Ольга Соврикова – Неприкаянная (страница 15)
— Не извольте гневаться, милорд. Приболел он.
— Почему ты пришла? Где лакеи?
— Так болеют все. Повар сегодня на обед несвежую рыбу приготовил, вот теперь большая часть прислуги животами мается.
— Что ты несешь? Какая несвежая рыба? Кто мне ужин принес?
— Так я и принесла, милорд. Как мне повар на кухне все, что положено, на поднос поставил, так и принесла.
Как же вовремя все заболели. Да и спрашивает он ее не о том. Так он долго еще к цели приближаться будет. Помочь ему, что ли?
Мягко и совершенно беззвучно я двинулась к девушке. Мое обоняние ясно говорило, что изобличающий флакончик все еще находится в кармане ее платья. Я, конечно, обратила внимание на то, что в комнате наступила тишина и что теперь все внимание приковано именно ко мне и моим действиям, но не стала останавливаться. Подойдя вплотную к стоящей у закрытой двери горничной, демонстративно ее обнюхала, затем оскалилась и зарычала. Этой подсказки графу хватило с лихвой.
— Что там у тебя? — с показным спокойствием спросил он.
— Платочек и флакончик с лекарством. Я сегодня тоже эту рыбу пробовала, правда самую малость, потому мне капли и помогают совсем не разболеться.
Ты глянь, какая умненькая девочка. Если бы не я, у нее бы все получилось. Ларен уже успокоился, поверил, того гляди отпустит красавицу. Что же он сегодня так тормозит-то? Устал так сильно, что ли? Ладно, побуду сегодня плохой. Очень плохой.
Шаг назад и удар всем телом. Сбиваю девчонку с ног, как кеглю в кегельбане. Она даже закричать не успела. Рву когтями карман платья и, придавливая лапами ее тело, изображаю захват горла своими клыками. Поранить шею не поранила, но напугала сильно. Лежит бедная, не шелохнется и даже дышит через раз, а вот самоуверенный маг уже и не такой самоуверенный. Стоит, как замороженный, и глазами хлопает. Красавчик! Отмирал бы уже побыстрей, что ли. Можно подумать, мне правится так вот лежать… О, ожил! И что самое интересное, опять не орет. Подходит, гладит по голове и почти мурлыча приговаривает:
— Что такое, девочка моя? Что случилось? Чем она тебе не понравилась? Или не она? — Ну наконец-то. — А может, тебе флакончик с лекарствами не понравился? — Он щелкнул пальцами и взял в руку флакончик, хорошо видный в разорванном мною кармане. — Все. Я ее держу. Отпускай.
Тело девушки подо мной будто задеревенело, а граф другой рукой тихонечко потянул меня в сторону. Ну, отпускать так отпускать. Послушно встаю и отхожу в сторону.
Для того чтобы определить содержимое флакончика, много времени ему не понадобилось, а вот чтобы что-то узнать у своей несостоявшейся отравительницы, пришлось повозиться. Разводить церемонии маг не стал. Вломился в разум горничной, и через полчаса на полу его комнаты лежала счастливая, но абсолютно глупенькая девушка, а вторая стояла рядом и, глядя на нее, исповедовалась, стуча зубами от страха. Лично я ничего нового для себя не услышала, а вот граф получил надежду на возвращение сына. Дальше все завертелось очень быстро. Девок закрыли в подвальных камерах, слуги получили лекарство от своей хвори, Ниран приступил к выполнению своих обязанностей камердинера, и спустя час молодой граф Двардский срочно уехал по делам.
Меня с собой не позвал, но не очень-то и хотелось. Что я, не найду чем заняться? Такое веселье кругом… Вот только мадам графиню все эти события обошли стороной. Ее, болезную, никто беспокоить не стал. Жар у нее спал, чувствовала она себя немного получше, так зачем ее душеньку тревожить?
ГЛАВА 12
К утру дом затих. Все ждали возвращения хозяина, а я ходила из угла в угол по его апартаментам и злилась. У меня не получалось. Нет, поменять облик рыси на анаконду и не терять при этом своего блестящего украшения, причем у змеи на шее оно точно не болталось, уже получалось, а вот больше ничего, а я так надеялась.
Чем я занималась? Сначала стояла перед зеркалом и пыталась представить себя любимую, всю от кончика пальцев до кончика волос. Не получалось. Рысь — получалась! Змея — получалась! А вот девушкой стать не получалось. И никем больше не получалось. Не помня себя от злости и разочарования, я была готова по потолку бегать. Время шло, я успокоилась и почти уже решила прилечь на кровать, как в мою голову пришла ошеломляющая мысль: «А почему я представляю себя? Тело ведь не мое!» Не теряя ни мгновения, метнулась к зеркалу и начала вспоминать образ Ланьи…
Не получается. Как же больно, когда в душе умирает надежда. Ничего не хочу. Жить не хочу. Прожить всю жизнь в теле животного — незавидная судьба. Будь прокляты самоуверенные маги и их желание экспериментировать над живыми людьми! Если бы граф Двардский вернулся домой именно тогда, когда я поняла, что все мои попытки ни к чему не приводят, он бы рисковал. Очень сильно рисковал, потому как именно в этот момент мне больше всего хотелось вцепиться клыками ему в шею, но он не пришел ни в тот момент, ни утром, ни даже вечером.
