Ольга Соколова – Прагматика и поэтика. Поэтический дискурс в новых медиа (страница 2)
К первой группе относятся поэтические тексты, написанные под влиянием «перформативного поворота», языковые и структурные особенности которых позволяют обозначить их как «предшественников» поэзии, реализуемой в интернет-пространстве. Общей характеристикой этих поэтических практик является взаимодействие с обыденным языком как на уровнях лексики и синтаксиса, так и в аспекте новой прагматики поэтического высказывания. В 1970‑е годы в США формируется направление «Языковых поэтов» (Language Poets): Баррет Уоттен, Чарльз Бернстин, Лин Хеджинян и др., творчество которых направлено на раскрытие языковых технологий и связей между коммуникативными параметрами поэтического высказывания, что в России параллельно делает Аркадий Драгомощенко. Дальнейшее включение обыденной речи в поэтический дискурс проявляется в 1960–1980‑е годы в текстах неоавангардистов (Геннадия Айги, Виктора Сосноры, Елизаветы Мнацакановой и др.) и в деятельности «московских концептуалистов» (Всеволода Некрасова, Д. А. Пригова, Льва Рубинштейна). В Италии эксперимент с обыденным языком и различными медиатехнологиями развивали неоавангардные поэты, относящиеся к движению «Новейшие» (Novissimi) и к «Группе 63» (Gruppo 63): Альфредо Джулиани, Нанни Балестрини, Эдоардо Сангвинети и др., а также другие экспериментальные поэты (Андреа Дзанздотто, Адриано Спатола и др.).
Во вторую группу вошли тексты, написанные в период с 1990‑х по 2020‑е годы и опубликованные как на бумажных носителях, так и на онлайн-платформах. Сферой реализации онлайн-текстов является интернет, а их создатели – активные интернет-пользователи: Лев Рубинштейн, Александр Скидан, Данила Давыдов, Павел Арсеньев, Роман Осминкин, Чарльз Бернстин, Тайрон Вилльямс, Стефани Стрикланд, Марджери Люзебринк, Матвей Янкелевич, Евгений Осташевский, Джованни Фонтана, Лелло Воче, поэтическая мультимедиа-группа PoetyQwerty и др.
К настоящему моменту накоплено достаточно научных данных о специфике прагматических параметров (дискурсивных и дейктических маркеров, иллокутивных глаголов и показателей модальности и др.) в разных языках. Наша монография ставит новую задачу изучения поэтической прагматики в условиях новых медиа, классификации прагматических маркеров и исследования специфики их употребления в поэзии на фоне речевой конвенции.
Первый раздел уделяет внимание теоретическим аспектам поэтического дискурса, поэтической коммуникации и поэтической прагматики. Отдельно обсуждаются наиболее релевантные для исследования медиапонятия: интерфейс, полимодальность, мультимедиальность и транскодирование. Во втором разделе рассматриваются коммуникативные стратегии в поэтическом дискурсе в условиях полимодальной среды, а также прослеживаются изменения в области прагматики, которые возникают в процессе сдвигов от аналогового к цифровому интерфейсу – и обратно. В третьем разделе проводится функционально-семантическая классификация дискурсивных маркеров в новейшей поэзии и анализируется их участие в формировании поэтических коммуникативных стратегий. В четвертом разделе изучаются новые формы речевых актов и новые функции иллокутивных глаголов, демонстрируются системные отклонения от речевой конвенции в поэтическом дискурсе, ориентированном на расширение сферы функционирования прагматических единиц.
Настоящая монография связывает такие три области лингвистики, как лингвопоэтика, лингвопрагматика и теория дискурса, сделав акцент на особенностях поэтической прагматики.
Благодарим коллег за возможность обсуждения тех положений работы, которые сложились впоследствии в единую книгу: Е. Е. Голубкову, В. З. Демьянкова, О. К. Ирисханову, А. Э. Левицкого, Т. Б. Радбиля, Е. В. Самостиенко, О. И. Северскую, А. В. Скидана, Т. В. Устинову, Н. А. Фатееву, В. В. Фещенко, Т. В. Цвигун, А. Н. Чернякова и Л. Л. Шестакову. Мы признательны рецензентам И. В. Зыковой и И. А. Шаронову, чьи ценные пожелания и стимулирующие замечания помогли нам улучшить книгу.
Особая благодарность тем институциям и фондам, поддержка которых оказалась чрезвычайно важной на разных этапах подготовки книги. Это Российский научный фонд, поддержавший ряд проектов, в которых мы принимали участие («Лингвистические технологии во взаимодействии гуманитарных наук», «Параметризация лингвокреативности в дискурсе и языке» и «Поэтический язык и обыденная речь в эпоху новых медиа: корпусно-дискурсивный анализ»), а также международный проект «Русскоязычная поэзия в транзите» (Russischsprachige Lyrik in Transition: Poetische Formen des Umgangs mit Grenzen der Gattung, Sprache, Kultur und Gesellschaft zwischen Europa, Asien und Amerika) и его руководительница Х. Шталь, которые дали возможность получить доступ к библиотеке Трирского университета в рамках стажировки в Германии.
