Ольга Соврикова – Неприкаянная (страница 70)

И он ее сейчас встретит! Открывается именно наша решетка. Именно мы его «награда» и удача. Мои коты рванули из клетки как ошпаренные. Мне не оставалось ничего другого, как поспешить на арену вслед за ними. Я еще не знала, что буду делать, но спешила изо всех сил.

Поведение котов заставило меня усомниться в их неразумности. Воин успел дойти до стены, прикрывая этим свою спину. Коты же не стали нападать на него с ходу. Они разошлись в разные стороны и улеглись на песок, окружив свою жертву с трех сторон. Казалось, что ни голод, ни шум, ни мелкие камешки, летящие в них с трибун, ничто не способно заставить зверей кинуться на свою жертву. Я понимала их намерения как никто другой. Жертва вооружена, но она теряет кровь, а значит, становится слабее. Нужно всего лишь подождать.

Подбежав к самому крупному коту, с седыми волосками, поблескивающими в густой черной шерсти, являющемуся главным в этой маленькой стае, я плюхнулась на живот возле его бока. Получила ласковый тычок мордой в ухо и наконец-то смогла рассмотреть стоящего напротив нас воина.

Посмотреть было на что. Набедренная повязка, кинжал в раненой правой руке, меч в левой. Стройное сильное тело, на котором просто не было живого места. Шрамы, большие и маленькие, давно зажившие и заживающие, совсем еще свежие раны и порезы. И это не считая сегодняшних мелких кровоточащих порезов на всем теле и глубокой раны на предплечье. Грязные волосы стянуты в низкий хвост обрывком кожаного ремешка. И еще то, что осталось от лица.

Я не узнала его сразу. Грубый, бугристый, совсем свежий шрам пересекал лицо. Он начинался посередине лба от самой кромки волос, рассекал левую бровь, закрытый отеком глаз, или то, что от него осталось, и заканчивался внизу, уродуя скулу и уголок губ. Второй глаз был в порядке и смотрел на нас сейчас с полным безразличием. Его взгляд был пустым. Так смотрел на меня мой приемный отец до того, как Ангел снял с него печать раба. Так смотрел сейчас на меня герцог Эверли.

В голове зазвучал набат и, словно вспугнутые птицы, заметались мысли. Как? Кто? Почему? Не может быть! Он же маг! Один из сильнейших! Что вообще произошло?

Я постаралась успокоиться и перешла на магическое зрение. Его магическое ядро было по-прежнему очень ярким, но магия не струилась по телу. Теперь это был туго скрученный клубок, упакованный в мерцающую сферу. А вот привычного мне магического рабского клейма не было. Натаниэль не был рабом. Он был марионеткой. Его подчинили шаманы. Их серые узоры окутывали его голову словно грязная паутина, закрученная сумасшедшим любителем вязания.

Минуты шли. Натаниэль слабел, теряя кровь. Моя душа плакала от боли и бессилия. У меня не получалось придумать план по спасению нас обоих.

Нат покачнулся, и звери дружно поднялись с песка как бы согласованным движением. Трибуны взвыли. Отчаяние накрыло меня с головой, и я взвыла еще громче их. И кричала я совсем не так, как это делают кошки. Стоявший рядом со мной кот даже присел от неожиданности. Я же встала перед ним, загораживая собой воина, и, поднявшись на задних лапах, начала тереться головой о его голову, шею, тело, стараясь оттолкнуть зверя в сторону. Мое поведение заинтересовало его. Он принялся обнюхивать меня, и я начала надеяться на лучшее, но в этот момент один из младших кинулся в атаку, а второй его поддержал. Все смешалось. Коты не кидались на оружие, как несмышленыши, нет. Они пытались выбить из рук Натаниэля оружие. И это им удалось. Взмах мощной лапы — и вот уже пальцы раненой руки разжимаются, теряя кинжал, а рука начинает напоминать рукав рубашки, порванный на лоскуты.

Что было потом, я помню плохо. Помню, как я сбила с ног не ожидающего такой подлости с моей стороны одного из младших, как раз того, что бил по раненой руке. Помню, как получила в ответ. Помню боль, крики придурков, сидящих на трибунах. Клыки, сжимающиеся на своем горле, тоже помню.

Пришла в себя, с удивлением понимая — жива! Не просто жива. Старший, его запах спутать невозможно, тащит меня словно котенка, прихватив за шиворот. Лапа разодрана, бок болит адски, и горло словно жеваное. Но мой вежливый носильщик ныряет в темноту выпустившего нас на арену лаза и я слышу, как следом за нами следуют еще двое. Никто из них не волочит за собой добычу, и у меня появляется слабая надежда, но это лучше, чем совсем ничего. Спасительная темнота уводит меня в мир, где нет боли и глупых мыслей…

Громкие вопли помогают мне прийти в себя. Орут люди. Рычат мои мохнатики. Прислушиваюсь… Судя по всему, высокий (для желто-пыльных) мужик, обвешанный бусами, браслетами, кожаными лоскутками и кусочками меха, пытается заставить двух худосочных смотрителей нашего зверинца войти в клетку и вытащить из нее мою тушку. Понимаю, что начальство недовольно нашим выступлением. Маленькая кошка испортила охоту, а за смерть Белоголового в лапах черных котов были заплачены огромные деньги. Теперь их пришлось вернуть. Выживет опять-таки этот или нет, неясно. Но денег нет. А коты отказались добивать раненого. Виновата самка! Ее нужно убрать!