Его сиятельство явился домой спустя три дня, ближе к полуночи. Рявкнул на кого-то в коридоре, оглушительно грохнул дверью своей спальни и словно подкошенный рухнул на кровать лицом вниз. В течение нескольких минут он лежал совершенно неподвижно, а потом вскочил и ринулся к двери, ведущей в смежную комнату, комнату его супруги. Дверь он за собой не закрыл, и я легко проскользнула вслед за ним.
Мадам графиня возлежала на кровати, готовясь отойти ко сну. Вокруг нее хлопотала новая горничная, еще не старая женщина крепкого телосложения, с посеребренными сединой волосами и сурово поджатыми губами. Очень спокойная и флегматичная, она делала свое дело и не обращала внимания на выкрутасы своей новой госпожи. Жалование ей пообещали достойное, из прачек повысили до горничной, она явна была довольна жизнью, и ничего более ее не волновало. Все выглядело тихо, спокойно, пристойно, потому как барыня успела перебеситься.
Известие о том, что она больше никогда не увидит своих горничных, привело Альбертину в бешенство, и она, несмотря на слабость и недомогание, изрядно попортила нервы всем, кому могла. Остановившись у кровати возлежащей среди подушек и одеял своей жены, граф немного помолчал, дождался, пока она обратит на него внимание, и только тогда заговорил. Честно говоря, я ожидала чего-то более эмоционального, но его голос звучал устало, тускло, очень тихо, но в словах чувствовалась решимость и уверенность в своей правоте.
— Добрый вечер, дорогая Альбертина. Извини за небрежение к твоим нуждам, мне передали все твои претензии и жалобы, и я спешу тебя обрадовать теми многочисленными новостями, которые появились за последние несколько дней. Во-первых, твои горничные… Их больше нет, королевский суд приговорил их обеих к смертной казни за покушение на убийство. Приговор приведен в исполнение.
О, а я и не знала, что их уже забрали!
— Во-вторых, их показания дали мне возможность завершить расследование по делу о пропаже моего сына. Твой бывший возлюбленный, который помогал тебе все это время и на помощь которого ты так рассчитывала, умер. Умер он по причине преклонного возраста, но перед этим успел сообщить мне о том, что месяц назад он прекратил посылать деньги на содержание мальчика и пять дней назад получил известие о его смерти. У меня больше нет сына, у тебя больше не будет свободы, здоровья и слуг. Согласно нашему договору я обязан содержать тебя в моем доме? Я построю для тебя башню со всеми удобствами. Ты будешь жить очень высоко и не сможешь выйти оттуда самостоятельно, а никто, кроме меня, не сможет войти к тебе. Всем необходимым я тебя буду обеспечивать. Что еще… А, забота о твоем здоровье. Ты не будешь болеть, это я тебе обещаю, но вот от старости я тебя лечить не обязан, так что прости, стареть ты будешь, как все. На короля можешь не надеяться, отныне ты полностью в моей власти, и только в моей. Единственное, что я могу тебе обещать, так это то, что ты еще не раз и не два пожалеешь о том, что перешла мне дорогу. С завтрашнего утра я приложу все силы для того, чтобы ты как можно быстрее переехала в свои новые апартаменты. Спокойной ночи, милая. Сладких снов.
Мы покинули комнату так же тихо, как и вошли, а мадам по-прежнему продолжала молчать. Дверь за графом закрылась. Щелчок пальцами и дикий крик за стенкой. Обездвижил, стервец! Я-то думаю, чего это она так терпеливо и упорно молчит? Разозлила мужика. Так ей и нужно, а вот мальчишку жалко.
Дни шли за днями. Ларен все больше замыкался в себе и работал как проклятый. Изо дня в день — лаборатория, строительство башни, кратковременный сон. Он не только свой резерв опустошал постоянно до самого дна, но и накопленные годами магические накопители не экономил, стараясь наказать жену как можно скорее. Меня кормили, ласкали, но не разговаривали. Иногда мне начинало казаться, что Ларен просто разучился это делать.
Спустя месяц мадам графиня вынуждена была поселиться в своих новых апартаментах. Теперь ее истерики и желания никого не тревожили и не волновали. Альбертина могла быть довольна собой. На собственном примере она научила мужа обходить условия магического договора. Ученик ей достался талантливый и сумел превзойти учительницу по всем параметрам. Вот теперь уже точно никого не интересовало, хватает ли магических сил и желания у жены графа для того, чтобы самостоятельно содержать в чистоте и порядке свое тело, волосы, одежду, комнату.