Ольга Старовойтова – Петербургский узел: эхо Невы (страница 5)

— А тебе... тебе может понадобиться кое-что посерьёзнее.

Он достал из портфеля предмет, завёрнутый в кусок мягкой замши. Когда он развернул ткань, Анна увидела его. Это был кинжал. Не современное оружие, а древний ритуальный клинок с лезвием из тёмного, почти чёрного металла и рукоятью из кости, покрытой тонкой резьбой в виде того самого спиралевидного лабиринта.

— Это атам, — сказал Борис тихо. — Ритуальный нож. Он принадлежал моему прадеду. Он сделан из метеоритного железа и закалён в родниковой воде в полнолуние. Он не для того, чтобы резать плоть. Он для того, чтобы резать энергию. Чтобы рассекать иллюзии и разрушать чужие заклятия.

Анна осторожно взяла нож в руки. Он был удивительно лёгким и словно вибрировал в ладони, откликаясь на её собственную силу.

— Я... я не уверена, что смогу им воспользоваться, — прошептала она.

— Сможешь, — твёрдо сказал Борис. — Когда придёт время, твоя рука сама будет знать, что делать.

Лея открыла глаза и посмотрела на кинжал.

— Звёзды говорят: «Железо против чар». Возьми его, Анна. Он нам понадобится.

Глеб сверился с часами и закрыл планшет.

— До восхода луны осталось четыре часа. Нам нужно выдвигаться через час, чтобы успеть занять позицию до пика активности.

Все замолчали. В комнате повисло напряжение. Это было затишье перед бурей. Каждый понимал: завтра они столкнутся не просто с призраком или случайным всплеском энергии. Они столкнутся с кем-то, кто сознательно ведёт игру на уничтожение города.

Борис начал собирать разложенные вещи обратно в портфель.

Лея начала медитировать, настраиваясь на предстоящее.

Глеб ещё раз проверял расчёты.

А Анна стояла у окна башни, сжимая в одной руке древний атам, а в другой чувствуя привычное тепло своего амулета-индуса. Она смотрела на спящий город, который теперь видела как живое существо, нуждающееся в защите.

Путь к пристани на 33-й линии обещал быть долгим и тёмным.

Глава 7. тропа над чёрной водой

Они выехали из города, когда последние отблески заката ещё цеплялись за шпили Адмиралтейства, окрашивая небо в цвет остывающей стали. «УАЗик» Бориса, натужно ревя двигателем, свернул с оживлённых улиц на пустынное Приморское шоссе. Впереди, за серой гладью Финского залива, на фоне темнеющего неба уже угадывался чёрный силуэт заброшенного маяка.

Дорога к 33-й линии Васильевского острова была не из лёгких. Асфальт сменился разбитой бетонкой, а затем и вовсе грунтовой дорогой, уходящей в заросли сухого камыша. Вокруг не было ни души, только ветер, прилетевший с Балтики, гудел в проводах и раскачивал ржавые остовы какой-то брошенной техники.

— Туман, — тихо произнесла Лея с заднего сиденья. Она смотрела в окно, и её лицо в полумраке салона казалось бледной маской. — Он идёт с воды. Это не просто погода. Это часть их плана. Марс и Нептун...

Глеб, сидевший рядом с ней, сверился с геомантическим компасом. Стрелка бешено вращалась.

— Линии силы сходятся там, — он указал вперёд. — Маяк — это не просто точка на карте. Это громоотвод. Они используют его, чтобы вытянуть энергию из всего острова.

Анна молчала, сжимая в кармане атам. Она чувствовала это. Чем ближе они подъезжали к цели, тем тяжелее становился воздух. Он был пропитан запахом озона и гнили, как после сильной грозы. Сеть Узлов Петербурга здесь, на окраине, вибрировала от напряжения.

Борис остановил машину у шлагбаума с табличкой «Вход воспрещён. Объект под охраной». Разумеется, охраны не было и в помине.

— Дальше пешком, — сказал он, глуша двигатель.

Они вышли из машины. Холодный ветер ударил в лицо, принося с собой запах соли и водорослей. Туман, о котором говорила Лея, действительно поднимался от воды, густой и непроницаемый, словно молоко, разлитое по болоту. Он скрадывал звуки и искажал расстояния.

