала летящий в них луч энергии.
Зелёный луч с треском распался надвое и ударил в стены башни по обе стороны от них.
Граф удивлённо приподнял бровь.
— О! У нас тут воительница? Как... пикантно!
Борис уже доставал соль, чтобы создать защитный круг.
Глеб пытался вычислить слабое место в узоре заклятия.
Лея закрыла глаза, пытаясь найти звезду-покровителя графа в его гороскопе.
А Анна смотрела на искажённое лицо потомка Воронцовых и понимала: это будет их самая сложная битва.
Глава 9. Рассечение тьмы
Зелёный луч, разрезанный атамом Анны, с треском ударил в кирпичную кладку, осыпав всех мелкой крошкой. Граф Воронцов больше не улыбался. Его аристократичное лицо исказилось от гнева.
— Неплохо, — процедил он, и его голос, усиленный магией, загремел под сводами башни. — Но это лишь жалкая булавка против шторма!
Он взмахнул обеими руками, и вращающийся лабиринт на полу вспыхнул ослепительным светом. Давление стало невыносимым, воздух загустел, как смола. Борис, чертыхаясь, сыпал соль на пол, пытаясь замкнуть защитный круг, но кристаллы соли вспыхивали зелёным пламенем, не успев коснуться бетона.
— Круг не держится! — прорычал он. — Его воля слишком сильна!
Глеб лихорадочно листал свой блокнот.
— Его натальная карта! Солнце в соединении с Плутоном и Чёрной Луной! Он питается силой своих предков, их проклятием! Нам нужно разорвать эту связь!
Лея открыла глаза. Её взгляд был расфокусирован, зрачки расширены до предела.
— Я вижу... Я вижу его душу. Она заперта в клетке изо льда и гордости. Он не слышит нас. Он слышит только голоса своих мёртвых родственников, которые шепчут ему о мести.
Граф направил на них обе руки, и из его пальцев вырвались десятки тонких зелёных молний. Борис едва успел оттолкнуть Лею в сторону. Молнии ударили в то место, где она только что стояла, оставив на полу дымящиеся оплавленные следы.
— Разделимся! — крикнула Анна. — Глеб, ищи способ разорвать его связь с родом! Лея, ты должна достучаться до него! Борис, прикрывай их! Я займусь им!
Не дожидаясь ответа, она ринулась вперёд. Это было безумием, но это был единственный шанс. Граф ожидал защиты, а не атаки.
Она скользила по полу, уворачиваясь от зелёных лучей, которые оставляли в воздухе едкий, кислотный след. Анна была не просто быстрой — она была текучей, как вода. Она чувствовала ритм его заклятий, паузы между ударами.
Граф взмахнул рукой, и пол под её ногами треснул, выпуская клубы зелёного тумана. Анна подпрыгнула, перевернулась в воздухе и приземлилась на узкий подоконник разбитого окна. Ветер с залива хлестал её по лицу, принося запах соли и гнили.
Воронцов повернулся к ней. Его глаза светились в полумраке.
— Ты умрёшь первой!
Он сжал кулак, и воздух вокруг Анны начал замерзать. Ледяные кристаллы начали формироваться прямо из влаги в воздухе, превращаясь в острые сосульки, нацеленные на неё со всех сторон.