Исследование выполнено при поддержке гранта Российского научного фонда (проект № 22-28-00522; Поэтический язык и обыденная речь в эпоху новых медиа: корпусно-дискурсивный анализ) в Институте языкознания РАН.
АПК – авторский поэтический корпус
ДМ – дискурсивные маркеры
ПД – поэтический дискурс
Поэтический дискурс и поэтическая прагматика
В своем подходе к определению поэтического дискурса мы исходим из существующих разработок в области теории дискурса и привлекаем исследования, сфокусированные на более узко очерченной специфике поэтического дискурса.
В контексте изучения поэтического дискурса особенно значимо выведение на первый план роли интерпретатора – наравне с тем, кто создает дискурс. Художественному дискурсу в целом свойственна поливариантность понимания (что в большей степени можно отнести к поэзии), для которого характерны амбивалентность непрямых смыслов, неконкретность формулировок и т. д. Так, смысл не задается автором, по мысли Р. Барта, но его вариативные проявления реализуются в процессе восприятия «восстановленного в правах» читателя [Барт 1994].
В силу того, что мы обращаемся к коммуникативно-прагматическому аспекту поэтических текстов и наш анализ посвящен исследованию ДМ, мы оперируем термином «дискурс», а не «текст». Этот выбор обусловлен также вниманием к различным уровням дискурса (макро- и микро-) и к контексту социальной ситуации – конситуации.
Классическое определение дискурса сформулировал Т. ван Дейк, утверждая, что
дискурс – это коммуникативное событие, представляющее собой сложное единство языковой формы, значения и действия [van Dijk 1989: 121–122].
Ван Дейк выделяет уровни макро- и микроструктуры дискурса, объясняя эти понятия на примере прагматики литературы. Он указывает на то, что литературная функция текста может быть выявлена на макроуровне, то есть тогда, когда текст исследуется целиком. При этом на микроуровне отдельных фрагментов текста могут осуществляться различные речевые акты – такие как утверждение, просьба, вопрос и т. д.
Если мы возьмем произвольное предложение из романа или стихотворения, это предложение может быть правдой по факту, функционировать как утверждение, и поэтому ничего в самом предложении не укажет на его «литературную» функцию. Следовательно, прагматический статус дискурса должен в конечном счете быть определен на глобальном уровне [ван Дейк 1989].
Далее в нашем исследовании мы рассматриваем микро- и макроуровни дискурса в совокупности.
Согласно Н. Д. Арутюновой, изучение дискурса подразумевает учет всех социальных условий и прагматических факторов его осуществления, что может быть кратко обозначено следующим образом:
Дискурс – это речь, «погруженная в жизнь» [Арутюнова 1990].
В определении В. З. Демьянкова, дискурс – это «произвольный фрагмент текста, состоящий более чем из одного предложения» и определяемый
не столько последовательностью предложений, сколько тем общим для создающего дискурс и его интерпретатора миром, который «строится» по ходу развертывания дискурса [Демьянков 1995].
Для понимания специфики поэтического дискурса необходимо обратиться к функциональной модели Р. О. Якобсона, который выделяет среди прочих поэтическую функцию, определяя ее как направленность на сообщение, сосредоточение внимания на сообщении ради него самого [Якобсон 1975]. Подчеркнем, что, согласно Р. О. Якобсону, в рамках ПД реализуется не только поэтическая функция, хотя она и является центральной. Как он пишет, «эта функция, усиливая осязаемость знаков, углубляет фундаментальную дихотомию между знаками и предметами» [Там же].
Концепция Р. О. Якобсона подверглась обсуждению в работах В. В. Виноградова и Ю. М. Лотмана. Ученые трактовали идею об автореферентности сообщения как заявление о замкнутости текста на плане выражения и формулировали свое понимание поэтической функции, подчеркивая, что в ее основе лежит именно коммуникация. Поэтическая функция, согласно В. В. Виноградову, подчинена не только эстетическим, но и социально-историческим закономерностям искусства [Виноградов 1963: 155]. Подробно рассматривающий эту полемику в своей статье С. Т. Золян возражает В. В. Виноградову, отмечая, что Р. О. Якобсон в работе «Новейшая русская поэзия» предлагает определение поэзии в качестве высказывания «с установкой на выражение»: «Поэзия есть язык в его эстетической функции» [Якобсон 1921: 11]. Таким образом, Р. О. Якобсон не исключает коммуникативную функцию поэтического языка и так же, как и В. В. Виноградов, оперируя понятием «высказывание», выделяет коммуникативную направленность как основание для «эстетической надстройки» [Золян 2009].