Ольга Соврикова – Неприкаянная (страница 16)
Да, потеряв сына, Ларен не стал мягче. Он и так был довольно жестким, своевольным, самоуверенным, а теперь и вовсе озверел. И непонятно, что именно злило и огорчало его больше: потеря сына или собственное бессилие по этому поводу. Слуги сновали по особняку, изображая безмолвные тени, Ниран отдавал все нужные указания чуть ли не шепотом и даже король при встрече со своим другом не решился высказать какие-либо претензии. Светское общество начинало забывать о существовании графини Альбертины Двардской. Новые события и происшествия занимали умы людей, и, как мне кажется, многие из тех, кто так настойчиво ранее интересовался ее судьбой, просто вздохнули с облегчением, не получая от нее известий и требований. Судя по всему, всем, буквально всем было выгодно ее исчезновение, и только я, зная о существовании ее дочери, искренно надеялась, что эта женщина, кем бы она ни была, все же не решится обнародовать оставленные ей на сохранение материалы, не получая от нее известий и указаний.
Но время шло. Никто никого не изобличал и не обвинял. Начал понемногу оттаивать граф. Он наконец-то решил, что не разорится, покупая раз в полгода эликсир, но при этом освободится от нудной и трудоемкой работы, ведь графиня не вечна, а неиспользованный эликсир с огромной выгодой можно продать и чуть позже. Теперь Ларен пропадал в лаборатории, возобновив работу над собственными экспериментами. А я?
А я начала было скучать. Столицу я уже изучила вдоль и поперек. Научилась использовать оба своих облика в полную силу. Была бы драконом, начала бы сокровища собирать, а так… Даже путешествовать по стране не тянуло. Ну побегаю я по лесам. Ну поохочусь в свое удовольствие. А дальше что? Кошкой я, слава богам, была только внешне, и никакие кошачьи загулы меня не тревожили, змеей, видимо, тоже, потому как холода не боялась и в оцепенение при понижении температуры не впадала. Надежда на то, что когда-нибудь все-таки смогу принять вид человека, теплилась теперь в моей душе едва-едва. Жизнь потихоньку начинала терять смысл.
ГЛАВА 13
Все изменилось именно тогда, когда я уже полностью потеряла надежду. Пару дней назад жуткая по своей мощи гроза застала меня на половине пути из леса через город, в особняк моего хозяина. Холодные струи дождя хлестали по спине как плети и буквально сбивали с ног, гром заставлял прижиматься к земле, а молнии — искать убежища. Улицы стремительно пустели. Люди и животные прятались от непогоды кто куда, были забыты разногласия и деление на сословия. Тяжелые, низкие тучи превратили еще не поздний вечер в ночные сумерки. Темноту с частой периодичностью освещали бьющие вертикально молнии. В придачу ко всей этой «красоте» решил присоединиться еще и ветер. Его резкие порывы заставляли греметь и слетать с крыш черепицу, разные мелкие предметы поднимались в воздух лишь для того, чтобы с огромной силой удариться о ближайшую стену.
Самое паршивое в этой ситуации было то, что крылечко, под которым я спряталась, решило, видимо, последовать всеобщему примеру и тоже поучаствовать в творившемся вокруг хаосе и веселье. Оно отчаянно скрипело и вздрагивало, стараясь оторваться от земли. И у него получилось! А вот я благодаря его стараниям осталась без укрытия.
Вот тут-то все и началось. В поисках нового укрытия я, конечно, бросилась бежать вдоль улицы, надеясь добраться до небольшого домика кузнеца, во дворе которого находилось крепкое строение конюшни. Уж там-то наверняка можно было укрыться и не опасаться дождя и ветра. Именно в этот момент удача отвернулась от меня и посмеялась над моими усилиями и желаниями. Как ничего не весящую пушинку, ветер подхватил мою как минимум пятидесятикилограммовую тушку и швырнул вверх. Я была просто в ужасе, и не просто потому, что такое буйство стихии впервые встречала в подобном положении, а потому, что именно в тот момент поняла: эта гроза не является чисто природным явлением. Именно здесь и именно сейчас я отчетливо увидела магические нити, вплетенные в окружающую меня стихию. Они набирали силу, становились все более толстыми и упругими. Означать это могло только одно: маг, причастный к данному безобразию, сердится, и не просто сердится, он в бешенстве. А какой маг может сотворить такое?
Я лично знала только одного сильнейшего, ненормального, молодого, самоуверенного и, самое главное, с расшатанными в последнее время нервами — Ларена. Графа Двардского. А это значит, что на быстрый конец светопреставления можно было не надеяться. Болталась я в воздухе недолго, а затем меня со всей дури приложило о крепкую крышу местного трактира. Порадоваться тому, что я еще жива и сумасшедший ветер оставил меня в покое, я не успела. Пару мгновений полежала, распластавшись по черепице, как мокрая тряпочка, и поймала высшее наслаждение мазохиста — молнию.
