Ольга Соврикова – Неприкаянная (страница 76)

О-о-о! Какие голоса звонкие и ругаются как… Художественно. Оба-на! Кому-то прилетело!

Злая я, очень злая. Разрешила раздать остающимся только хлебные лепешки и пару бурдюков с водой. Оружие, продукты, лошадей приказала забрать. Пусть радуются жизни, она тоже принадлежит мне, могла бы и ее забрать — такие объяснения дал провинившимся Никлош. Взбешенный, он отвешивал тумаки цепляющимся за него женщинам направо и налево. Почему злился и негодовал так сильно глава выкупленных мною воинов, я узнала только на вечерней стоянке. Как оказалось, зачинщицей всего этого безобразия назвали жену одного из уходивших со мной воинов. Ее зависть, злословие, жадность и поистине звериная хитрость помогли ей собрать вокруг себя всех, с кем ей теперь пришлось остаться. Пусть теперь они помогут ей выжить, а она — им. Муж не простил ей поругания его чести и достоинства и продолжил путь, забрав с собой их общих детей. Дальнейшая судьба оставшихся в руках богов.

А нас ждет дорога.

ГЛАВА 68

Из глубокого забытья герцога Эверли вывели тихие всхлипывания, раздающиеся рядом с ним. Глаза его по-прежнему были закрыты плотной повязкой, но на слух это никак не влияло, и потому он прекрасно слышал людей, обустраивающих ночную стоянку, всхрапывания уставших лошадей, близкое дыхание большого зверя. И ее, ласкового прикосновения рук которой он так ждал. Они приносили облегчение, давали надежду. Ее голос успокаивал и заставлял верить, что все еще может быть хорошо, что он еще сможет увидеть и обнять родных, что он сумеет вернуться домой. Ему очень захотелось утешить ту, что давала ему так много, и потому, сделав невероятное усилие и преодолев навалившуюся слабость, он заговорил:

— И что же могло расстроить такую мужественную женщину, как вы, госпожа?

Всхлипывания резко прекратились. Сидящая рядом женщина охнула, подсунула руку под его голову, приподнимая ее. Пересохших губ коснулся холодный край металлической кружки. Отвар трав был не очень вкусным, но ароматным, он приятно освежал и утолял жажду. Вот только отвечать на его вопрос она не стала, хотя слова неиссякаемым потоком срывались с ее губ:

— Очнулся… Как же хорошо! Я знаю, тебе пить очень хочется. И кушать. Теперь я тебя не только бульоном кормить буду. Тебе силы нужны, а то привезем в столицу скелет, и меня за подобное кощунство на столичной площади твои родственники растерзают. Мышцы я твои уже дней пять разминаю, а потому, как только силенок наберешься, сможешь встать.

— Погоди… Ишь как много всего ты мне сразу сообщила! А давай так: я спрашиваю, ты отвечаешь. — Отвар смочил горло, позволил ему разговаривать более свободно, и он решил получить ответы на свои вопросы. — Так по кому вы тут убиваетесь, милая леди?

Всхлипывания раздались снова, но теперь они перемежались словами:

— Дети… Я приказала оставить в степи детей! Они не одни, нет. С ними их отцы и матери, но у них нет ничего, ни еды, ни воды, ни оружия, а до монастыря целый день пешего хода.

— И что они натворили? За что ты их так?

— Я их выкупила у мурдов, а они решили, что им мало. Собирались ограбить и избавиться от меня. Но ведь виноваты родители, а страдать будут дети!

— Глупая! Если родители не смогут дойти с ними до монастыря, не смогут понять своей вины, ничего путного из этих детей не вырастет. Ты могла бы забрать детей у живых, здоровых, полных сил родителей? Не-э-эт… У каждого в этом мире своя судьба. Кому-то боги посылают испытания, кого-то милуют, кого-то наказывают, на кого-то не обращают внимания. Ты была послана этим людям, как дар богов, они не поняли и теперь наказаны. Делай, что можешь, и не бери на себя лишнего. Ты не богиня, ты человек. Научись оставлять людей наедине с их судьбой, с богами. Меня вот боги тоже наказали, и так наказали, что я до сих пор не уверен в том, что остался жив. Расскажи-ка лучше, где мы? Кто ты? Как ты меня с арены вытащила и зачем тебе все это?

— А давай я тебя буду кормить и рассказывать! Вот сейчас принесу бульон с сухариками и каши жидкой.

Не договорив, она поспешно выскользнула из фургона. Натаниэль усмехнулся. Если таким способом его спасительница пытается уйти от ответов, это она зря. Никто и никогда не мог отвлечь его от того, что его действительно интересовало.

— Ну вот… Шан, уйди с дороги! Тебя уже кормили. Сейчас его светлость приподнимем, покормим, помоем, разомнем, а потом опять спать уложим.

— Я ем. Ты отвечаешь. Помнишь?

— Помню… Рот открывай, наша светлость. Так, с чего начать-то? А, ладно… Мы с вами и люди, которые нас сопровождают, сейчас находимся на территории королевства Нурин, почти дома. Нападения мурдов опасаться уже не приходится, а вот местные разбойники — дело другое. Правда, вряд ли их привлекут обычный фургон, четыре полупустые телеги, бабы, ребятишки и двадцать хорошо вооруженных воинов.

