Ольга Станкевич – Шепот прошлого (страница 2)

«Медицина шагнула далеко вперед», – легкомысленно думала она тогда, не испугавшись возможного резус-конфликта. Сейчас она ела себя поедом за то, что отнеслась ко всему так легкомысленно. Вопрос, почему это случилось именно с ней крутился в Настиной голове, не оставляя ей никакой возможности забыть пережитый кошмар. Она не курила, не злоупотребляла алкоголем и даже насморком не болела, но коварное кровотечение оповестило ее о том, что тело прощается с успевшим обосноваться там малышом.

Настя вздохнула, проглатывая подкативший к горлу ком, и вышла на улицу. Недавняя девчушка-студентка курила за углом, и она поморщилась, торопясь уйти подальше. На небольшом пятачке возле торгового центра доннесся характерный говор, и Настя поспешила прибавить ход.

– Стой красавица, – нагоняла ее сзади чья-то фигура, – стой, погадаю, много не возьму!

– Денег нет, – буркнула девушка, вынужденная обернуться.

– А я знаю, что есть, – лукаво отвечала старая гадалка, с полностью лишенным зубов ртом. – У тебя в кармане сто рублей лежит!

Настя, поморщилась, глядя то на морщинистую темную кожу пожилой женщины, то на выбившиеся из-под платка грязные седые волосы.

Рука невольно потянулась к карману, но усилием воли она одернула ее, вспомнив, что, действительно, сунула сто двадцать рублей сдачи из магазина именно туда. Не желая вступать в дискуссию, Настя хотела идти дальше, но женщина схватила ее за запястье, вызвав одновременно и негодование, и отвращение. Прикосновение чужой липкой ладони обожгло, как электрошоком, и она на мгновение застыла, не в силах пошевелиться или что-то сказать.

Женщина в цветастом платке тоже застыла, и выражение ее лица с нахально-веселого сменилось на растерянное и даже испуганное. Пожилая дама отступила на шаг, резко сменив тон на тихий и уважительный.

– Не убивайтесь по дитяте своему, – сказала она, – не то это было семя, не ваше.

Настя опешила, поражаясь чужому актерскому мастерству и знанию психологии. «Неужели старая ведьма видела, как я из женской консультации выходила? – подумала она. – Наверняка, видела, а уж по моей несчастной физиономии сделать выводы не трудно».

– Тень за вами, оттого вы и страдаете, – продолжила женщина, отступая от Насти, как от прокаженной, – дитя невинное.

– Проклятие страшное и чтоб снять его, надо, непременно, вам все свои деньги и ценности отдать? – скептически отозвалась девушка, но старуха покачала головой.

– Зло должно переродится…

– О, Господи, – поморщилась Настя, понимая, что нарвалась на сумасшедшую. Девушка порылась в кармане, доставая уже упомянутую сторублевку. – Возьмите, и отстаньте от меня.

– Ничего больше говорить не буду, – увидев ее скептицизм прошамкала гадалка, но денег не взяла.

Старуха перекрестила ее узловатыми руками с грязной линией ногтей и неловко отступила еще на шаг.

– Там дорога! – крикнула Настя, когда незадачливая гадалка дошла до поребрика, чуть не упав.

Сзади на девушку едва не налетел велосипедист, и она отпрянула. Пара секунд ушла на то, чтоб освободить дорогу молодому человеку на велосипеде, а когда она оглянулась, старухи нигде не было.

– Куда она делась? – в пустоту спросила Настя, впрочем, вряд ли рассчитывая получить ответ.

Решив, что на сегодня пережито достаточно, она свернула с центральных улиц подальше во дворы и направилась к дому.

Они с мужем недавно взяли ипотеку и купили изумительную двухкомнатную квартиру в жилом комплексе со звучным названием «Семейный парк». Здесь была отличная огороженная детская площадка, просторная колясочная в подъезде и очень много молодых родителей.

В последнее время Насте было тяжело сюда приходить. Она невольно вспоминала, как в первые недели своей беременности радостно представляла резвящегося в песке малыша и стоящую рядом с ним красную коляску. Почему красную? Настя вряд ли смогла бы точно ответить. Скорее всего потому, что этот цвет одинаково подошел бы и девочке, и мальчику. «Цвет крови», – мрачно подумала она, заходя в чистенький и очень уютный подъезд с консьержем.

Мысли о полоумной бабке практически сразу покинули Настю, все-таки не в первой она сталкивалась с городскими попрошайками, но настроение, и без того ужасное, разговоры о зле, детях и проклятиях никак не поднимали.

Настя не хотела идти домой мимо сидящих на лавочке мамочек с колясками, и обошла территорию с торца здания.

Она неминуемо скатывалась в пучину затяжной депрессии, но, конечно же, не понимала этого. Тихо поздоровавшись с консьержем, девушка вызвала лифт. Большая хромированная кабина должна была за считанные секунды доставить ее до девятнадцатого этажа, но в последний момент в закрывающихся дверях появилась дамская нога в кроссовке. Двери снова разъехались, и молодая мать с зажатым в руках крупным ребенком просочилась внутрь.

