Ольга Смирнова – Вслед за тенью. Книга вторая (страница 26)
– Начнём и закончим на нем! – потребовала я. И добавила: – С контрацепцией все в порядке! Точка.
«А что? Конечно, в порядке! У меня пока нет причины ее использовать – значит точно всё в порядке! Вопрос закрыт», – с видом бедового мудреца рассудила я. И получила ответ:
– Замечательно. Тему с препаратами развивать не буду.
– Какими препаратами? – не поняла я.
– Которыми ты пользуешься. В контрацептивных целях, я имею в виду.
– А… Ну да… Давайте не будем ее развивать. И вообще… С чего вы вдруг об этом спросили?
И тут меня осенило: «Это всё тот злосчастный эксперимент! Поэтому он и завел эту тему! Решил, что я навязываюсь! Ну, конечно! Откуда ж ему знать, что причина моего эксперимента была совсем в другом…»
– Я поняла, почему вы спросили о контрацепции.
– Неужели! – усмехнулся он.
– Но вы неправильно поняли… Тот поцелуй… Понимаете… Он был мне нужен для другого… То есть… цель была не той, о которой вы подумали…
«Боже, что я несу!» – мысленно ужаснулась я, совсем растерявшись.
На счастье, нашу «задушевную» беседу прервало щебетание неугомонного Орловского ноута.
– Не утруждай себя объяснениями, – спокойно бросил мне его хозяин и поспешил уделить свое драгоценное внимание всплывшему на экране сообщению.
А я выдохнула с облегчением. Кажется, щепетильная тема была закрыта.
Сытный ужин придал мне сил, а прозвучавший совет Кирилла Андреевича – оптимизма. Наблюдая за сосредоточенным профилем напротив, я наконец решилась затронуть тему с портсигаром – серебряной вещицей, уже несколько часов не дававшей мне покоя. Причем, как сама вещица, так ее владелец – странный Орловский родственник. Мои приключения на выходных подходили к концу, а значит нужно было ловить момент, ведь другой возможности поговорить об этом может не представиться. И пока я обдумывала, как безопаснее ступить на эту зыбкую почву, Кирилл Андреевич меня опередил…
Глава 14 Родственничек
– Так что ты вспомнила по Жарову? – спросил Кирилл Андреевич, оторвав взгляд от экрана ноута. И принялся методично уточнять: – По Каменнолицему, как ты его окрестила. Сегодня утром, я имею в виду. В холле Базы. После вашей со Стоцкой утренней прогулки.
Тон Орлова стал по-деловому выдержанным. И я поняла, что ему нужны голые факты. Выводы он сделает сам.
«По Жарову… Как официально… – задумалась я, – С прохладцей… Неужели родственничек и ему успел насолить?»
Массивное чёрное кресло мягко зашелестело колесиками по новомодному напольному покрытию, чем-то напоминающему каменное, и подъехало к кровати, на которой я сидела, сложив ноги по-турецки и обложившись одеялом.
– Получается… – задумчиво выдала я свои мысли вслух, – когда он стоял под дождем и смотрел нам вслед, он просто выжидал, когда мы выйдем из «тоннеля». Он должен был подобрать выпавший из рук портсигар. Убрать улику… Кажется, старик – именно он… Но к чему был весь этот маскарад? Зачем переоделся в старика?.. Это вы его в тот день туда направили?
– Кого и куда? – прозвучало негромко. Несколько озадачено.
– Вашего Жарова. В «туннель».
– В какой туннель?
– Зелёный. Сложенный из ветвей деревь… – ответила я и осеклась на полуслове, заметив реакцию моего собеседника. На меня смотрели, как на блаженную: с грустью и полным непониманием. И, кажется, даже с жалостью.
– Понимаете… Я недавно вспомнила день, когда мама провожала меня в школу в последний раз… Тот день, когда её не стало… Так вот… В то утро мы шли с ней через «тоннель». Это слово я узнала за несколько дней до того… Из книжки. Мы с дедушкой тогда читали про паровозик, который боялся по нему проезжать… Не важно… Отвлеклась. В общем, мы шли по узкой дорожке. Под сводом из ветвей деревьев. Они росли по обеим её сторонам. И были так туго переплетены, что создавалось впечатление, что проходишь сквозь тоннель.
– Ясно. Дальше!
– В тот день нам с мамой там встретился старик. Он шёл нам навстречу. Остановился. Посмотрел на меня… И подарил листочек.
– Какой листочек?
– Багровый такой. Резной. Я выронила его тогда. Решила подобрать. Присела и услышала звук… Будто что-то упало. Оглянулась и увидела блестящую коробочку. Это был портсигар. Тот самый, который я увидела сегодня в руках у Каменнолицего!
– Почему решила, что тот самый?
