Ольга Соболева – Недотепы (страница 2)

— Ну конечно — пробормотала я, даже не оборачиваясь, поняв кто так бецеремонно приспособил мое плечо вместо сторожевой вышки.

Чиприк. Этот бессовестный прохвост, как всегда, объявился в самый неподходящий момент и устроился у меня на плече так, будто это его законное место.

— И не думай, что я тебя с собой потащу, — предупредила я, пытаясь стряхнуть его.

— Мр-ряу, — крайне уверенно ответил он.

В ответ я только фыркнула. Вот именно это я и боялась услышать.

Котенок вцепился когтями в ткань и сделал вид, что вообще не понимает, о чём речь.

— Ну и что мне с тобой делать?..

Чиприк боднул меня своей лобастой головой в шею. И это послужило толчком для воспоминаний истории, как он вообще у меня появился. Все началось с моих неугомонных братцев-близнецов. Птышка с Влачеком потом, конечно, клялись, что всё вышло случайно.

«— Мы вообще по делу были — начал Птышка тогда.— По уставу, — сухо добавил Влачек.»

Оказалось — полезли они в старый склад у северных ворот. Запечатанный. Причём не ими. И там, в центре круга с какими-то старыми символами, сидел этот «самый обычный кудрявый кот».

«— Он сам вышел, — уверял Птышек.— Как будто ждал, — добавил Влачек.»

Конечно же, они притащили его домой, а этот вредина выбрал в хозяйки не мою матушку-хотя казалось бы это самое разумное решение, а меня!

«Он на тебя т-а-а-а-к посмотрел, — сказали они. — И мы поняли. Что это уже не наша история.»

Я тогда только покрутила пальцем у виска, позже вспомнив об из словах. Для всех в нашем семействе стало открытием, что Чиприк с самого начала вёл себя так, будто всё уже знает.

Я машинально почесала его за ухом — он довольно затарахтел свое «мррррр».

— Ладно уж пойдём вместе, раз нашел меня, — пробормотала я, и только после этого двинулась дальше, протискиваясь сквозь пёструю толпу. Пришлось то уворачиваться от вездесущих зазывал, норовивших ухватить меня за рукав, то обходить столы с диковинными товарами, от которых тянуло пряностями и чем-то едва уловимо магическим. Где-то хлопали крыльями невиданные птицы, звенели амулеты, а воздух, казалось, дрожал от гомона голосов и всплесков весёлого смеха.

Особенно людно было у шатров с гадалками — там всегда толпа, будто мёдом намазано. Ну и я, конечно, не удержалась. Сидела там одна — в платке с золотыми нитями, руки над чашей с искрящейся пылью держала и говорила мягким, убаюкивающим голосом, будто не судьбу предсказывает, а колыбельную поёт. Напротив неё в кресле восседала важная дама, разодетая так, что сразу видно — не из простых.

— Ждёт вас дорога светлая — тянула гадалка, не глядя.

И в этот момент Чиприк у меня на плече вдруг напрягся. Я это сразу почувствовала — он замер. Даже когти чуть сильнее впились в ткань.

— успех да признание

Тишина словно сгустилась.

— и счастье в делах сердечных

И тут Чиприк коротко и негромко выдал:

— Мяу.

Гадалка споткнулась на полуслове, как будто слова поперёк горла встали.

Подняла глаза — и голос у неё стал совсем другим. Мягкость и напевность в голосе сменилась грудным, с хрипотцой, голосом — как будто она с усилием выталкивала слова из раздраженного горла.

— Нет не так, — тихо сказала она. — Потеря у вас будет. Не сейчас, но скоро. И не одна.

Толпа вокруг притихла, будто разом вдохнуть забыла. А Чиприк снова тихо мяукнул. На этот раз — почти предупреждающе.

Гадалка побледнела. Резко отдёрнула руку от чаши, будто обожглась. Моргнула — и словно очнулась.

— Я я оговорилась, — поспешно сказала она, возвращаясь к прежнему тону. — Конечно же, счастье удача.

И снова затянула, как ни в чём не бывало. Но я уже не слушала, потому что кот у меня на плече был совершенно спокоен. Как будто всё, что нужно, уже прозвучало. Я тогда только плечами пожала- мало ли, оговорилась гадалка. А зря наверное. Мне показалось, что она на мгновение сказала не то, что хотела, а то, что было на самом деле. И именно в этот момент взгляд мой зацепился за странное шевеление в стороне.

Там, вдали от суеты, стоял зверь чудной, явно с северной стороны привезённый. Дюже опасный, видать: весь цепями коваными замотан, да к железным кольцам в камнях прикован. Меня любопытство стало раздирать — жуть. Шаг за шагом, затаив дыхание, я подбиралась поближе. уже предвкушая, как буду расписывать эту встречу братьям. А поглядеть было на что: лапы у зверя — с мои ладошки, широкие да тяжелые. Шерсть на нем росла густая, длиннющая, цвета засыпающего каминного пламени — рыже-золотая с багряными искрами. Свисала она до самой земли лохматыми прядями, так что и глаз на морде не видать, лишь влажный кончик носа подергивался, да желтоватые клыки из пасти поблескивают. Ростом зверь, если на задние лапы вскинется, точно со мной сравнялся бы. А я ведь, поверьте на слово, ростом не обижена — в братцев пошла, что впрочем не очень хорошо для девушки. Матушка, глядя на мой рост только вздыхает: «Где ж тебе, горе мое, мужа-то вровень искать?»