— Ты не права. Бабы в этих местах самый ходовой товар. Ждите нападения. Рассказывай дальше.

— Ну, раскомандовался, светлость ты наша. Вот ты спрашивал, кто я. Вдова я. На территории мурдов оказалась совершенно случайно. Моя рваная физиономия так их впечатлила, что мне было позволено не только покинуть гостеприимные степи, но и выкупить твою полумертвую разделанную тушку. От амфитеатра до границы нас сопровождал отряд степных воинов. На границе пришлось искать новых провожатых. Драгоценное колье пришлось обменять на захваченных мурдами переселенцев, выставленных на торги. Забирать пришлось не только воинов, но их жен с детьми, а также их попутчиков. Сегодня утром попутчиков пришлось предоставить своей судьбе. Теперь нас сопровождают только воины и их семьи. Имей в виду, светлость, устраивать их дальнейшую судьбу будешь ты, у меня своих проблем полно, не захлебнуться бы. Я иду с вами до Зубастых гор, а дальше они будут за тобой приглядывать.

— Как ты, милая моя леди, искусно обошла мои вопросы! Да я упрямый, расспрошу еще не раз и не два. А вот насчет сопровождения… В ближайшем городке нужно попасть в магистратуру, найти представителя моего ведомства и через его почтовый пенал передать письмо тому, кто сейчас возглавляет Серых. К тому времени, как мы доберемся до Зубастых гор, нас встретит хорошо подготовленный и вооруженный отряд. Открываться раньше времени мне бы не хотелось. В столице, да и не только, остались люди, которые сделают все возможное и невозможное для того, чтобы я не вернулся домой уже никогда.

— Мужики… Какие же все-таки мужики! Только-только оживать начал, а уже планы, команды. Вот сейчас разбойник из кустов выбежит, и ты воевать побежишь. Ага, если встанешь. А ты не встанешь. Вон, пока ел, устал так, что еле языком ворочаешь. Сейчас мышцы разминать начну, потом помою. Ты еще в процессе заснешь, и до утра тебя даже землетрясение не разбудит. Вопросы у него! У тебя вопросы, ты и мучайся. У меня вопросов нет. Мое дело тебя на ноги поставить, зрение тебе вернуть. Встанешь, меч в руки возьмешь, вот тогда и будешь командовать. Ну вот и кончились силы твои, хороший мой, ты только поправляйся, а там все обязательно будет так, как ты этого захочешь. Какие же вы славные, когда спите и не командуете.

Ничего больше услышать он уже не мог. Сон укутал его своим теплом и покоем.

Как же вовремя, ну или не вовремя, он очнулся! Командовать принялся, вопросы задавать. Я рада. Правда рада. Теперь он быстро на поправку пойдет. Вот только я уже не смогу говорить ему о моей любви. С этого дня я целитель, сиделка, попутчица. Как же больно где-то там, глубоко внутри, там, где прячется глупая женская душа.

Боги не оставили нас своим вниманием. Они, видимо, решили, что настрадались мы уже достаточно, а потому до ближайшего городка мы добрались без приключений. Никто на нас не нападал, никто на наше добро не позарился. Вот только ни в какой магистрат я не пошла, а герцога самым наглым образом опоила снотворным. Ну не хотела я попасть под надзор Серых, очень не хотела. Я же не дурочка и прекрасно понимала, что стоит только подать им весточку — и все. У следующего населенного пункта нас будут ждать. К нашему пути стянут всех, кого только можно, а это будет обозначать только одно: мне придется уходить. Если я хочу остаться в стороне, мне пришлось бы уходить уже сегодня ночью, а я еще не готова к этому. У меня есть еще несколько дней, которые я могу провести рядом с ним. Быть может, никогда в жизни у меня больше не будет такой возможности. А потому мы будем обходить поселки и города стороной, пока можно. Я готова резать всех нападающих на мелкие кусочки, если это позволит мне побыть рядом с ним хотя бы еще один день.

Мне не поверили. Я почти обиделась. Как он мог мне не поверить? Забыла я про магистрат. Забыла. Чего орать-то так? А герцог-то поправляется! Сил хватает орать. Вон даже приподнялся сам, правда ненадолго, но еще сутки назад он и этого не мог сделать. Завтра поднимать будем. Раны на теле полностью зажили. Пора. Пусть делом займется, ходить заново учится, ложку руками держать самостоятельно, да просто в туалет ходить. Как же хорошо, что этот мир магический и в нем так хорошо развита бытовая магия, а то помучилась бы я с чем-то подобным нашим земным медицинским уткам. Вот попробует завтра ложкой в рот попасть и не промахнуться с закрытыми глазами, а я посмотрю на него. Хотя он же маг? О-о-о! А веночек шаманов моя светлость уже расковырял! А я и не заметила сразу. Когда же он успел-то? Ну, ясной картины происходящего он все равно не получит. А там и время расставания наступит.