Крик продолжался еще с полчаса. Тишина наступила мгновенно, стоило только появиться возле нашей клетки богато одетому белому человеку. Не магу, нет, но зато разодетому, как павлин. Его приказание разрешило неразрешимую проблему в момент.

— Следующий раз арена примет гостей через пять дней. Зверей не кормить. Ставьте только воду. Они эту кошку сами съедят. Они уже сейчас злы и голодны, а значит, сделают все как надо.

Нас оставили в покое. Коты улеглись вокруг меня и принялись вылизывать мои раны, а я думала: съедят или нет?

Не съели и даже не надкусили. Вылизывали, утешали и согревали своими телами. На третий день утром меня разбудил запах крови, свежего мяса и недовольный голос смотрителя. Сегодня кормили зверей. Всех, кроме нас. Лоток с песком, а если проще, то кошачий туалет очищался практически мгновенно и не доставлял никаких хлопот, а вот голод доставлял. И я решилась… Да и от ран следа не останется…

Встала. Отошла подальше от зверей и сменила облик. Всего на пару мгновений. Они вскочили, молниеносно кинулись. Столкнулись уже со мной — кошкой. Недоверчиво принюхались и спустя какое-то время успокоились, но ложиться уже не стали, внимательно наблюдая за мной. Успокаивала их как могла. Ласкалась. Вылизывала мурлыкающие от удовольствия морды, а затем ушла в другой угол и опять сменила облик. В этот раз они не кинулись, а меня затрясло от облегчения. «Не бояться. Только не бояться. Страх очень неприятно пахнет и провоцирует любого хищника на агрессию». Коты принюхивались, я ждала. Дождалась! Старший рыкнул. Младшие легли на пол, прижавшись к полу. Зато сам он сделал шаг в мою сторону, продолжая принюхиваться. Меняю облик опять. Даю себя обнюхать и становлюсь человеком, стоя к нему вплотную. Подвергаюсь тщательному досмотру и с надеждой протягиваю руки.

Целый час ушел у меня на повторное знакомство, поглаживания и почесывания, но меня признали за свою. Я успела! Смотритель с тележкой, заполненной мясом, уйти не успел. Открыть дверь в клетку у меня получилось без особых проблем, магия всегда со мной, а ткнуть яварой зазевавшегося коротышку тем более. С остальным мои ребятки справились сами. Каждый сам выбрал для себя кусок побольше и сам его в наше логово перетащил. О себе я тоже позаботилась. К тому времени как ушибленный смог прийти в себя и встать, мы уже успели плотненько так покушать и даже задремать.

Котам моим способ добычи пищи, по-моему, понравился, а я всерьез принялась раздумывать над тем, как не только самой выбраться из этого болота, но и герцога с собой забрать. Я запрещала себе думать о том, что все мои усилия могут быть бесполезными, что я могу опоздать. Что уже опоздала…

К утру я решилась на безумный шаг. Выполнить все, что я задумала, мне могли помочь внезапность, ловкость и удача! А самое главное — помощь богов!

Очередной день открытия арены я ждала с огромным нетерпением.

ГЛАВА 62

Крики зверей, хрипы умирающих, беснующаяся толпа зрителей — ничто из этого не волновало меня сегодня. Я ждала, когда откроется наша клетка, и надеялась на помощь богов как никогда раньше.

Да! Огромный, словно гора, мужик ожидал приближения моих котов, прислонившись спиной к стене, сжимая в руках парные короткие мечи.

Нужно успеть, пока они еще не легли, замыкая его в полукруг! Пока стоят на лапах! Отстав от них в самом начале, я начала ускоряться, стремительно нагоняя зверей.

Тяжелые, массивные коты никогда не смогут повторить то, что сделала я. Рысь, прыгающая с места, преодолевает невероятное для ее не очень крупного тела расстояние, небольшой разгон увеличивает его почти вдвое. Я использовала спину не успевшего лечь старшего зверя и стоящего человека как дополнительные трамплины. Три толчка — земля, спина кота и плечи человека. Несколько томительных мгновений растягиваются в целую вечность, но у меня получается. Легко достигаю края стены. Я — человек. На несколько мгновений теряюсь, крики оглушают, вонь немытых тел словно обухом бьет по голове, но я — кошка, не останавливаюсь ни на мгновение. Плотные ряды сидящих зрителей, их головы и спины ничуть не хуже, чем камни мостовой, служат моим целям. Никто из сидящих на первом ярусе не успевает достать оружие, а вот охрана второго успевает. Но навесы, прикрывающие элитных гостей от солнца и непогоды, вдвое ниже стены, окружающей арену. Я все распланировала. Как уйти с арены, как пересечь ряды, заполненные зрителями, как преодолеть ложи. А вот что я буду делать потом — нет.