– Мне на пятый, – сказала она, нажимая соответствующую кнопку пальцем левой руки. Правой она продолжала сжимать свою дочь.

Ребенку было чуть больше года, и мама ласково поцеловала светловолосую головку, когда лифт доехал до нужного ей этажа.

– Все будет хорошо, – сказала своему отражению Настя, когда за соседкой по подъезду закрылась дверь. – Мне просто надо перестать об этом думать!

Сказать было легче, чем сделать. Так уж вышло, что жила она в «Семейном парке», и работала педиатром в детской больнице, а потому видела разновозрастных малышей каждый день. Все это было невыносимо, а отпуск предстоял только осенью.

– Мне просто нужно снова забеременеть, – уверяла она саму себя, но нисколько не преуспела.

Это в Европе, то ли развитой, то ли загнивающей, к выкидышам относятся куда проще: не родился, значит не было, да и сохранять беременность изо всех сил там не пытаются. Воспитанная в советских традициях Настя горевала о потерянном ребенке ничуть не меньше, чем о рожденном, но не выжившем.

Когда девушка потянула дверь за ручку, она поняла, что квартира открыта. «Странно», – только и успела подумать она, когда в коридор вывалился ее опрятно одетый и очень сильно надушенный муж.

– Ты куда? – забыв поздороваться спросила девушка, едва не сбитая с ног супругом.

– На корпоратив, – торопливо ответил мужчина, недовольный задержкой, – я только ненадолго забежал, я же тебе говорил!

«Говорил? – спросила у самой себя девушка и, немного покопавшись в памяти поняла: – Точно, говорил! У кого-то важного день рождения, и они собираются в офисе».

Слишком увлеченная собственными терзаниями, на мужа и его слова она в последнее время обращала мало внимания, потому нисколько не удивилась, что забыла.

«Как он может жить прежней жизнью, когда внутри меня все рвется на части? – думала она, глядя на удаляющуюся в сторону лифта широкую спину. – Почему ему нисколько не больно от того, что наш малыш… Что с нашим малышом…»

Настя не могла закончить мысль. Она зашла в широкий и светлый коридор, захлопнула входную дверь и расплакалась. Она ревела в голос, размазывая по щекам крупные слезы и сползая по стене на запылившийся плиточный пол. Эта грязь никогда не появилась бы в ее прошлой жизни, но стала постоянным спутником последних дней. Ей не было дела до чистоты квартиры, ей не было дела до вкуса еды, да и до собственного внешнего вида, впрочем, тоже не было дела. Спортивный костюм и поношенные кеды – вот и все, что она носила вне рабочего времени. Наверное, в какой-то момент, она просто перестала чувствовать себя живой, как будто вместе с жизнью маленького существа в животе оборвалась и ее собственная.

Сидеть и реветь на полу в прихожей можно было очень долго. Вопрос о том, как может муж, самый родной и близкий человек, спокойно веселиться, когда она так несчастна, не имел ответа. Да и вряд ли в силах супруга было помочь ей выбраться из затягивающего ее болота депрессивных настроений, однако, обиднее всего было то, что он даже не пытался.

– Надо умыться и выпить успокоительное, – сказала она самой себе, поднимаясь с места.

На улице уже начало темнеть, и Настя зажгла свет в просторной кухне. «Неужели, я так долго шла домой?» – задумалась девушка, но выглянув в окно поняла – полумрак вызван тучами, плотно затянувшими небо.

– Полная раковина посуды и пустой холодильник, – поздравила она себя, – не удивительно, что мой муж под любым предлогом спешит сбежать из дома.

Таблетки, к которым в последнее время она прибегала слишком часто, закончились, о чем красноречиво свидетельствовала полностью опустевшая упаковка. Нужно было идти в аптеку, но погода явно намекала – лучше остаться дома.

Распахнув балконную дверь, девушка сделала шаг вперед, желая увидеть, как темнеет летнее грозовое небо. Сильный порыв ветра распахнул плохо прикрытую створку остекления, впуская внутрь свежий преддождевой воздух.

Панорамный вид со всех сторон открыл перед ней шумный город. Девушка залюбовалась картиной разбросанных вдоль линии горизонта разрозненных городских зданий причудливой расцветки и архитектуры. Прямо под ногами радовал глаз свежей зеленью старый и мало ухоженный парк, постоянный предмет спора горожан и бизнеса: последние говорили, что парк сильно заброшен и на его месте надо построить очередной жилой комплекс, а первые утверждали, что парк сильно заброшен, но имеет большую эстетическую ценность для города, и его надо восстановить. Финансирование, как это часто бывает, не находилось, и единогласно признавалось только то, что с парком надо что-то делать. Впрочем, с высоты девятнадцатого этажа никакая заброшенность в глаза не бросалась.