Ольга Соловьева – Кататимно-имагинативная терапия. Примеры сессий Деньги: Мотивы хранения и накопления (страница 8)

Психолог: Вот именно — вы увидели со стороны. Какие открытия вы сейчас сделали о своём отношении к сбережениям?

Дмитрий: Открытие — что я сам себя обкрадываю. Храню всякий хлам, потому что жалко выбросить, а деньги кладу туда, где они гниют. И не доверяю никому, даже себе, потому что в этот сарай годами не захожу. А банки боюсь, как будто они меня лично обмануть хотят. Хотя, может, и не все хотят. Тот мужик у служебного входа… свой. С него бы и начал. И главное — фотка. Я ж для них стараюсь, а сам их не вижу. Дурак.

Психолог: Это очень зрелый вывод. «Не все хотят обмануть, есть и свои». И «я сам себя обкрадываю, не замечая главного». Как это новое понимание может помочь вам в реальной жизни, в вашем бизнесе и в семье?

Дмитрий: Ну, первое — разобрать завалы в магазине и на складе. Выкинуть реальный хлам, который только место занимает и пыль собирает. Оставить то, что действительно можно продать. Второе — перестать копить «на всякий случай» в купюрах. Раз в месяц буду откладывать нормальные деньги на отдельный счёт. С дочкой поговорю, она в этих ваших интернетах разбирается, может, подскажет, какой банк понадёжнее, где проценты нормальные и не кидают. И третье — выделю время на семью. Хотя бы один выходной в месяц, без телефона, без магазина. Чтобы не только на фотке, а вживую их видеть.

Психолог: Замечательный, целостный план. Маленькими шагами, но в правильном направлении. И поддержка дочери — это тоже ресурс, о котором вы, возможно, забывали в своей ежедневной гонке. Как вы себя чувствуете сейчас, после этого путешествия?

Дмитрий: Странно… но легче. Как будто груз скинул. Я даже не думал, что можно вот так просто залезть в голову и всё там разобрать. Причём без всяких там таблеток и нравоучений. Сам всё увидел, сам понял. Спасибо вам. Я, честно говоря, шёл с мыслью, что вы меня говорить заставите о том, как я в детстве собак боялся. А тут — делом занялись, по-мужски как-то. По полочкам разложили.

Психолог: Рад стараться. Значит, мы на верном пути. На сегодня наш сеанс окончен, но у вас есть домашнее задание: попробовать сделать те маленькие шаги, о которых мы говорили. Разобрать завалы, начать регулярно откладывать, провести время с семьёй. И главное — запоминать это новое чувство, что вы не просто «загнанная лошадь», а хозяин, который может навести порядок в своём хозяйстве и в своей жизни. Помните, что обретённая в процессе работы ясность позволяет выстроить такую систему сбережений, которая обеспечивает не только материальную, но и психологическую безопасность.

Дмитрий: (Встаёт, уже не так скованно, как в начале, расправляет плечи). Спасибо. Постараюсь. Дочь как раз завтра выходная, попрошу помочь с интернетом. А то я в этих ваших приложениях ни бум-бум, а она шарит. И в выходной, может, в парк сходим, пока погода хорошая. Давно обещал. До свидания.

Психолог: До встречи через неделю. Буду ждать вас с новостями.

Диалог между Михаилом и психологом

Михаил (60 лет, крупный предприниматель, владелец сети строительных магазинов в трёх регионах России. Его бизнес начинался в девяностые с палатки на рынке, прошел через бандитские разборки, кризисы, дефолты и полное переформатирование экономики. Сейчас у него несколько сотен сотрудников, склады, логистика, серьёзные обороты. Но вместо удовлетворения и покоя Михаил чувствует только нарастающую тревогу.

Он привык быть главным. Все решения принимаются только им: от закупки партии гвоздей до стратегии развития на год вперёд. Михаил не умеет делегировать, потому что глубоко внутри убеждён: если он перестанет контролировать каждый процесс, всё рухнет. Сотрудники воруют, менеджеры ленятся, партнёры норовят обмануть — это не паранойя, а его реальный опыт последних тридцати лет.

В последние годы к физической усталости добавился новый страх: он боится потерять свою важность. Бизнес вырос, выстроился, уже работает как часы, но Михаилу кажется, что без него этот механизм развалится за неделю. При этом он видит, что молодые конкуренты работают быстрее, технологичнее, а его собственные дети (сын и дочь) не хотят брать на себя управление — они предпочитают жить своей жизнью, и это ранит его сильнее, чем он готов признать.

Михаил боится уйти на пенсию, потому что не представляет себя вне дела. Он боится замедлиться, потому что тогда придётся встретиться с пустотой: кто он, если не хозяин, не директор, не «сам»? Друзей почти не осталось, увлечений кроме работы нет, здоровье начинает сдавать, но он гонит эти мысли, загружая себя делами ещё сильнее. Спит по четыре-пять часов, постоянно на связи, раздражается по мелочам, кричит на подчинённых, а потом корит себя за это).

Психолог: Михаил, добрый вечер. Проходите, устраивайтесь так, как вам удобно. Как добрались?

