Ольга Соврикова – Неприкаянная (страница 64)

Проведенный мною ночью в лесу магический обряд обретения родства помог нам подтвердить законность наших притязаний. Магия признала мальчишек моими, хотя они теперь даже с виду мои. Что-то я перемудрила тогда, в лесу, удивив наутро результатом всех присутствующих. Младшие проснулись и вышли к завтраку с моим необычным разрезом глаз. Вот теперь кто как хочет, так пусть и объясняет себе их различный цвет! Ведь теперь, независимо от цвета волос, и брови у всех были темными, резко очерченными, а густые длинные черные ресницы создавали эффект темной подводки вокруг глаз. Самое главное, у нас все получилось и документы мы оформили. Четверо мои, трое тоже мои, но под опекой, магия признала младших и старших родственниками, кузенами.

Двух дней, проведенных в городе, нам хватило для завершения всех дел. Необходимое закупили. Драгоценности любовницы герцога продали купцу, отбывающему из порта в тот же день. Внимания воров и других любопытных желающих поживиться за чужой счет удалось избежать. Утро третьего дня встретили у ворот города. Мы покидали Влаил богатыми и свободными.

Чем дальше мы удалялись от столицы, тем более живыми становились мои дети, и только маленький Кин до сих пор оставался словно замороженным.

Добраться до поселка, расположенного у подножия гор, без происшествий нам не удалось. На нас все-таки напали и, судя по всему, совершенно случайно. Ну или мы на них напали и тоже, судя по всему, совершенно случайно. Выскочили наши резвые лошадки под предводительством Ветерка на берег узенькой мелкой речушки, а тут на тебе… Пара телег, десяток полутрупов разной одетости-раздетости и человек восемь развлекающихся заросших индивидов. Пятеро из них пинали ногами огромного, хорошо одетого мужика, находившегося, судя по всему, без сознания, а еще трое тискали, перекидывая из рук в руки, молодую беременную женщину. Меня хватило на всех!

Для того чтобы соскользнуть со спины Ветерка, скачущего впереди всех, много времени мне не понадобилось. Катана и вакидзаси привычно скользнули в мои ладони, и пять вонючих футболистов умерли, не успев понять, что произошло. Зато хорошо сориентировались разбойники, оставшиеся в живых. Но к этому времени отец уже увел лошадей с детьми в сторону, а сопровождавшие нас воины присоединились ко мне. Весельчаки-ухажеры, совершенно неожиданно оказавшиеся в окружении вооруженных воинов, ржать и радоваться конечно же перестали. Схватились за оружие, но ненадолго. Двое бросили его почти сразу. Опустились на колени, подняли руки и скрестили их за головой. А вот третий… Он схватил за волосы женщину и, поставив ее перед собой, как щит, потребовал оседланную лошадь. Его угроза — вспороть на наших глазах брюхо этой беременной — заставила воинов растеряться и окончательно разозлила меня. Бросок сюрикена оборвал жизнь орущего идиота. Испуганная женщина, к моей огромной радости, рожать немедленно не собралась, а даже наоборот, оказалась особой с крепкими нервами. Проявив невиданную твердость духа, она бросилась к своему раненому мужу. Бой закончился, проблемы нет.

Работа нашлась всем, даже нашим старшим мальчишкам. Два часа мы оказывали помощь раненым и хоронили убитых. Окончательно упокоенных оказалось не так уж и много: разбойники да двое из маленького каравана. Нидий, тот самый огромный мужик, которого пытались убить последним, оказался рудознатцем. Он и его беременная жена, Анисья, были вынуждены искать нового нанимателя и новое место жительства. Она-то и рассказала нам о том, что барон Гнард, владетель одной из долин, расположенных в Зубастых горах, неожиданно отказался от услуг ее мужа, и им пришлось отправиться к дальним родственникам. Все их имущество барон удержал в счет долга. Нидий за год работы так и не нашел богатых залежей руды или драгоценных камней на его земле, и барон посчитал себя обобранным. По его мнению, нанятый им мастер не отработал вложенных в него денег, зря получал плату и проедал продукты, а потому выкинули их обоих, как ненужных щенков, почти без вещей и совсем без денег.

Припрятанное Анисьей ожерелье, доставшееся ей в наследство от матери, спасло их, они сумели его продать, выручили немного денег и тронулись в путь. Вот только путь оказался коротким. Сильно избитый, с огромной шишкой на голове Нидий никак не приходил в себя, как, впрочем, и двое его попутчиков. Остальные пятеро раненых, получив помощь, сумели подняться и чувствовали себя все лучше и лучше, но трогаться в путь все же решено было завтра. Благодарные за свое спасение мужики старались нас отблагодарить, одарить подарками мальчишек и очень удивлялись, когда те не только не соглашались ничего брать, но и старались даже близко не подпускать к себе никого из чужаков. Все они крутились возле меня, а стоило мне только присесть у вечернего костра, примащивались рядышком. Маленький Кин впервые, совершенно самостоятельно, забрался ко мне на руки. Еще полчаса назад он упорно отказывался идти к Анисье, демонстративно закрывая глаза и пряча за спину руки, а ко мне пришел. Сам. Весь день приглядывающаяся к детям женщина присела напротив нашей группы и спросила:

— Они все ваши братья? Вы похожи.

