Ольга Соврикова – Неприкаянная (страница 65)

Как же мало нужно людям для того, чтобы почувствовать себя счастливыми.

ГЛАВА 56

Мои эликсиры и зелья сделали свое дело: до Верхали, поселка, расположенного в предгорье, все раненые добрались живыми, а некоторые даже почти здоровыми. Муж Анисьи пришел в себя и, узнав о том, что его жена не только осталась жива и сохранила ребенка, но еще и успела принять мое предложение о работе, расцвел, словно сакура весной в Японии. Красавец-мужчина будет опять. Вот только синие очки, синяки от удара в переносицу, с лица сойдут — и будет красавчик. Красавчик, да не мой. А мой… Где его носит, моего-то? Непонятно. Да и кто он? Дети есть? Есть. Дом есть. Деньги есть. Мужика рядом — такого, чтобы сердце пело — нет. Может, я не так, не туда и не на тех смотрю?

Вру! Сама себе вру. Есть он. Есть уже. Вот только не настолько высоко я стою в ранге высокородных, чтобы хотя бы на мгновение стать рядом с ним. Нет, я могу попытаться. Поехать в столицу, потратить время на себя любимую. Попасться ему на глаза и даже заинтересовать наверняка смогу. Но замуж он меня не позовет. Не того полета я птица. А фавориткой стать я не смогу, характер не тот. Обижусь, разгневаюсь, и начнется в столице необъяснимый падеж красавиц. Падать будут больно и ушибаться аж до смерти. Нет, не мое это. Даже пробовать не стоит. И вообще, меня дома Ангел ждет. У меня Кин бегать и разговаривать не умеет. Кент с Владом и Воландом по ночам плачут. Некогда мне. Некогда…

Мы дома! Гулкий звук, похожий на удар большого колокола, разнесся над долиной, извещая ее обитателей о пересечении магической защиты. Нашего появления так рано никто не ждал, а потому встретили нас только воины, причем с обнаженным оружием. Взметнувшееся при виде нас вверх оружие и громкий крик радости, усиленный горным эхом, быстрее любого гонца оповестил жителей долины о нашем возвращении. Поднялась всеобщая суматоха. Отовсюду бежали дети. За ними спешили взрослые. Добраться до крыльца особняка мы так и не успели, нас встретили чуть раньше. Со всех сторон сыпались приветствия, поклоны и просто восторженные крики. Я же с особым нетерпением высматривала среди встречающих своего Ангела и не могла найти. Тревога огнем взметнулась в груди. Мой мальчик! Частичка моей души! Где он может быть? Заметив мой беспокойный ищущий взгляд и правильно его поняв, Амир, глава наших стражей, поспешил меня успокоить:

— С ним все хорошо, госпожа. Он отправился с двумя воинами патрулировать долину. Сейчас они, скорее всего, тоже спешат сюда.

Ответить ему я не успела. Радостный гомон толпы перекрыл звонкий мальчишеский голос, дрожащий от страха и негодования:

— Нет! Не трогай его! Уйди!

Все собравшиеся вокруг наших лошадей сразу смолкли и расступились, позволяя мне увидеть Марка, прижимающего к себе судорожно вцепившегося в него Кента. Они стояли возле нашего кузнеца, ошеломленного такой бурной реакцией на желание помочь спешиться. Разрешил ситуацию отец. Понукаемая им лошадь, на которой он сидел, сделала шаг вперед, отвлекая внимание всех собравшихся на себя, а барон громко и выразительно заговорил:

— Мы благодарны жителям долины за теплый прием и хотим представить вам тех, кто с нами прибыл. Юноши являются нашими ближайшими родственниками. Трое старших мальчиков — племянники моей дочери. Четверо младших ее сыновья. Прошу любить и жаловать. Мы с огромным трудом сумели разыскать наших мальчиков и забрать домой. Их жизнь не была усыпана цветами, а потому нам всем еще придется заслужить их доверие. Но я уверен, что в нашей долине живут самые добрые и великодушные люди, а это значит, что бояться им здесь у нас некого. Сегодня мы будем заниматься детьми, а завтра все вместе устроим праздник. Будем отмечать наше благополучное возвращение. А пока вы все можете познакомиться с Нидием и Анисьей, с этого дня они будут жить и работать в нашей долине. Я прошу вас позаботиться о них. Боги были милостивы к нам, и мы просто обязаны отблагодарить их молитвой и дарами!

Ликующий крик, вырвавшийся из десятков глоток, рванулся ввысь. Толпа расступилась, и мы наконец-то смогли добраться до крыльца и спешиться. Молодые парни уводили в конюшню наших лошадей, немногочисленную поклажу вносили в особняк, а то, что было прицеплено к облику кошки, я собиралась извлечь без свидетелей. Люди расходились, живо обсуждая наше прибытие, собираясь вернуться к прерванной нашим появлением работе. Я, отец и дети успели войти в холл. Старшие держали за руки младших. Кин все еще был на руках своего нового деда.

