Ольга Смышляева – Спокойно, тётя Клара с вами (страница 8)

Посчитав миссию по встрече гостьи выполненной, кот запрыгнул на круглую тумбу, куда обычно ставят вазы с цветами, и притворился шерстяной статуэткой. Славный зверёк! Всегда хотела завести домашнего питомца, правда, собаку.

Внутри дом поражал ничуть не меньше, чем снаружи, только по-другому. Сразу как входишь — просторный холл с мозаичным полом, диванами и маленьким столиком по центру. На стенах портреты строгих дам и джентльменов в пышных одеждах, с высокого потолка свисает подобие хрустальной люстры из театра с множеством гранёных «капелек». Чуть сбоку наверх поднимается массивная деревянная лестница с резными перилами. За большим арочным проёмом с левой стороны — столовая. Насколько я смогла разглядеть, она объединена вместе с кухней, одна из стен которой представлена панорамным окном. С правой стороны гостиная и дверь, ведущая в ещё одну комнату. Вероятно, там хозяйский кабинет. На втором этаже, так понимаю, спальни. Если прикинуть по внешнему размеру особняка, их не меньше семи или даже восьми.

Витражные стёкла окон искажали солнечные лучи, приглушая их и раскрашивая в фиолетово-зелёные болезненные тона. Такое оригинальное освещение отчасти скрадывало царящий в доме бардак. Просто невероятный бардак! Самый бардачный из всех бардаков, что мне довелось повидать! Здесь словно обыск прошёл. Абсолютный и беспощадный! Мебель криво сдвинута, на перилах висит одежда, диваны завалены малопонятным хламом, на полу книги, игрушки и что-то ещё, чьё место явно на помойке. И пыль, повсюду просто катастрофически много пыли.

Особо моё внимание привлекла огромная картина на стене по центру, наполовину закрытая серой простынёй. Я не постеснялась подойти и сдёрнуть накидку. С холста на мир смотрело счастливое семейство в красивых нарядах с цветами и фруктами в руках — Рита с мужем и пятью детьми. Сестра поправилась в талии, солидной дамой стала, но всё ещё хорошо узнаваема внешне, на её пальчике сверкало колечко в виде рубиновой звезды. Ребята совсем юные, младшему здесь года три, не больше, а Иррас склонился поцеловать жену, отчего черты его лица почти полностью скрыли густая борода и длинные волосы. Художнику удалось передать живость лиц и безграничную гармонию любящей семьи. Ясно, почему дети предпочли спрятать портрет под простынёй.

Ладно, пора знакомиться с племянниками.

— Привет! — крикнула в пустоту. — Есть кто дома?

Ответом мне стала тишина, нарушаемая лишь тиканьем больших напольных часов. Надеюсь, именно часов, а не замаскированной под них бомбы. После «минного поля» от милых детишек можно чего угодно ожидать.

— Я знаю, что вы здесь! Будьте любезны, покажитесь.

Долго ждать не пришлось.

«О, дааа!» — на весь холл разнёсся женский голос с характерными томными интонациями эротического толка.

Источником звука послужила… лестница! Точнее, её верхняя ступенька. Со второго этажа выглянула юная девушка с длинными волосами, выкрашенными яркой радугой. Так понимаю — Калами. Невероятно, как она похожа на мать! Сколько бы лет не прошло, я всегда узнаю этот острый подбородок, пухлые губы и выразительные глаза. Шокирующе короткая по местным меркам юбка и серый безвкусный свитер ничуть не портили её привлекательность, чего нельзя сказать о море брезгливого недовольства на личике.

Под аккомпанемент крайне непотребных охов, издаваемых музыкальными ступенями, она спустилась вниз. «О-о-о, дааа!» — простонала последняя ступенька, и вновь стало тихо.

Вслед за сестрой из гостиной показался парнишка немногим её младше. Ривен. На вид точь-в-точь мой школьный приятель по кличке Упырь, типичный поклонник готики. Бледное лицо, чёрные волосы с падающей на глаза чёлкой, мрачный взгляд, на шее цепи с малопонятными алхимическими символами, в одежде столько железа, что ему следует серьёзно опасаться магнитов. Он подошёл к сестре и встал на полшага впереди. На его плече застыла узенькая ярко-зелёная змейка, готовая в любую секунду напасть на противника.

— Ну и кто вы такая? — Калами с вызовом упёрла руки в бока. Ото льда в её голосе по коже прошлись мурашки. — Почему дворецкий позволил вам войти, будто к себе домой?

— Похожа на покойницу, — ответил Ривен. — Вот-вот из могилы выползла. Только живые мертвецы способны сбивать призрачных котов с толку.

Калами согласно кивнула:

— Точно. И выглядит она как оборванка с паперти.

— Скажешь тоже! Те поприличнее будут.

— А что у неё с ногтями? Она работает на фабрике по окраске ткани? — взгляд девочки с интересом застыл на моих руках. — Или болеет чем?

Смейтесь, не возражаю. Вашими же стараниями я превратилась в пугало, смущаться мне нечего.

