Ольга Соврикова – Неприкаянная (страница 49)

— Варя, нас навестила госпожа баронесса, я рассказывал тебе про нее сегодня. Она обещала взять на работу нашего Ярика.

С явным недоумением, очень ясно отразившимся на ее лице, женщина поднялась со своего места и, низко поклонившись, тихонько проговорила:

— Мы бесконечно благодарны вам за помощь, госпожа.

— Не за что еще благодарить, — ответила я ей и приказала: — Выйдите из комнаты и принесите еще одну лампу! Мне нужен свет.

Люди, возрастом старше меня, кинулись выполнять мой приказ. Я поймала себя на том, что привыкла уже к своему статусу, к тому, что имею право приказывать и принимаю как должное их подчинение. Долго раздумывать над этим мне не пришлось. От второго светильника в комнате стало намного светлее, и я, откинув с лица вуаль, склонилась над ребенком. Да, почти полное истощение организма, и дело не в высокой температуре и вообще не в болезни. Однажды я уже видела такое безобразие, и, как в тот раз, дело было в магическом паразите, живущем за счет ребенка, но было и отличие. Этот паразит не погибнет вместе с этим ребенком, он переползет на другого, и, если его не убрать, семья обречена. Вот только убирать эту дрянь на глазах у этой пары, а также проснувшегося, но старательно делавшего вид, что спит, Ярика мне нельзя. Представляю, как напуган сейчас парнишка. Просыпается, а над его сестренкой склонилась богатая госпожа, вся в черном, бледная, с седыми прядями в волосах, еще и бормочет себе под нос что-то. Ну, не будем время тянуть. Ночь она не резиновая.

— Ярик, спускайся вниз! Я слышу, ты проснулся. Варя, несите кружку горячей воды и ложку. Гур, большую чашку с теплой водой и полотенца. Ярик, ищи чистую нательную рубашку для девочки. Дверь закройте и, пока не позову, не входите.

Парень соскользнул со своего тюфяка и умчался выполнять распоряжение. Следом за ним ушли и родители девочки, прикрыв за собой дверь. А я занялась тем, что теперь умела делать. Это тогда, когда я столкнулась с этим в первый раз, сильно нервничала и боялась навредить, так как не знала ничего, делала все на ощупь, опираясь лишь на интуицию и огромное желание помочь. Теперь я точно знала, что и как.

Магическая гадость упорно сопротивлялась, буквально опутав ребенка, и я не стала ее выдирать, полагаясь на свою силу. Мне нужно было не просто уничтожить ее, нужно было сохранить при этом жизнь девочки. Магический манок был просто идеален для этого дела. Еще до болезни у девочки, видимо, был самый сильный в семье магический резерв, и поэтому именно ее паразит выбрал первой жертвой, опустошая и обессиливая. Забирая у нее не только магические силы, но и жизнь. Яркий магический огонек большого объема не мог не заинтересовать эту гадость, и, почувствовав рядом с телом умирающего ребенка сильный источник, она забеспокоилась, начала стремительно скручиваться в тугой черный комок и уже через десять минут была готова к новому пиршеству. Мгновенный рывок — и вот уже в руках у меня крепко закупоренный флакон, в котором заперт магический огонек и обвивающая его чернильная клякса. Уничтожить эту дрянь я смогу и позже. Сейчас девочка… А малышка задышала — глубоко, свободно. Значит, будет жить. Я успела вовремя.

— Заходите! Варя, идите сюда. Давайте воду. Смотрите: вот этот флакончик я оставлю вам. Вы будете добавлять по три капли на кружку травяного отвара и поить вашу красавицу три раза в день, пока он не закончится. Первый раз напоите прямо сейчас. Очень осторожно, с ложки. Она пока еще без сознания, но ей уже лучше и глотать она может. Завтра утром ребенок придет в себя, но ее организм разучился принимать пищу, поэтому первые три дня давайте бульоны, потом супчики и кашки. И поднимайте ее сначала посидеть, потом помогайте ходить и с каждым днем все больше и больше. Напоите ее, оботрите мокрыми теплыми полотенцами, затем оденьте в сухое, как вспотеет, все повторите еще раз. Будете делать, как я сказала, поправится ваша малышка. Про меня никому, ни соседям, ни родственникам ничего не говорите. Будут спрашивать, кто лечил, — рассказывайте о последнем целителе, который к вам приходил. Ярик, тебе понятно? Не болтай. Появление священнослужителей и Серых соглядатаев вашей семье ни к чему. Теперь Владмир. Гур, иди со мной. Ярик, матери помоги.

Молодой и сильный тренированный организм изо всех сил сопротивлялся, стараясь побороть болезнь, но его силы подходили к концу. Причину беспамятства парня я поняла, еще стоя на пороге их дома. Рассеченная ударами кнута спина парня после правильного ухода даже не гноилась, но и заживать не спешила. Еле заметный для людей и буквально бьющий мне в нос запах рассказал мне об отравлении. Парня не просто выпороли, его выпороли кнутом, вымоченным в растворе ядовитой травы. Вот только количества яда, попавшего в его кровь, было недостаточно для немедленной смерти. Да, кто-то из окружения графа, если не он сам, очень любит поиграть со смертью. Но пока еще то, что случилось с Владмиром, поправимо.