Это было непередаваемое ощущение.
Каждой клеточкой своего тела я почувствовала, так сказать, прелесть единения со стихией. Казалось, что кто-то очень огромный и по-детски любопытный с интересом крутит мою тушку, изучая все ее части по отдельности. Отделяя одну от одной, вертя, скручивая и складывая вновь, как кубики или части пазла. Я почувствовала каждый свой нерв, каждый волосок, даже мысли причиняли боль. Боги смилостивились надо мной и погрузили мое сознание в небытие. Позволили окунуться в безмолвие и покой.
Именно в этот момент моя судьба сделала крутой поворот, а я его не сразу заметила, потому как в это время находилась в совершенно невменяемом состоянии. В себя я пришла от дикой головной боли. Кто-то внутри этого нароста на моем теле упорно занимался комплексным ремонтом, сверлил, стучал, работал перфоратором. Прям убила бы этого строителя, если бы нашла… Но несбыточные мечты отошли на второй план сразу после глубокого вдоха, который я наконец-то смогла сделать, потому что сознание покинуло меня еще раз. Нет, ну а кто бы, обладая моим чувствительным носом, смог бы выдержать подобное издевательство! Придя в себя второй раз, я задержала дыхание и попыталась определить причину зловония, окружающего меня буквально со всех сторон, а также определиться со своим местоположением и окружающей действительностью. Определилась… Забыла и про запах и про боль!
Вот теперь я с уверенностью могу сказать: бывает хуже, но реже! Еще совсем недавно я сетовала на однообразие и скуку? Дура! Хотела перемен? Получите и распишитесь в получении. Темнота, в которой я очнулась, не помешала мне понять, что огромное помещение, где я нахожусь, просто набито людьми. Вокруг раздавались тихие стоны, шорохи, редкие удары металла о металл, звон цепей, шепотки молитв и уговоров, еле слышные всхлипывания женщин и плач маленьких детей, а самое главное — это звук удара волн о деревянный борт судна. Несколько раз, еще в своей прошлой жизни, мне доводилось путешествовать на небольшой яхте, и потому спутать этот звук с чем-либо другим я точно не могла.
Обоняние, слух и наконец-то зрение… Оно восстановилось, и я сумела рассмотреть почти в полной темноте ряды клеток, буквально набитых людьми. Места там хватало только для того, чтобы сесть и вытянуть ноги, причем клетки с женщинами были отделены от клеток с мужчинами теми, где содержали детей. Тяжелый запах множества немытых тел и людских испражнений заставлял глаза слезиться. Ко всему этому прибавлялось еще одно неудобство: мужчины были скованы по рукам и ногам, женщинам сковали только руки и только дети были освобождены от ношения тяжелых, скованных между собой цепью наручей. Заключенные? Преступники? Рабы? Ответа на этот вопрос я не знала, но зато прекрасно поняла, что нахожусь в одной из таких клеток в компании всего трех женщин и двигаюсь навстречу судьбе вместе со всеми этими несчастными. При этом воздух, так необходимый всем, поступает через два небольших люка, расположенных в разных концах трюма. Они, конечно, открыты, но это не спасает положения. Дышать но-прежнему тяжело, и из-за этого меньше чем через сутки люди начнут болеть. Сначала самые слабые, дети, затем женщины и под конец мужчины. Надеюсь, наш путь будет недолгим, иначе наши перевозчики окажутся в минусе, потому как товар придет в негодность.
И все из-за чего? Из-за того, что высокородную заразу, Двардского, кто-то разозлил, и вот я опять в дерьме по самые уши! И самое главное, опять при его непосредственном участии. Я нашла в себе силы пошевелиться и застыла, обратив внимание на загремевшие по полу средневековые наручники. На несколько долгих минут мой мозг просто отключился только потому, что эти железки были надеты на руки.
Темнота не помешала мне в конце концов понять, что у меня получилось… Наконец получилось! Я — человек! Да, на мне магические оковы, призванные блокировать магию, но мои руки… Они — есть! Тонкие запястья, длинные пальцы, бледная кожа, аккуратные ногти… Да! Все плохое отступило на задний план. Чувство восторга охватило меня, и ему не могли помешать ни грязные тряпки, бывшие когда-то розовым платьем Ланьюшки, ни грязные босые ноги, ни вонь, стоящая в трюме увозившего меня в неизвестность корабля, ни три свернувшихся в клубок женщины, забывшиеся в тяжелой дреме. Ничего…
Я счастлива!