— Во-первых, добрый день, — отойдя от первоначального шока, я заставила себя дружелюбно улыбнуться. Конфликты нам не нужны. Нам нужны мир, дружба, жвачка! — А во-вторых, вы прекрасно знаете, кто я такая. Поверенный эдер Тран предупреждал вас о моём приходе.

— Он не упоминал, что вы страшная.

— Он много чего не упоминал, — многозначительно подтвердила я. — А теперь можно увидеть всю семью? Сирения, Спайр, Аверон, выходите! Смелее, я не кусаюсь!

Первым на зов откликнулся малыш Аверон. Семилетний сорванец, крепко сжимающий половник обеими руками, робко выглянул из кухни. Чумазое личико, в волосах запутались листья и ветки, одёжка испачкана соком травы — он походил на беспризорника из романов Диккенса.

— Здравствуйте, — тихо поздоровался и тут же спрятался за спиной Ривена.

Затем Спайр. Десятилетний любитель взрывов лихо съехал по лестничным перилам, по пути скидывая на пол висевшие на них тряпки. Как ни странно, я уже видела его. Точнее, его сестру-близняшку. Лицо, причёска, одежда — один в один, разве что брат не проколол уши десятью серьгами и не измазал губы чернилами. Забавной соседкой с дерева оказалась никто иная, как Сирения Солан. Вон она, спускается следом, перепрыгивая ступеньки через одну, чтобы меньше стонали.

— Ты не Дэфни, — я махнула ей рукой.

— Ни разу, — девчушка самодовольно улыбнулась. — Здорово я вас провела, правда? Видели бы вы своё испуганное лицо, когда я заговорила о змеях!

— А потом когда рванула мина, — добавил Спайр. — Бум!

Близнецы со смехом ударили по рукам.

Да уж, впечатлений мне хватит на всю жизнь, а ведь это только начало.

Все пятеро Солан выстроились шеренгой возле журнального столика и взирали на меня с неприкрытой враждой, будто тигры на нового дрессировщика. Выглядят так же жутко, как дом. Отсутствие вкуса, смотрю, у нас семейное. Калами эмо, Ривен гот, близнецы панки, а Аверон юный Чингачгук с половником вместо томагавка. Невероятно разительный контраст с портретом на стене! Такое впечатление, словно их подменили… Или просто выключили свет в душе.

Подавив малодушное желание сбежать от колоритных племянничков куда подальше, я хлопнула в ладоши.

— Отлично, все в сборе! Меня зовут Клара, я ваша тётя и теперь мы будем жить вместе.

В ответ дети назвали свои имена. Просто потому, что таковы правила приличия. Они даже не попытались сделать вид, будто рады знакомству, или хотя бы проявить вежливость к приехавшей издалека родственнице. Начало так себе, но раз не игнорируют, шансы поладить у нас ещё есть. Я всё равно не рассчитывала на весёлую встречу в стиле индийского кино с песнями и танцами. Их родители погибли совсем недавно, горе ещё не стихло, ребята не готовы так сразу впустить в свою жизнь совершенно незнакомого человека.

— Мама не рассказывала о вас, — Калами надменно скрестила руки на груди.

— Ни словечком не обмолвилась, — подтвердил Ривен.

— Ни разу в жизни, — кивнул Спайр.

— Это не правда, она рассказывала, — вразрез им заявил Аверон. Братья и сёстры тут же зашикали на него, но малыш не понял намёков и продолжил: — Последний раз на День Семьи. Говорила, что познакомит нас с тётей Кларой, когда мы переедем в столицу и сможем отправиться в отпуск в её родной мир. У нас даже есть фотография, там вы с мамой сидите на скамейке возле высокого серого дома. Она лежит в кабинете, в нижнем ящике папиного стола, я могу принести.

— Сколько раз тебе повторять, чтобы ты не копался в родительских бумагах? — грозно накинулась на него Калами, затем снова повернулась ко мне: — Не важно, слышали мы о вас или нет. Много лет наши пути не пересекались, почему вдруг теперь мы должны встречать вас с распростёртыми объятиями? Вы нам чужой человек.

Знакомые рассуждения. С логикой не поспоришь.

— Ваша мама хотела, чтобы я взяла над вами опеку, — ответила я, показав копию завещания, написанную рукой их родителей. — Такова её последняя воля.

— А если бы она пожелала, чтобы вы сиганули с горной вершины?

— Не дерзи, Ривен!

— Нам не нужен опекун, — Сирения озвучила общее мнение. — Если кто-то в этой комнате и нуждается в нём, то только вы, тётя Клара. Мама говорила, насколько сильно отличается ваш мир от нашего. Вы ничегошеньки не знаете о жизни в Райме, не умеете управлять эфирными потоками Мироздания даже на уровне детсадовца, вам и свет-то в комнате не зажечь без посторонней помощи. А мы уже не маленькие и сами можем о себе позаботиться, чем, кстати, и занимались до вашего прихода.

— Вот-вот.

— Точняк!

— У нас это прекрасно получалось!

Нестройный хор голосов принялся наперебой уверять меня, какие они взрослые и самостоятельные. Молчал один Аверон. Он не сводил с меня растерянного взгляда, словно не знал, можно ли довериться свалившейся снегом на голову тёте или же нет. И хочется, и старшие ребята не поймут.