Дорога вела через заброшенную промышленную зону: ржавые ангары с выбитыми окнами, покосившиеся бетонные заборы, горы строительного мусора. В этом месте время словно остановилось лет сорок назад.

— Смотрите под ноги, — предупредил Борис. — Здесь могут быть открытые люки и арматура.

Они двигались цепочкой: впереди Борис с мощным фонарём-прожектором, за ним Глеб с компасом и планшетом, Анна и Лея замыкали шествие.

Внезапно Глеб остановился так резко, что Лея налетела на него.

— Стойте! — прошипел он.

Луч фонаря Бориса выхватил из тумана то, что заставило их замереть. Впереди дорога была перекрыта. Но это был не завал или забор. Это была стена из тумана. Но не обычной белёсой мглы — эта стена была плотной, почти материальной. Она медленно пульсировала тусклым зеленоватым светом.

— Это барьер, — выдохнула Анна. — Заклятие сокрытия. Они не хотят, чтобы мы прошли.

Лея подошла к стене вплотную и протянула руку. Пальцы коснулись светящейся поверхности и тут же отдёрнулись.

— Холодно... Как лёд. И оно... оно живое.

Глеб быстро чертил что-то на планшете стилусом.

— Это руническая вязь. Очень сложная. «Эйваз» — руна защиты и обороны. «Иса» — лёд и застой... Они создали непроходимый барьер из льда и магии.

Борис посветил фонарём по сторонам.

— Обходного пути нет. Мы либо идём через это, либо поворачиваем назад.

Анна вышла вперёд. Она чувствовала барьер не как стену льда, а как узел искажённой энергии. Кто-то взял чистую силу Узла и исказил её, превратив в оружие.

Она закрыла глаза и потянулась к своему дару. Не к глобальной сети, а к той тёплой волне силы, которую она обрела в Индии. Она представила эту волну как поток чистого света.

— Отойдите все назад, — приказала она.

Она подняла руки ладонями к барьеру и направила поток энергии прямо в его центр. Это был не удар и не взрыв. Это было прикосновение тепла к ледяной глыбе.

Поначалу ничего не происходило. Затем по поверхности барьера пробежала рябь. Зелёное свечение начало тускнеть. Послышался тихий треск — звук ломающегося тонкого льда.

Анна усилила поток. Барьер задрожал и начал таять, превращаясь из твёрдой стены в обычный туман, который тут же рассеялся от порыва ветра.

Путь был свободен.

Глеб посмотрел на неё с нескрываемым восхищением:

— Невероятно... Ты его не разрушила. Ты его развеяла.

Борис лишь хмыкнул в бороду:

— Я же говорил: она нам пригодится.

Они пошли дальше. До маяка оставалось около километра.

И тут из тумана донёсся звук. Тихий женский смех.

Все замерли.

— Аглая? — прошептала Лея.

Смех повторился, но уже с другой стороны. И ещё раз — сзади.

Туман вокруг них начал сгущаться, принимая очертания фигур в белых платьях.

Они были окружены.

Глава 8. Танец теней в тумане

Фигуры в белом надвигались из тумана медленно, беззвучно, словно не шли, а плыли над землёй. Их было не меньше дюжины. У них не было лиц — только гладкая, белая поверхность, как у фарфоровых масок. Но Анна чувствовала их эмоции. Это был не голод, как у Аглаи. Это была глухая, безликая тоска, смешанная с холодной яростью.

— Они не нападают, — тихо сказал Борис, доставая из кармана горсть крупной морской соли. — Они... преграждают путь.

— Это стражи, — выдохнула Лея, её глаза были широко раскрыты. — Души, привязанные к этому месту. Враг использует их как щит.

Одна из фигур, та, что была ближе всех, подняла руку. Из её «ладони» вырвался сгусток ледяного тумана и ударил Бориса в грудь. Охотник за артефактами охнул и отшатнулся, его лицо исказилось от боли.

— Холод! — крикнул он. — Он высасывает тепло!

Глеб лихорадочно чертил в воздухе защитный символ, бормоча что-то на латыни.

— Я могу их удержать! Но ненадолго!