Ничего больше никто из нас сделать не успел. Маленький ураган влетел в дом вслед за нами, и меня чуть не впечатало в стену от резкого толчка. Прибыл мой теперь уже старшенький сыночек. Удушающие объятия и слезы радости, которые могли затянуться на долгое время, прервало тихое покашливание отца. Нет, я понимаю, он хотел привлечь внимание Ангела ко всем присутствующим в холле, но в результате был атакован сам. Раздался радостный вопль — деда! — и вот обнимают уже его. Растроганный барон приседает, чтобы обнять наше чудо покрепче, и вот тут неугомонный ураган стихает, словно по волшебству. А между тем растревоженный всем происходящим маленький Кин шустро выскальзывает из рук барона и бежит ко мне, впервые бежит. Маленькие ручки требовательно тянутся вверх, вынуждая меня опуститься на колени и прижать его к груди.

— Ма-а-ам… — вопросительно тянет Ангел. Он тоже подходит ко мне и, прижимаясь с другого бока, вопросительно заглядывает в глаза. Тишина оглушает, но длится она недолго. Не нужна она в нашем доме.

— Сынок, помнишь, ты мечтал о братике? Тебе очень хотелось, чтобы у тебя, как у других детей, был брат или сестра. Помнишь? Так вот, я подумала… Подумала и решила, что ты прав. Они тебе просто необходимы. Теперь они у тебя есть. Три старших кузена: Марк, Акио и Дэйки и четыре младших брата: Кент, Влад, Воланд и малыш Кин.

Несколько томительных секунд мы смотрели на Ангела и ждали его реакции. Мальчишки были явно сильно встревожены. А вот я совсем не волновалась и была просто уверена в том, что доброе сердечко моего Ангела обогреет всех. И не ошиблась.

— Теперь они все мои?! — восторженно поблескивая синими глазами, спросил он. Сделал глубокий взволнованный вздох. — Настоящие? Родные? Я могу их забрать себе навсегда?

Старшие мальчишки весело, задорно рассмеялись, а младшие, вздохнув с видимым облегчением, заулыбались и нерешительно приблизились к нам. Ангел мой был постарше, покрепче, повыше ростом, а потому его радостные объятия прочувствовали все мальки. Они заговорили все разом, перебивая друг друга, и мне пришлось призвать всех к порядку:

— Мальчики! Все свои секреты вы еще успеете обсудить. Вечером обязательно расскажете друг другу, как жили раньше, что с нами со всеми произошло, и будете хранить этот самый главный секрет от всех остальных. Теперь мы навсегда вместе. Мы семья. А сейчас нам в первую очередь нужно суметь всех разместить. Ангел, веди ребят комнаты выбирать, купаться, кушать, показывай дом.

Я думала, в ответ на мое предложение он побежит вперед, показывая всем остальным куда идти, а он первым делом протянул руки, чтобы взять у меня малыша. Заметив мое удивление, зашептал:

— Но он же мой? Мой?

Еще больше меня удивило поведение самого Кина. Он, не раздумывая долго, протянул ручки в ответ, и мне ничего не оставалось, как отдать одного ребенка другому.

— Я присмотрю, — шепнул Марк, устремляясь следом за радостно галдящими мальчишками.

Они все решили без меня и умудрились разместиться в двух больших комнатах, расположенных рядом с комнатой Ангела. В первую слуги под руководством старших мальчиков поставили еще две кровати, превратив большую просторную комнату в уютную мальчишескую спальню для троих младших. Во вторую заселились старшие, не забыв, конечно, притащить для себя кровати. На мое растерянное замечание, что спален хватит всем, мне заявили, что так пока будет спокойнее для всех, а мелкому своя кровать и вовсе не нужна. Он все равно один спать теперь не будет. Обязательно к кому-нибудь рядышком пристроится.

К вечеру наш дом наконец-то перестало лихорадить. Комнаты окончательно привели в порядок, вещи разложили в гардеробах, всех искупали и накормили. На вечерние посиделки, не сговариваясь, собрались в комнате Ангела. Его огромная кровать, бывшая ранее супружеской, вместила нас всех. Вместо сказки на ночь хозяин комнаты начал рассказывать своим обретенным братьям о себе и о том, как и когда я стала его мамой. Чем дольше он говорил, тем спокойнее и доброжелательнее слушали его мальчишки, начиная, видимо, понимать, что не так уж он отличается от них самих. Уставший рассказчик заснул, впрочем, как и его младшие братья, на самом, по мнению старших, интересном моменте, дойдя в своем повествовании до болота. Но требовать от меня продолжения никто из старших слушателей, чуть разочарованных этим обстоятельством, не стал. Растаскивать малышню по кроватям мы не стали. И не только потому, что на этом королевском ложе места для них всех было более чем достаточно, но и потому, что уж больно плотно они умудрились переплестись руками и ногами, спрятав в самой середине клубка маленького Кина.