– И на том и на этом изображен орёл. С ярким зелёным глазом. В траве тогда лежал точно такой же! И так же, как сегодня он тогда привлёк моё внимание этим своим глазом… Блестящим таким, переливающимся на свету. Он будто подмигнул мне. И тогда, и сегодня. Это точно тот самый портсигар! Я уверена! Вот просто на сто процентов уверена! Да что там на сто – на все тысячу процентов!
– Верю, – негромко согласился со мной Кирилл Андреевич. И задумчиво потёр подбородок пальцами: указательным и средним.
– Отлично! Это вы его туда послали? Я имею в виду старика. Ну, то есть переодетого Каменнолицего? А, может… – напряглась я от новой догадки, – Может тогда нам встретились именно вы?! А что? Это же вполне возможно! Вы любите переодеваться. Примерять разные образы… Да тот же парик, о котором я недавно вспомнила! И руки у того старика были молодыми! Ну, то есть совсем без морщин… Что скажете? Там были вы? Просто позаимствовали у него этот портсигар? А может подарили ему его уже после той слежки за нами, а?!
– Нет… – ответили мне через паузу, которой, казалось, не будет конца.
– Ответ «нет» – на то, что там тогда были вы, и ли – на то, что подарили портсигар Каменнолицему?
– На оба вопроса, – негромко ответили мне.
– Почему я должна вам поверить?
– Хотя бы потому, что в сентябре того года я находился за пределами страны. Уехал на следующий день после разговора с твоей матерью в Парке развлечений. А разговор тот состоялся за неделю до её гибели. Тогда, как ты рассказываешь о самом дне гибели Ольги, если я уловил суть твоих сумбурных мыслей.
– Уловили… Ну и что что находились? – встрепенулась я и выдала: —Понаходились за этими самыми пределами и вернулись на денёк, а потом снова уехали находиться за пределами! Для алиби, например!
– Разочаровываешь, – заметил Орлов, усмехнувшись, – Похоже, совсем рассорилась с логикой, – заявил он. И, вздохнув, продолжил: – Если бы это был я, то зачем мне приезжать «на денёк»? Зачем рушить собственное алиби и так глупо подставляться, пересекая границу? Ещё раз: где логика, Миледи?
– Вы могли бы въехать в страну под другим именем…
– Вот как? Как ты это себе представляешь?
– Как вариант – почему нет? В разговоре с дедом мама как-то обмолвилась, что выедет по паспорту прикрытия… Или под прикрытием… Как-то так она выразилась… Сейчас, наверное, не смогу вспомнить дословно. Устала…
– Куда выехать? – мой собеседник, кажется, напрягся.
– Я не поняла. Вернее, она не сказала. Потому что меня рассекретили и прервали разговор.
– Мда… – озадаченно задумался мой визави. На пару минут комната погрузилась в тишину. – Ладно оставим это до лучших времен и «вернёмся к нашим баранам». Вернее, к злополучному тоннелю. А не считаете ли вы, Миледи, что мне безопаснее было бы направить в тот самый тоннель третье лицо? Ну, если подумать? – вдруг выдал он, изогнув губы в коварной усмешке. И продолжил тоном, в котором чётко улавливался сарказм: – Если уж задумал коварство, то лучше исполнить его чужими руками – руками профессионала, не так ли?
– А Жаров – профессионал?
– Точно! Именно его я и должен был задействовать в этой «операции»! – с иронией воскликнул мой собеседник, изобразив кавычки в воздухе на слове «операция». – Видимо, чтобы полиции легче было на меня выйти, для чего же ещё? Гениально, Миледи, просто гениально! И главное – в чём же был смысл появиться мне в том самом тоннеле? Наверное, для того, чтобы просто пройти мимо вас, подарить тебе листочек и обронить улику. И улику эту ни в коем случае нельзя было уничтожать в течение всех этих лет, верно? Её обязательно требовалось сохранить, так? Для чего? А для того, чтобы свидетель её опознала и разоблачила меня спустя годы. Разоблачила на пару с моим бедовым родственником. Так?
– Так основной свидетель был убран… – пробормотала я. И уточнила: – В тот же день. Осталась только маленькая девочка, которая и показаний толком дать не могла.
– А, ну да… Мне же, конечно, было неизвестно, что эта самая девочка может вспомнить и передать все в подробностях. Я же даже не догадывался, чья она дочь, правда? Не знал, что ей по наследству от отца передалась фотографическая память. А от матери – отличная наблюдательность. Так же, верно? А отец этой девочки, конечно же, не рассказывал мне, какая у него смышленая дочь, да как она всё подмечает и запоминает. И что способности её нужно непременно развивать… И что он обязательно подарит ей «Монополию», чтобы развивала логическое мышление… И что он очень доволен тем, как его брюзга – тесть учит её играть в шахматы. И как она уже обыграла его однажды – поставила детский мат, пока тот отвлёкся.