— Нет, Анисья, старшие мальчики мои племянники: Марк, Акио и Дэйки. — «Племянники» при этих словах заулыбались. — А младшие — мои сыночки: Кент, двойняшки Влад и Воланд и конечно же малыш Кин.

Перечисленные по именам сыночки засветились радостью, как магические светлячки, подставляя свои вихрастые головы под мои поочередно оглаживающие их руки.

— У тебя четверо детей?

— Нет, пятеро. Старшего, Ангела, с нами нет. Он ждет нас дома.

— Ну, наверное, у них разные матери?

— Нет. Я у них одна. Мое имя баронесса Миира Шангри. — Анисья поперхнулась чаем, который в это время пила, долго кашляла, а потом забормотала:

— Простите, простите меня! Я приняла вас за молодого парня. Простите меня за мое непозволительное поведение, за оскорбление высокородной. Ваш муж, он теперь может наказать меня. Я только прошу вас не трогать моего Нидия. Я сама… Сама отвечу за свои слова.

— Тот, кого ты называешь моим мужем, им не является. Это мой отец, барон Нари Шангри. Я вдова. А наказывать тебя никто не будет. За что? Ты же не знала, кто мы. Кушай спокойно, ничего тебе и твоему ненаглядному Нидию не угрожает. Поваляется два-три дня без сознания, придет в себя и дальше поедете.

— Теперь уж не скоро мы сумеем отсюда выбраться. Завтра нам всем придется возвращаться в поселок. Последние деньги уйдут в руки знахарки. Заработать денег на вторую попытку выбраться отсюда у нас в ближайшее время не получится. Выжить бы. Впереди осень, зима… Нужно будет найти и снять домик или комнатку. Мне рожать в конце осени — в начале зимы. Одна надежда на то, что муж сумеет восстановиться после нападения, найдет хоть какую-то работу. Я умею работать с золотом и драгоценными камнями, мой дед был хорошим золотых дел мастером. Многому меня научил, но кто доверит свои заказы женщине? Кто поверит? Я умею! У меня многое получается даже лучше, чем у признанных столичных мастеров. Вот только заказывать работу именно мне желающих нет. Да и полную цену платить никто не будет, а делать сложнейшую работу за гроши… Обидно!

Ее голос, звучавший все тише и тише, затих совсем. Блестевшие от слез глаза смотрели, не отрываясь, на огонь. Руки крепко сжимали кружку. Я же думала о богах и своем везении, ибо, вляпываясь каждый раз в какое-нибудь происшествие, я всегда оставалась с прибылью. Вот и на этот раз: бой, смерть, задержка в пути… и она, моя удача! Куча драгоценностей, которые можно переделать и продать. Продать дорого. Это выполнит мастер, которому я помогу сделать имя, которого никто не будет знать и видеть вживую, но при этом на порядок поднять цены на его работы — это ли не ответ на мои думы и молитвы! А Нидий? Его мне точно сами боги послали! А это значит что? Это значит, надо брать! Ведь если на моих землях он найдет хоть что-то ценное, если мы сможем наладить добычу руды, то заморачиваться с караванами и грабежами «добровольных жертвователей» мне больше не придется.

Так… Нужно с ней поговорить, пока она там себе чего не напридумывала. Тем более что парнишки мои спят уже. Мужики настелили им шкур вокруг меня, они, как гусеницы, закуклились в них парочками, большой-маленький, большой-маленький и только Кин по-прежнему спал у меня на руках. Закутываю и его в расстеленную возле моих ног шкуру. Вот чует моя пятая точка: спать мне отныне опять каждую ночь в объятиях мужчины! Только-только Ангел прибегать по ночам перестал. А я разве против? Ничуть! Лишь бы только маленький мой ожил и стал настоящим, озорным парнишкой.

Так, что-то я отвлеклась… Вон Анисья уходить собралась. Непорядок.

— Анисья! — Боги, что ж ты так вздрагиваешь-то? Чего боишься? — Анисья, подожди, не уходи. Присядь. У меня есть для тебя предложение. Я хочу нанять тебя и твоего мужа. У нас с отцом есть для вас работа, и потому я предлагаю вам отправиться вместе с нами в Долину цветов. Твой муж, как выздоровеет, займется работой, которую так хорошо умеет делать. Ты же сможешь попробовать свои силы в работе с драгоценностями. Многие мои украшения давно пора обновить. Думаю, я смогу доверить работу над ними именно тебе. Если результат меня устроит, я помогу тебе заработать репутацию, имя, именное клеймо. Нет, только не реви. Не реви, говорю! Во время нападения не родила, сейчас хочешь? Вот и молодец! Не отвечай сразу. Никуда мы без вас завтра не уедем. Иди к мужу. Спать ложись. Завтра ответ дашь. Иди. Иди.