И ничего бы не произошло, если бы не Чиприк. И что ему в его маленькие мозги взбрело — может испугался запахов и шума толпы зевак на площади, а может, решил, что нашел родственную душу среди всей этой ярмарочной кутерьмы. Спрыгнул Чиприк у меня с плеча и прямиком к волосатому, а у того глаза-то как сверкнули — чисто два янтаря среди пожара! Хлоп! И мой бедный котенок оказался прижат к пыльной мостовой огромной лапой. Толпа, стоявшая рядом, издала единый, судорожный вздох и в ужасе отхлынула, образовав вокруг нас пустое кольцо.

— Не тронь котенка. Ты, зверюга! Убери свою лапу, пока окончательно не придавил Чиприка! — в ужасе за жизнь своего любимца закричала я и позабыв о всякой осторожности, и ринулась прямиком на волосатое чудовище.

Как ни странно, но зверь замер. Он медленно, почти торжественно, поднял свою лапу и, подавшись вперед, приблизил огромную, отдаленно пахнущую морозным ветром и сосновым бором морду к моей разъяренной физиономии. А затемда он просто лизнул меня широким шершавым языком от подбородка до самого лба! А

Чиприк, этот мелкий проказник, как ни в чем ни бывало, быстро вскарабкался на свое законное место на плече. Зверюга же издал короткий рык и дружелюбно вильнул тяжелым хвостом, поднимая облако пыли.— Чудо! Настоящее чудо! — зашелестели за спиной голоса зевак. — Глядите, девчонка укротила чудище!

Невесть откуда появился запыхавшийся от быстрого бега батюшка. Лицо его раскраснелось, грудь ходила ходуном от незапланированной пробежки.

— Идем, Лия, домой. Я все уже сделал — стараясь казаться невозмутимым, произнес он, а после схватил меня за локоть, одновременно пытаясь придать себе степенный вид и без потерь выскользнуть из уже поредевшего круга зевак, все еще обсуждавших мое «укрощение».

Но не успели мы сделать и пару шагов, как дорогу нам преградил незнакомец. Он словно соткался из тени ближайшего шатра: немолодой, в небольшой проседью в темных волосах, в строгом кафтане цвета ночного неба, расшитом едва заметными золотыми нитями. Его взгляд, пронзительный и холодный, на миг задержался на рыжем звере, а затем переместился на меня.

Он что-то тихо зашептал батюшке на ухо. Я видела, как отец сначала побледнел, потом нахмурился, но в итоге покорно кивнул и поманил меня пальцем.— Позволь мне взглянуть на тебя поближе, дитя, — голос незнакомца был обволакивающим как бархат, но в нем одновременно чувствовалась и твердость клинка.

Он протянул руку. Едва его указательный палец коснулся моего лба, как по телу пробежал странный ветерок — как будто в тягучий от зноя воздух с размаху влетел северный ветер, захватив с собой мелкую взвесь капель северного моря.— Ой! — пискнула я. В голове на мгновение прояснилось, а чувства обострились так, что я услышала даже шорох крыльев джельвинторов высоко в небе. Казалось, он не просто смотрит, а перелистывает в обратном порядке страницы моей жизни.

— Да, девочка, ты далеко можешь пойти, — задумчиво произнес он, убирая руку. —Очень далеко, — снова повторил незнакомец, — если этот чудесный дар вовремя направить в нужное русло.

Он повернулся к моему батюшке, что-то тихо шепнул ему, и судя по облегченному выдоху, сорвавшемуся с уст родителя, ему понравилось то, что сказал незнакомец.

«Значит решено». Как будто продолжая прерванный разговор, сказал чародей —Теперь, когда он стоял так близко, я видела магические искры, мерцающие в глубине его зрачков.

— Жду вас, юная леди, к началу учебного года в стенах закрытой Академии целительства и чародейства. Будет преступлением позволить таким незаурядным способностям пропасть впустую, — он едва заметно улыбнулся одними уголками губ.

— Но я, я в общем я самая обычная девушка, если не сказать большего, — заикаясь произнесла я.— Молчи, Омеллия! — строго оборвал меня батюшка, но глаза его светились гордостью. — Если сэр Ннезнакомец оказал тебе честь, пригласив в Академию, значит, на то есть веские причины. Возражения не принимаются.

Вот так, из-за одного мелкого проказника и своего любопытного носа, я и оказалась здесь — в знаменитой академии целительства и чародейства.

Летний день. На лужайке, напоенной пряным ароматом цветущих трав, стройный загорелый юноша лениво боролся с рысью, что доставляло обоим, судя по доносившимся звукам, огромное удовольствие. Изредка он оглядывался на валун, на котором нежился детеныш плащеноски. Неожиданно в привычный гул .доносящийся с лужайки, вклинился какой-то посторонний звук. Рысь настороженно повернулась в сторону нарастающего источника раздражения, и приготовилась к защите своего хозяина.