Михаил: Добрался нормально. Пробки, как всегда. У вас тут… спокойно. Не отвлекает ничего.

Психолог: Когда вы последний раз чувствовали, что можете позволить себе расслабиться? Не контролировать, не решать, не просчитывать — просто быть и ничего не делать?

Михаил: (Усмехается, но в глазах мелькает что-то похожее на боль). Расслабиться? А когда расслабляться, если завтра поставщик цену поднимет, конкуренты демпингуют, а начальник склада, пьёт по-чёрному? Если я расслаблюсь, всё прахом пойдёт. Я тридцать лет этот бизнес строил, не для того, чтобы в одно место всё полетело.

Психолог: То есть ощущение такое, что если вы ослабите контроль, мир рухнет?

Михаил: А вы думаете, не рухнет? Я таких наивных за тридцать лет насмотрелся. Доверился — и остался без денег, без товара, без ничего. Меня учили доверять только себе. И знаете, наука пошла впрок.

Психолог: Я слышу в ваших словах огромный опыт, за которым стоит много боли. И похоже, что этот опыт, который вас когда-то спас, сейчас стал для вас тяжёлой ношей. Вы несёте её один, и ноша становится всё тяжелее. Давайте начнём. Сделайте глубокий вдох и выдох. Закройте глаза, если вам комфортно. Почувствуйте своё тело в кресле, почувствуйте опору под ногами. Вы в безопасности, здесь нет никаких угроз, нет никаких дел, только вы и ваше дыхание.

(По методу кататимно-имагинативной терапии вводная часть сеанса включает стандартные релаксационные техники. Психолог последовательно направляет клиента: от глубокого дыхания к снятию мышечных блоков, от телесного расслабления к внутренней тишине. Это гасит фоновую тревогу и плавно подводит человека к порогу, за которым начинается свободная игра воображения — именно там бессознательное готово заговорить образами).

Психолог: Сделайте ещё один глубокий вдох… и медленный, плавный выдох. Почувствуйте, как с каждым выдохом напряжение покидает ваши плечи — они тяжелеют, опускаются. Ещё вдох… и на выдохе отпустите напряжение из челюсти, расслабьте лицо. Выдох — и тепло разливается по груди, по рукам, опускается в живот. Ваше тело становится спокойным, тяжёлым, удобным. Вы никуда не спешите, вам ничего не нужно контролировать. Просто позвольте себе быть здесь и сейчас. А теперь представьте, что вы стоите на зелёном лугу. Это совершенно безопасное место. Небо над вами ясное, голубое, высокое. Солнце светит мягко, не жжёт, а ласково согревает. Вы слышите, как ветер шелестит травой, как где-то рядом стрекочут кузнечики. Может быть, вы слышите пение птиц или журчание ручья. Вы делаете шаг и чувствуете под ногами мягкую, упругую землю. Она пружинит, она живая. Оглядитесь… что вы видите вокруг?

Михаил: (Голос чуть тише, но всё ещё с ноткой напряжения). Трава… зелёная. Небо… да. Солнце. Поле. Тихо… Слишком тихо. У меня в жизни никогда так тихо не было.

Психолог: Привыкните к этой тишине. Она ваша. Здесь нет телефонов, нет звонков, нет срочных дел. Только вы и этот луг. Побудьте здесь столько, сколько нужно. А когда почувствуете готовность, посмотрите вдаль. Там, на краю луга или прямо перед вами, находится место, где хранятся все ваши накопления, все ваши ресурсы, всё, что вы создали за свою жизнь. Это может быть древняя сокровищница, современный банк, крепость, сундук — что угодно. Не придумывайте, просто позвольте этому образу возникнуть. Что вы видите?

Михаил: (Молчит долго, почти минуту. Лицо напряжено, брови сведены. Потом расслабляется, и на губах появляется слабое подобие улыбки). Странно… Я вижу Кремль. Ну, не настоящий Кремль, а похожий. Белокаменный, стены высокие, башни, бойницы. Стоит на холме, вокруг ров с водой. Подъёмный мост опущен, но цепью перегорожен. Массивные ворота, дубовые, окованные железом. Внутри, наверное, соборы, палаты… Но это всё моё? Бред какой-то.

Психолог: Это ваш образ. Он уникален. Вы видите Кремль — символ власти, защиты, неприступности. Подойдите ближе. Что вы чувствуете, глядя на эти стены?

Михаил: (Вздыхает). Чувствую… надёжность. И одиночество. Стены высокие, никого не пускают. Я сам такие построил, чтобы никто не залез. А теперь смотрю и думаю: а зачем мне такая крепость, если я там один?

Психолог: Это очень важное осознание: «зачем крепость, если я один». Попробуйте подойти к воротам. Они заперты? Есть ли стража, охрана?

Михаил: Подхожу. Ворота закрыты, но не заперты наглухо. Цепь висит, но замка нет. Я толкаю — открываются. Внутри двор, тишина, ни души. Посередине — огромное здание, похожее на палату, только поменьше. Двери открыты. Я захожу внутрь.