— Гур, неси еще воды теплой и чистые тряпки. Смотри, вот из этого флакона десять капель на бокал воды капаешь и поишь его утром и вечером. Сейчас я из этого же флакона разведу в чаше раствор и компресс наложу на спину. Уберешь через два часа. Отравили парня. Компресс выведет яд из ран, питье — из организма. С утра будете обрабатывать спину, как и раньше делали. Понятно? Не забывайте поить из флакона, что я дала. Пару дней попоите, и ему полегчает. Тогда можно будет прекратить. Организм у него молодой, справится. Пусть как можно больше пьет. Вот такие дела, Гур. Пошли теперь кобылку глянем.

Ах, какую прекрасную золотистую красавицу увидела я в простой тесной конюшне! Вот только большие карие глаза этого чуда были подернуты дымкой боли, а спина и круп исполосованы не желающими заживать ранами. Лечение пришлось повторить. Израненная красотка не только с охотой выпила предложенное ей питье, но и как хорошая, воспитанная девочка позволила мне осмотреть ее спину и ногу, на которую она не наступала. С ногой все оказалось в полном порядке. Небольшая припухлость, вызванная, скорее всего, сильным ударом, после компрессов уже почти прошла и хитрая просто берегла ножку, не желая, видимо, никуда идти.

— Гур, с ногой у нашей красотки все хорошо, похромает немножко, и все. Она больше хитрит и бережет ногу, нежели та у нее действительно болит, а вот спина… Тут в раны, как и у твоего сына, яд попал, но лошадь крупнее человека, и ей легче, чем твоему сыну. Компресс сегодня сам сделай, а завтра утром накроешь ей спину чистым полотном и, пока улицы пустые, приведете ее с Яриком ко мне во двор. Если меня не будет, скажите охраннику, что лошадь я купила и сына твоего на работу взяла, вас пропустят. Долечивать эту барышню я сама буду, а ты возьмешь вот эти шесть золотых и пойдешь завтра к графу. Тебе нужно обязательно встретить его во дворе, в окружении как можно большего числа народу. Упади графу в ноги и проси о снисхождении. Заставь его прилюдно назвать сумму твоего долга, а потом, низко кланяясь и заливаясь слезами, вручи ему названную сумму, признавшись при этом, что деньги взяты в долг под залог вашего имущества. Он должен признать при всех, что долг оплачен, и понять, что взять с вас больше нечего. Ты понял, Гур?

— Госпожа, а как же я вам смогу долг-то отдать?

— Какой долг? Я у тебя покупаю эту кобылу. Граф если спросит, скажешь, за сотню серебряных в счет долга записали и забрали, а то он и деньги заберет и лошадь, если узнает, что ее вылечить можно. Так что уже с утра она должна стоять в моей конюшне.

Слезы потекли из глаз мужчины, и он как подкошенный рухнул передо мной на колени.

— Госпожа! Я до конца жизни буду молить богов за вас! Наша семья в неоплатном долгу пред вами. Если будет нужно, я жизнь за вас отдам… — Что уж он там еще хотел сказать, я не стала слушать.

— Я буду помнить твои обещания, Гур, — перебила его излияния. — Пусть отныне боги благоволят твоей семье. На семье вашей проклятие тяжелое было, и первой жертвой стала твоя дочь. Теперь его нет, но тот, кто его наложил, наверняка еще жив. Смотрите вокруг себя повнимательнее. Живите не напоказ, а еще лучше смените окружение, по возможности, конечно.

Совершенно неожиданно для меня Гур, видимо, сообразил, о ком идет речь и кто виноват.

— Два года назад к нам на постоянное жительство переехала мать моей Вари. Да не сладилось у нас ней. Не по нраву я ей пришелся и дети мои тоже, сыновья-то у меня от первой жены. Хотела она Варю с дочками с собой забрать, да вот только отказалась она с матерью в село возвращаться. Уезжая, сказала она нам, что ноги ее не будет на нашем дворе больше, да и проживет она всяко дольше нашего.

— Да-а… Таких родственников привечать не стоит, а что не собирается к вам возвращаться, так это к лучшему. Вы, самое главное, никаких весточек ей не посылайте, вам же спокойнее будет. Все! Прекрати поклоны бить и подол мой отпусти, пыльный он и грязный, нечего его лобзать. Пошла я. Ночь-то уже к концу подходит, а я еще и не ложилась. До встречи, Гур.

— Я провожу!

— Ты лучше за лошадью присмотри и сыну компресс сними да отваром его напои. Иди, иди, не оглядывайся. А я как пришла, так и уйду. Не нужны мне провожатые.